Анатомия теургии (СИ)

Сейчас он был согласен и на встречу с ведьмой, лишь бы закончилась вьюга.
— Кажется, дорога! — крикнул кто-то, пытаясь перебороть ветер. Может, и дорога, подумал Фридрих, глядя на утоптанный снег, а может, здесь просто кто-то ехал, и не один. А может, они и вовсе ходили кругами, и вышли сейчас на собственные следы. Но это было лучше, чем блуждать в бесконечной пустыне, гадая, как скоро закончатся силы.
Рейтары двинулись по ней, в голос проклиная хельвежскую зиму. Только дурак в Силумгаре пошёл бы в поход зимой, а здесь, в Хельвеге, дураками оказались оба короля — что законный, что самозванец. И зима-то здесь куда злей, чем на юге, но всем будто плевать, пошли и всё. А теперь ещё и воюй по такой погоде.
Фридрих дорого бы дал, чтобы оказаться сейчас в лагере, в своей палатке, да увидеть поодаль костёр с кабаньим мясом на вертеле. И забыть хоть ненадолго о снеге, о ветре и льде. А лучше — забыть насовсем.
«Если выживу, — подумал он, — ни за что больше не соглашусь воевать на Севере».
Он знал, что это неправда, и что всё будет зависеть от платы — но утешать себя было слишком приятно. Куда лучше, чем думать о морозе.
Впереди мелькнула тень, или ему показалось?
Кто-то изготовил пистолет — нет, не показалось, и Фридрих потянул из кобуры свой. Взводить замок пальцами в перчатках — та ещё задачка, да ещё молиться, чтобы нежная сталь не лопнула на холоде. Как у Дитриха, который остался с одним палашом. Хорошо хоть, случилось это не от выстрела — тогда он не остался бы вовсе.
— Красный или чёрный? — рявкнул он в метель, выцеливая ближайшую тень. В ответ грянул выстрел, и тут же вой ветра перекрыла оглушительная россыпь громыханий, а вспышки очертили приближающегося противника. Один лишь Фридрих, кажется, так и не выстрелил: слишком уж неверным был прицел. Лишь когда из мечущегося снега противники показались уже во плоти, он нашёл жертву.
Выстрел. Ледяная чистота сменилась вонью сгорающего пороха, уши заложило от чудовищного грохота — пороху он положил чуть больше, чем надо, но, как оказалось, не зря. Больно уж дорого выглядели доспехи у всадника, который получил от Фридриха пулю: воронёные, тяжёлые, не иначе как лучшими бронниками созданные. Такие от многого защитить могут, но когда стреляешь в упор, да с усиленным зарядом — тут ни один панцирь не спасёт.
Он не успел увидеть, попал или нет — сбоку выросла тень, мелькнул вражеский клинок, и Фридрих едва успел закрыться от молниеносного выпада. Меч лязгнул о его кирасу, и рейтар возблагодарил всех архонтов, что не поскупился в своё время на хорошую броню — а ведь мог бы спустить денег на шлюх, и кто знает, как повела бы себя дешёвая сталь на холоде? Но сейчас она не подвела. Враг проскакал мимо, а Фридрих остался жив.
Ещё через четверть минуты всё было кончено. Взвод Фридриха потерял нескольких бойцов, но оказался сильнее — и теперь язычники останутся здесь, утопая в снегу, а они поедут дальше. Но сперва следует разобраться.
Нет, это не свои: некогда Фридрих потрудился запомнить расцветки одежд армии Красного короля, к тому же многие из союзников надели перед битвой красные повязки, чтобы отличать друг друга в бою. У этих ничего красного на одеждах не было вовсе, а в цветах преобладал чёрный. Как у того богатея, которого Фридрих сразил метким выстрелом — да, сейчас он наконец увидел, что не промахнулся. Пуля пробила доспех, разом снизив его цену в несколько раз, пробила и тело хозяина — но тот был ещё жив.
А ведь он действительно богат, и явно не последний человек в армии, думал Фридрих, подходя ближе. Вон какие узоры на кирасе — такие не делают на настоящих боевых доспехах, потому что эта красота погибнет в первом же бою. А вот если тебя окружают телохранители — тогда можно и такое носить.
Только не был похож северянин на высокородного — Фридрих смотрел на простое лицо, без той породности, какую сразу видно у графов да баронов. Хотя они здесь, на Севере, все такие. Всё у них по-другому. Даже в такой ерунде.
— Кто ты такой? — спросил он, перехватив меч.
 
— Я был Чёрным королём Хельвега, — прошептал умирающий, закрывая глаза.
  
Глава 21
 
Всадники приближались к ставке короля медленно, осторожно, чтобы вражеские стрелки могли хорошо рассмотреть белый флаг. Бернульф не боялся смерти — но не хотел встречать её настолько глупо.
— А поредела армия-то, — сказал ехавший рядом хускэрл. Бернульф тоже это заметил: с холма, где расположился Тостиг, исчезли силумгарские и элассийские штандарты. Видать, наёмники сбежали, едва только запахло жареным. Неудивительно.
О южанах Бернульф был самого низкого мнения.
Они остановились у подножия холма — на самом краю прицельной дистанции для мушкетёров. Хотя, наверное, слитный залп всей линии и так снёс бы четвёрку наповал. Слишком много пуль.
Но залпа не случилось. Вместо этого ряды мушкетёров расступились, выпуская вперёд одинокого всадника. Не было никаких сомнений в том, кто это такой: тяжёлые латы из красной стали — только король мог позволить себе подобное. И своё прозвище Тостиг отрабатывал сполна.
— Приветствую, ваше величество! — крикнул Бернульф сквозь ветер.
— Бернульф, — король подъехал ближе. — Не думал, что предложение о сдаче привезёшь мне именно ты.
— Так вышло, ваше величество.
— Жаль, что ты не на моей стороне.
— Это уже неважно, — командир вздохнул. Он и сам иногда жалел, что Гирт поддерживал Чёрного короля — но слишком не любил южан, чтобы жалеть об этом долго. — Вы знаете, что я хочу сказать. Могу лишь добавить, что решение вам стоит принять побыстрее. Из форта прут толпы демонов, и будет лучше, если мы встретим их как следует, а не сражаясь друг с другом.
— Демоны? — голос Тостига дрогнул. — Разлом ширится?
— Уж не знаю, его почти не видно. Но их много, и с каждой минутой всё больше.
— Я понял тебя, но мне нужно поговорить с Гарольдом.
— В такую погоду это не так-то просто, — Бернульф скривился. — Как насчёт перемирия и полка ваших ребят в строй с моими? А там уже договаривайтесь с Чёрным королём о чём угодно.
— Согласен, — он с трудом выдавил это слово, не веря, что всё происходит на самом деле. Да, он сдаётся. И отправляет своих солдат под командование врага.
Но, наверное, так надо.
* * *
Армия Красного короля выкинула белый флаг. Кто-то сумел прорваться, уйдя из-под огня в мороз, и, быть может, даже сумеет добраться до леса. Но большая часть — из тех, кто выжил — наконец сломалась, не выдержав обстрела с двух сторон.
Гирт был бы счастлив — если бы не новая угроза.
Он не стал совершать ошибки своего противника и постарался выставить у пушек серьёзную охрану — и не зря, потому что очень скоро им ударили в тыл. Каким образом демоны сумели пробраться сквозь метель и найти людей, никто так и не понял, сомнений не вызвало одно — это далеко не конец.
— Третья волна, господин! — крикнул гонец. — Только что отбили!
— Разворачивайте пушки! — велел этелинг. Вряд ли остатки терций Красного короля вздумают перейти в контратаку, а картечи у него ещё хватало. Снег шипел, встречаясь с раскалённым металлом, и один Сефран знал, чем всё это кончится.
— Нужно остановить метель, мейстрес Веллер, — сказал он, не оборачиваясь.
— Это не так просто, этелинг.
— Знаю. Но если она не прекратится, нас рассеют по полю и сомнут.
— Я сделаю что смогу.
* * *
Магнус ждал. Это был странный полдень — тёмный, мрачный, лишённый солнца, время, когда всякий нормальный человек старается спрятаться под крышу, но солдаты всё равно сражались, и лишь сейчас всё начало затихать.
 
Зато вместо этого пришли демоны.
Не то чтобы появление тварей из другого мира стало неожиданностью для некроманта, в конце концов, разлом так и не закрылся, но всё-таки их было слишком много. И, как и раньше, он снова встал в строй вместе со всеми, убивая тех, кому не могли повредить пули.
Кто-то коснулся его плеча — мягко, осторожно, и Магнус обернулся, уже зная, что это Рона.