Ты пахнешь корицей (СИ)

Знать бы, кто это?
  
ГЛАВА 22 Распутанное дело
 
Уже через час-другой, по моим подсчетам, меня стало трясти. Нет, в камере не было по-настоящему холодно, стыло было, и тоска сжимала горло. В душе уже завыли волками ледяные ветры, засверкали молнии, предвещая бурю. Я понимал, что про меня никто не забыл, ждут, когда я сломаюсь и всё расскажу. Не учли простой вещи: мне нечего рассказывать. Я попытался унять наполовину нервную дрожь, утишить бурю, мысленно повторяя колыбельную, которую нашептывал Никитке, когда тот не хотел засыпать.
Лунный свет — дорожка в небо.
Лунный волк — то быль иль небыль.
Ляг, роднуля, на бочок,
Спи, пушистый мой волчок.
Но это и не помогало. 
Волки выли в душе, душу заполняла мерзкая ледяная тьма.
Когда я совершенно отчаялся, за мной пришли. Тогда стало легче. Я знал, что надо выстоять, не уронив честь инквизитора на допросе. И тьма отползала прочь.
Кабинет следователя был немного больше камеры, которую я уже начал называть своей. Длинный черный стол поблескивал лаком, с десяток разномастных стульев было понатыкано вокруг него, металлический слегка покрытый ржавчиной сейф торчал якорем в правом углу, окно, закрытое полосками жалюзи, давало мало света, поэтому под потолком сияла, слепя глаза, голая лампочка.
Но всё это стало неважным, когда я разглядел самого следователя, из-за которого жалкий кабинет вмиг стал роскошным номером дорогого отеля.
— Максим? — постарался я сдержать изумление, рвавшееся в возгласе и взгляде.
Это не какой-нибудь чужак-следователь, это мой однокурсник, маг, Максим Разуваев, стало быть, из столицы специалиста прислали. Всё такой же высокий, красивый и уверенный в себе. Он подошел ко мне, снял наручники, обнял, кивком отпуская полицейских, приоткрывших рты.
— Надень-ка, бросил он мне свою теплую куртку, небрежно валявшуюся на стуле. — Тебя взяли, чтобы преступник успокоился. Что я не понимаю, что делающий уверенную карьеру в самом ИнКе капитан инквизиции и не подумает никого убивать. Я понимаю, и другие, — он завел глаза под потолок, намекая, что нами заинтересовались самые высокие чины, — разбираются. Так что не волнуйся, садись и слушай. Все трое магов убиты тобой. Или человеком с твоей внешностью. Изображения убийцы, которые нам удалось снять с посмертных воспоминаний, очень четкие. Но поскольку улик много, они все указывают на тебя, ты не при чем.
— Не такую уж и уверенную карьеру я делаю, — начал я, — всего лишь капитан, а ты уже майор, — я кивнул на полоску на его форменной рубашке.
— В полиции проще, это же не ИнК, — качнул он головой и добавил, — я так рад видеть тебя, Артём, мы все закрутились после окончания, но встретиться хотелось. И вот как пришлось. Идеи есть? Кому ты так сильно успел насолить? Трижды ведь подставили, чтобы уж наверняка.
— Я многим успел прищемить хвост, — вздохнул я, — теперь и не вспомнить всех до одного. Домой хочется. Когда я смогу вернуться, у меня ведь жена, сын и дочь.
— Я слышал, что ты удачно женился, — кивнул мне Максим, — поздравляю, жена-красавица, из хорошей семьи. Но сегодня тебе придется переночевать в камере. Так будет естественнее выглядеть твой арест, и опасно тебе по городу ходить. Вдруг они решат, что мертвый ты будешь самым удобным, навсегда замолчавшим в силу обстоятельств преступником? Пусть они поверят, что подозреваемый, так любезно подставленный ими, у нас уже есть.
— Что-нибудь еще? — уточнил я, вздыхая.
— Склад принадлежит крупной столичной компании, непонятно, почему его разместили в вашей глухой провинции, — проговорил Максим с непередаваемой инотонацией столичного жителя, — ну, - он смутился, — ваш город не такой уж провинциальный, очень красивый, от столицы недалеко.
— Мы попытаемся распутать этот клубок, а сейчас дай телефон, надо позвонить Асе, — протянул я к нему ладонь.
У меня из карманов всё вытряхнули, включая телефон.
— Звони, только три слова, не больше, — протянул он мне дорогую модную модель.
— Ася, со мной всё хорошо, — как только я услышал голос моей родной Аськи, у меня перехватило горло, — я пока в тюрьме, передай начальству, что по подозрению в убийстве остальных работников склада магической энергии. Не беспокойся. Я не виноват.
 
— Я передам, — голос Аси дрогнул, но я знал, на неё можно положиться.
— Я люблю тебя, что бы ни случилось, — на этот раз Ася слегка хрипела.
— Я тоже, до свидания, — отключился я.
Максим взглянул на меня с искренней завистью.
— Женись, — улыбнулся я, — попадется хорошая, будешь счастлив…
— …попадется плохая, станешь инквизитором, — договорил Максим нашу студенческую шутку и запнулся, словно перед очень высоким порогом.
— Да, не тушуйся ты, это же всего лишь студенческая присказка. Мне досталась хорошая жена, а инквизитором я всегда мечтал стать, — кивнул я ему, вспомнив нашу учебу и жизнь тогда.
Когда мы были студентами, то и не думали, что есть на свете женщина, способная стать для каждого из нас целым миром. Интересно, у Максима есть такая?
— Давай выпьем за это, — отмерший Максим вытянул из сейфа бутылку дорогого коньяка и тарелочку с засохшими бутербродами, — всё равно ты остаешься здесь, а мне надо подумать.
— Голова не будет светлой, — предупредил я, глотая не самый любимый напиток.
Сейчас он согрел меня и успокоил, из-за него сгорели остатки нервной дрожи и последние клочки тьмы.
— В этом деле нужно озарение, — Максим засунул кусок хлеба и колбасы в рот.
После второго бокала я вспомнил, как красавец Максим отплясывал на столе в компании наших однокурсниц, как летали над его высоким лбом светлые кудри, сверкали серые глаза, хорошее было время. Мы были юными, сумасбродными и ничего не боялись.
— А раньше хмель бродил в крови, чтобы рвануть на подвиги, хватало глотка водки, — мечтательно потянулся Максим.
— Сейчас не тянет? — усмехнулся я, отогнав воспоминания о том, как я вскакивал рядом с Максимом на стол, и девчонки стонали, умоляя снять хотя бы рубашку.
— Ну, что ты? Я старый тертый жизнью полицейский, — рассмеялся Максим. — Но ты не думай, стратегию против этих упырей я продумаю сегодня же до конца.
— Ага, — кивнул я, — тебе же в камере не ночевать.
— Один вопрос и расходимся, мне надо подумать, тебе отдохнуть, — Максим казался совершенно трезвым, — зачем твои подчиненные во второй раз после тебя попытались найти управляющего и начальника охраны этого поганого склада. Хотели их допросить?
— Искали какую-нибудь зацепку, меня же обвинили в смерти инженера склада, кто ж знал, что свидетели уже мертвее некуда, — выхлебнул я четвертый стакан коньяка, чтобы хоть немного притупить тревогу, опять накрывшую меня из-за трех трупов, любезно повешенных на мою скромную персону.
— Хорошо, — кивнул Максим, — куртку бери, чтобы не замерзнуть. До завтра.
Хоть антимагические наручники не надели и то ладно, я покивал Максиму, косясь на полицейских, расстроенных и раскрасневшихся. Ребята решительно не понимали, почему столичное начальство распивает коньяк с опасным преступником, заключенным в тюрьму из-за тройного убийства.
Они пробубнили о прогнившей насквозь верхушке столичной полиции, опасливо поглядывая в мою сторону. Я был пьян, мне хотелось сказать им что-то вроде: «Бу!»
Но я благоразумно промолчал, тем более, что пол временами резко уходил из-под ног, а стены и потолок грозили упасть на меня и раздавить своим немалым весом.
Койка, которую полицейские выдвинули из стены, оказалась мне коротка. Подумав, повертевшись с боку на бок, я перебрался на пол, к счастью деревянный. На каменном бы я заледенел за эту нескончаемую тревожную ночь.
 
Сны мне снились зыбкие и мерзкие. Карты на круглом столе в незнакомой комнате и трое убитых магов, раздавших карты и на меня.
Я просыпался, вырываясь из тяжелого забытья усилием воли, и опять возвращался теперь уже в туманный город, где посредине улицы стоял круглый стол с теми же картами, а вокруг опять сидели и молчаливо смотрели на меня трое убитых магов.