Кровь фей (СИ)

Фигура в балахоне, казалось, задумалась и наконец проговорила вслух:
— Будет тебе кровь. Как ты относишься к преступникам, приговорённым к казни за разбой на дорогах?
— Великолепно, — черномаг раздвинул губы в ухмылке, заранее смакуя вкус не крови, но страха, который увидит в глазах презренной жертвы.
— Значит, постараюсь привести к тебе одного такого. Не своими руками, конечно; это сделают люди, которые преданы мне так же, как тебе — Кэнта.
— Я буду только благодарен, — черномаг отступил вглубь пещеры и хотел, попрощавшись, вернуться к пытке фей, но его удержали на месте слова:
— Считай, что это то немногое, чем я могу заплатить за своё ученичество. За то, что ты дал мне.
Едва ли Наставницы, да и весь жалкий, примитивный фейский народец, способный мыслить лишь категориями чёрного и белого, поверил бы, что в глазах черномага может появиться тёплое выражение, а на губах — настоящая улыбка, каковой от него дождались немногие.
— Это были славные времена, — тихо сказал он и подождал ответа, но фигура в балахоне резко повернулась и ушла. Черномаг стоял, прислушиваясь, пока до него не донёсся удаляющийся стук копыт.
— Славные были времена, — повторил черномаг и провёл тёмной ладонью по лицу, будто стряхивая воспоминания; заторопился обратно, услышав зов Кэнты:
— Господин! Господин!
Что-то маленькое и серебристое метнулось мимо черномага к выходу, пронзительный крик едва не оглушил его. Фея! Да это же фея улетает!
— Моозза! — завопил он вслед. — Вернись, иначе…
Нет, это магия имён работает иначе! Но времени плести паутину иллюзий не было. Яростно выругавшись, черномаг ворвался в пещеру, обнаружил, что хоть Золотая Наставница смирно висит на своей верёвке, и подступил к испуганному Кэнте:
— Как, как ты упустил Белую Наставницу?!
Взгляд черномага упал на клетку, и он мгновенно догадался, в чём дело. Кэнта с его нечеловеческой силой нечаянно сдвинул один из прутьев, пока ставил клетку с Мооззой на место. Истощённая фея собралась с силами, протиснулась в образовавшуюся щель — и вот результат!
— Кэаль тебя забери! — Черномаг ударил Кэнту хвостом по лицу. Тот вскрикнул, неуклюже распластался на земляном полу, а следом полетела и клетка.
Золотая Наставница слабо застонала, приходя в себя. Пятки у неё почти зажили, и это порадовало черномага — если что, можно будет подпалить их снова. Он постоял на месте, обдумывая случившееся; не всё так страшно, без палочки Моозза не добудет себе еду, а значит, далеко не уползёт. Она не ела неделю, и сил у неё не больше, чем у той же бабочки. Черномаг представил, как измученная фея ползёт куда-то по земле, пачкая своё и без того серое от пыли платье, а крылья волочатся за ней грязными тряпками. Усмехнулся, пинком поднял Кэнту на ноги.
— Иди и ищи её. Понял?
— Понял, — прогнусавил хибри, вытирая кровь, которая лилась у него из носа и изо рта.
— Только не вздумай попадаться людям на глаза! Пошёл вон!
Оставшись наедине с Золотой Наставницей, черномаг снял её с верёвки и как была, связанной бросил в клетку. После чего подвесил над полусгоревшими дровами котелок, налил внутрь воды и стал бросать ингредиенты: порошок из человеческих костей, растолчённый коготь ящерицы, капля яда маа-змеи, частичка фейского крыла… В конце концов, черномаг порезал себе руку ножом и добавил пару капель своей крови в зелье. А потом зажёг огонь под котелком.
Алая Звезда уступила место Чёрной, зелье давно сварилось, а Кэнты всё не было. Явился он, когда встревоженный черномаг уже подумывал отправиться на поиски, и выглянул из коридора так несмело, что сразу стало ясно — фея не нашлась.
— Нет? — спросил черномаг, мрачно глядя на распухшую физиономию Кэнты, которую слабо освещали факелы на стенах.
— Нет, господин, — и хибри был до того удручён, что на глазах у него блеснули слёзы. Он попятился, когда черномаг подошёл ближе.
— Не бойся, — тот помолчал, — впредь я не стану тебя бить. Сам виноват, недосмотрел… Но куда бы ни уползла фея, там же она и сдохнет. Ей недолго осталось. А у нас есть ещё одна.
 
— И от неё ты ничего не узнаешь, — торжественно пообещала Золотая Наставница. От известия о бегстве Мооззы она светилась вся вместе с крыльями.
Черномаг указал на котелок с зельем:
— Знаешь, что это такое?
Фея не ответила, но сияние её чуть угасло.
— Это, дорогуша, адское зелье. В старину люди называли адом то место, куда, как они думали, попадают души злодеев и преступников вроде меня. Теперь я знаю, что никакого ада нет, а название осталось. И оно означает, что, как только ты выпьешь зелье, твои внутренности станет жечь огнём. Снаружи мы тебя поджарили, давай теперь изнутри? — улыбаясь, пропел черномаг и набрал зелья деревянной ложечкой в пузырёк.
— Я не стану по доброй воле это пить, — залепетала фея.
— Разумеется, не станешь! — Черномаг медленными, крадущимися шагами приближался к клетке, держа в руке пузырёк. — Я сам тебя напою.
И тогда она закричала страшным криком, который отразился от стен пещеры и долго, долго ещё не стихал.