Джентльмен с Харви-стрит (СИ)

Девица, должно быть, его заминку заметила, так как воинственно кинула:
– Что же вы не сказали «убийцы», «бессовестной твари» или еще чего-то похуже? Газеты в эпитетах были разнообразны, как и люди, – заключила она.
В своем праведном гневе она выглядела настоящей воительницей, Матильдой Тосканской, и Джонсон опять же весьма неожиданно ей залюбовался.
– Я – джентльмен, мисс, – возмутился он искренне, мысленно одарив себя оплеухой. – А такие слова недостойны ушей юной леди, как вы.
Девица возьми и скажи:
– Вы мало похожи на настоящего джентльмена, уж простите мне мою вольность. Вы, наверное, полицейский?
– Полицейский?! – Джонсон так оскорбился, что подавился своим возмущением. – Вовсе нет, Святая Мадонна! Я – частный сыщик. И потому сам себе господин!
Мисс Харпер, с радостью отметил мужчина, растерялась и в удивлении вскинула брови.
– Никогда ни о чем подобном не слышала, – призналась она. – К тому же вы иностранец.
– Одной половиной француз, другой итальянец, но вырос я в Англии, – поспешил для чего-то объясниться маленький детектив. – Томазо Антуан Джонсон, – представился он и поклонился, хотя в кладовке места было немного, и он едва не заехал мисс Харпер по носу. Но извиняться не стал, он ведь не джентльмен. Ха!
Девица признала:
– Весьма необычно. Но все-таки не объясняет того, почему вы интересуетесь делом де Моранвиллей...
– Меня наняли разобраться в нем.
– Кто?
– Сначала скажите, что сами здесь делаете, – парировал сыщик.
– Разбираюсь в деле сестры. Как и вы.
Джонсона нелегко было вывести из себя, а удивить и того сложнее, но сейчас он по-настоящему удивился.
Эта рыжая расследует дело де Моранвиллей?
Смешно, право слово.
– Не понимаю, – произнес он.
– А еще частный сыщик. – Сложила на груди руки мисс Харпер. – Не понимает элементарного. Я наблюдаю за Корнелией Поттер, балда. Она знает больше, чем говорит!
Балда?! Ну это уж слишком. Что эта рыжая позволяет себе?
Томазо Антуан Джонсон приготовился гневно ее отчитать за незаслуженное в свой адрес ругательство, но сам удивился, когда вопросил:
– Откуда вы знаете?
Девушка улыбнулась самодовольной улыбкой, но даже оно, это обычно Джонсона раздражавшее в ком-либо превосходство, не вызвало в нем отторжения. Только заставило снова сглотнуть.
– От горничной де Моранвиллей, – ответила, между тем, собеседница. – Я совершенно случайно сошлась с ней в доме бывшего работодателя. Мы подружились, разговорились и... однажды она поделилась со мной своей тайной...
– Какой? – не выдержал Джонсон.
– Сначала скажите, кто ваш наниматель.
– Сеньор Гаспаро Фальконе. Довольны?
– Не знаю такого. – Девица с задумчивым видом постучала по своим губам пальчиком. – Зачем вообще какому-то итальянцу расследовать дело сестры?
Теперь уже с самодовольной улыбкой глядел на нее Томазо Джонсон. Был рад отплатить той же монетой дерзкой девице...
– Может быть потому, что они знакомы с вашей сестрой?
– Знакомы с моей Розалин?
– И весьма близко. – Закивал Джонсон с явным намеком на неприличность.
Девушка вспыхнула, он ощутил жар ее щек так же явно, как если бы кто-то запалил в кладовой жаркий камин.
– Это неправда, вы лжете. Розалин никогда бы такого не сделала!
– Какого такого? – вкрадчиво осведомился мужчина.
– ТАКОГО! – топнула девушка ножкой. – Моя сестра – честная девушка, пусть вы... и подобные вам и думаете иначе.
– Подобные мне? Вы понятия не имеете, мисс, что я думаю, можете уж поверить. А мисс Харпер, ваша сестра, в услужении у сеньора Фальконе. Она его компаньонка, чтобы вы знали.
И снова девушка вспыхнула, но уже от негодования. Глаза ее сузились, кулаки стиснулись.
– Но вы ведь сами бессовестно намекали... – Не договорив, она зарычала. И Джонсон против всякого обыкновения вжался спиной в полки. – Зрррря я доверрррилась вам. Убирррррайтесь отсюда! – Но тут же схватила его за рукав. – Нет, расскажите сначала, где Розалин, как она.
– Так мне уходить или остаться?
Беатрис Харпер не сразу, но отозвалась сквозь сжатые зубы:
 
– Останьтесь... на пару минут.
– Маловато для серьезного разговора, а я вам, чтобы вы знали, ничего не скажу о сестре, пока вы не расскажите мне о словах горничной. Дашь на дашь, дорогая мисс Харпер!
Та одарила его таким взглядом, что впору было убить. Хорошо, что у Джонсона была толстая шкура, пришлось нарастить за годы работы...
– Дорогие у вас запонки на манжетах, – отозвалась она, – а я – мисс Беатрис Харпер и никак иначе.
– Учту на будущее.
– Уж будьте добры.
Обменявшись этими колкостями, они какое-то время молчали, а потом девушка первой заговорила.
– Люси, горничная де Моранвиллей, сказала, что миссис Поттер неспроста столкнулась с моей сестрой в коридоре... – Она замялась вдруг. – Ну когда... вы понимаете... когда...
Помогать ей совсем не хотелось, пусть помучается, но язык Джонсона опять же предал:
– … Когда та выходила из спальни Мишеля де Моранвилля?
– Да. – Девушка опустила глаза. – Было поздно, как вы уже знаете, полагаю. Далеко за полночь. «Что, по-вашему, делала Поттер в такой поздний час в коридоре? – спросила у меня тогда Люси. И тут же сама и ответила: – С кавалером встречалась в хозяйском парке. Вот так».
– Поттер встречалась с мужчиной?
– Люси их видела. Она задержалась на кухне, заканчивая работу, а когда поднялась в свою комнату, выглянула в окно и как раз заметила Поттер с мужчиной. Они беседовали, стоя в тени у беседки.
Джонсон недоверчиво хмыкнул.
– И как эта Люси рассмотрела обоих? Уж не придумала ли она это все?
– Не придумала, – оскорбилась мисс Харпер. – Ночь тогда была лунной, а Люси не из тех, что фантазируют разное.
– Вы так в ней уверены?
– Я успела ее изучить за то время, что мы были знакомы. И потому верю ей.
Джонсон задумался: если камеристка встречалась с мужчиной, это наводило на определенные мысли. Уж не был ли этот мужчина сообщником Поттер? Если так... Он мотнул головой. Мотив все равно ускользал от него...
– Скажите, а вы говорили с сестрой о той ночи? – осведомился мужчина. – Она как-нибудь объяснила свое нахождение в комнате де Моранвилля?
– Она сказала, что Поттер ее оболгала, – нехотя призналась девица. И по ее лицу Джонсон понял, что она знала: сестра ей солгала.
– То есть сам факт своего пребывания в комнате чужого мужчины она не признала?
– Нет.
– И все-таки вы ей верите в остальном?
– Я верю, что Розалин не убийца! – в сердцах воскликнула девушка и тут же сжалась, поняв, что они как бы прячутся в этом чулане, а не ведут светские разговоры за чашечкой чая. – Она никогда бы не стала... Она не такая.
– Вы так же сказали о ее нравственных принципах и все-таки она ночью пробиралась к себе из комнаты джентльмена...
Девушка фыркнула.
– Я уверена, этому есть объяснение. И я его получу, когда встречу сестру... Итак, расскажите о ней. Она в добром здравии? Этот Фальконе не обижает ее?
– Разве она вам не пишет время от времени?
– Очень редко. И в основном всякие глупости. Опасается, что полиция может перехватить письма с целью ее отыскать.
– Очень похоже на вашу сестру, – хмыкнул Джонсон. – Более закрытого человека сложно найти.
– Так вы хорошо ее знаете? В самом деле?
Глаза девушки вспыхнули, и Джонсону это понравилось. Он ни много ни мало ощутил себя настоящим героем... С чего-то вдруг. Глупость какая!
– Только вчера вечером видел ее своими глазами, – признался он, выпучив грудь.
Это вышло непроизвольно. Он и не думал пыжиться, словно голубь...
– Вчера вечером?! – Голубые глаза распахнулись, освещая полутемное помещение. – Как такое возможно? Вы ведь не хотите сказать... – начала она понимать, – что сестра... сейчас в Англии?
– В Лондоне, если быть совсем точным. Но вы правы: Розалин Харпер, ваша сестра, сейчас в Англии.