Сальто назад (СИ)
После подмосковного Зеленограда, выбранного болгарами для строительства в Подмосковье, команда проектировщиков отправилась в Сибирь, потом запланировали посетить площадку на Байкале. Там участок местная администрация выделила прямо в Листвянке. Первый секретарь Иркутского обкома в приветственном слове на банкете так и заявил: — Мы ждём инвестиций в культурное развитие нашей области. Нам не жалко места даже на «Байкальской Ривьере».
Место на Байкале оказалось очень красивым. Джанфранко решил отказаться от хай-тека. Не поднималась рука портить стеклом и сталью красивейшую сибирскую природу. Франчини захотелось сделать здесь что-то в духе родного Лигурийского взморья, только с инженерным оборудованием на уровне двадцать первого века.
С Владивостоком вышла заминка. Город — одновременно военно-морская база и центром Приморского края. Иностранцам туда попасть очень трудно. Администрация Приморского края одновременно страстно желала получить болгарский центр, понимая, что это даст выход для многих, не только в Болгарию, но и вообще за границу, а с другой стороны, воевать с контрразведкой — себе дороже.
Согласились на компромиссный вариант. Краевые власти выделили участок неподалёку от пассажирского аэропорта в посёлке Прохладный. По участку протекал красивый ручей с романтичным названием Изумрудный. В целом же местность была совершенно унылой, и технологичный объект не мог её разрушить. Наоборот, здесь его расположение было наиболее уместно, олицетворяя «окультуривание» окружающей среды. Посёлок Прохладный имел только один недостаток. Из-за низкого расположения относительно уровня моря, окрестности подтапливались во время муссонов, частых в здешних краях.
Франчини наоборот обрадовался. Он посчитал, что как раз для большей выразительности идея сопротивления силам природы хорошо подходит. Он пока не знал, как именно выразит эту идею в материале, но предвкушал интересное решение.
Середина октября в Сибири оказалась не такой уж холодной, хотя по утрам изморозь покрывала всё вокруг и температура опускалась местами до -10 Цельсия. Зато «в багрец и золото одетые леса» вернее городские парки доставляли истинное наслаждение для глаз.
Последним пунктом была солнечная и яркая Алма-Ата. Столица Казахсстана оказалась украшена заметными зданиями, вполне мирового уровня архитектуры. Гостиница «Казахстан» в золотой короне вполне могла принадлежать руке Оскара Нимейера, а стадион «Медео» — брутальному японцу Кензо Танге.
Результатом десятидневного путешествия, кроме постоянного похмелья, стала большая тетрадь, исчерканная вдоль и поперёк цветными фломастерами. На основании его почеркушек уже к Рождеству Франчини удалось набросать первые идеи, которые он и отправил с подвернувшейся оказией в Софию.
Ответ его просто поразил. Такого с ним не случалось ни разу за долгие годы архитектурной практики. 30 декабря в его офис на Пьяцца ди Марини принесли телеграмму: — «TUTTO BENE ESC SEI UN VERO MAESTRO VIR CI FIDIAMO DI TE VIR QUINDI FAI COME MEGLIO CREDI PUNTO» [165] Оставалось только подписать развёрнутый договор на выполнение архитектурных и инженерных решений. Это могло говорить как о крайней степени доверия к маэстро со стороны болгарского руководства, так и о полном равнодушии. Почему-то ему хотелось верить в первое. Тем более что аванс на счету его фирмы появился ещё до Нового года.
Звонок телефона вернул Джанфранко к серой декабрьской действительности.
— Бон джорно, дружище! — послышался в трубке знакомый голос Ренцо Пиано. — Как движется болгарско-русский проект? Помощники не требуются?
— Всё в порядке, милый Ренцо! Спасибо тебе огромное за такую интересную работу. Когда бы я ещё увидел Россию? — Он по привычке всплеснул руками, чуть не выронив трубку. — Да, работы предстоит много. Помощники мне не помешают, вот только с деньгами… Ты же не согласишься работать за гонорар, который ниже твоего достоинства? И правильно сделаешь!
— Ты подумал, что я сам собираюсь с тобой работать? — на другом конце провода слышен хриплый смешок. — Нет, дорогой Джанфранко, я тебе говорил, у меня работы на весь следующий год под завязку. Я тебе хотел посоветовать нашего земляка Грасси. Знаком с ним?
— Видел пару раз на выставках, а так нет. А что, у него с работой плохо?
— Что-то у него в семье случилось, деньги нужны, а он последние годы работал в подрядной фирме, что на муниципальных заказах сидит, сам понимаешь, работая на дядю, много не заработаешь.
— Так он будет работать на меня, то есть на другого дядю, в чём разница?
— Всё-таки ты архитектор, а не строитель… Кроме того, ты только что был в его шкуре, и понимаешь какого это.
— Пусть позвонит, договоримся, тем более что мне и в самом деле нужны архитекторы. Всё-таки пять разных объектов, в совершенно разных условиях… Три проектных конторы из разных стран. Ужас! Ты мне лучше посоветуй инженеров, которые могут справиться с таким заказом.
* * *По условиям договора первым должен был быть выдан Новосибирский центр, поэтому после напряжённой работы, в апреле месяце были готовы пять экземпляров документации и большой ящик с макетом. Макет делали знакомые рекламщики, поэтому он получился ярким, блестящим и вообще фееричным.
— Такой точно понравится Живкову, — говорил Франчини сэру Роджерсу, когда отсылал ему фотографии макета. — Всем руководителям далёким от архитектуры и дизайна нравятся аляповатые решения.
— Где ты нашёл аляповатость? Всё очень хорошо попадает под признаки стиля высоких технологий. Если понравиться заказчику, то и прекрасно. Когда строить начинаете? Надеюсь, уже летом?
— По плану муниципалитета, сразу после майских праздников начинают копать котлован, чтобы пустить отопление к началу зимы, то есть к середине октября. Если финансирование болгарской стороной будет идти так, как обещано, то к следующему лету вполне возможно окончание отделочных работ. Но это если всё будет идти по плану, а в этом есть огромные сомнения.
Франчини сделал глоток кофе.
— Если бы ты знал, Ренцо, сколько в российской провинции незавершённых объектов! Такие деньги в землю закопаны. Какой-то прямо парадокс неразрешимый. Они мне все уши прожужжали о преимуществах планового хозяйства, но ответить вразумительно, почему у них столько омертвлённого капитала в виде незаконченных зданий, не смогли.
ГЛАВА 28
СТАРТ ГОНКИ НА ЛАФЕТАХ ДАН
Год 1982. 7942 от сотворения мира. 1402 хиджры. Год синей Собаки, стихия года Вода.События первой половины 1982 года
4 января — Вступил в действие «Договор о дружбе Балканских республик», ликвидированы границы между Сербией, Македонией, Боснией, Черногорией, Болгарией, Румынией и Албание*.
6 января — в Лиссабоне состоялась 200-тысячная демонстрация против войны и размещения в Португалии ЯО и ОМП
19 января — смерть Семёна Цвигуна, первого зампреда КГБ. По официальной версии — самоубийство
25 января — смерть Михаила Суслова, главного идеолога СССР
16 февраля — начало боевых действий международной коалиции против Сирии, Ирана и Ирака*
1 марта — советский спускаемый аппарат «Венера-13» совершает посадку на планете Венера
2 апреля — Аргентинские войска захватили Фолкленды.
23 апреля Английская компания «Синклер Рисёрч» представила 8-разрядный домашний компьютер «ZX Spectrum»
30 апреля — торжественное открытие Дворца Науки и Культуры в Софии
3 мая — начало строительства Болгарского культурного центра в Новосибирске*
26 января 1982 г. Москва, Кремль. Кабинет генерального секретаря КПСС. Брежнев, Кириленко, Черненко, Громыко и Устинов— Кыстя, ты у ныс… кажтса… кх-м-м, в отделе прыпаганды и агитации начинал? — Голос Брежнева скрипит сильнее обыкновенного. Ему недавно заменили протез, и рот пока не привык к новому инородному телу. От этого речь слышится окружающим более невнятной. — Тебе придётся место Суслова занять. М-да… Ты, не беспокойся, много работать не придётся. Мы тебе скоро сменщика подберём… А этот год, твой, не обессудь…