Кино, масоны и любовь (СИ)

— Ну почему же. Это мы тоже продумали. Я же говорил вам, что вам нужно влюбить в себя Брайса. А что, вы еще не затащили его в койку?
Я застонала.
— Вы мерзкий и отвратительный человек. Я вам поверила.
— Остановитесь. Не надо говорить то, за что вам в скором времени будет стыдно. Я, мерзкий и отвратительный человек, буквально с боем отстоял вашу кандидатуру на эту миссию. Я, мерзкий и отвратительный человек, пытаюсь сохранить вам жизнь. Вы знаете, что ваш переход уже ни для кого не секрет? Что вашу помощницу, Хельгу кажется, уже две недели держат под арестом? Я, мерзкий и отвратительный человек, открыл в вас Дар, чего не удосужились сделать ваши родители, которых вы так любили. И, наконец, я, мерзкий и отвратительный человек, дал вам магическую клятву, которая в случае неисполнения унесет мою жизнь. Я настолько мерзкий и отвратительный человек?
Мой запал пропал.
— Простите, Сэм. Я не подумала об этом. Просто, я впервые… я не знаю… Я отвратительно себя чувствую.
— Я понимаю, девочка, — голос Фрида был глубок и печален. — Неужели вы думаете, что я послал бы вас в это пекло, если бы был другой выход? Вы мне очень нравитесь, Элла. Я хотел говорить с вами об этом, когда вы вернетесь. Не умею говорить красивые слова, служба выбила из меня всю романтичность, но я надеялся, что вы ответите на мое чувство. Если мы будем с вами вместе, я постараюсь сделать так, чтобы вы были счастливы.
У меня, во время его речи, постепенно открывался рот, и удивленно поднимались брови.
— Я нравлюсь вам, и вы послали меня в постель к Брайсу? — Это единственное, что я могла спросить у него.
Злой смешок на той стороне.
— Не надо. Я просто бешусь, когда представляю его в постели с вами. У вас все было?
Повисла пауза. Я не знала, как будет лучше ему ответить.
— У вас всё было, — утверждающе проговорил он. — И как он в постели? Лучше Стефана?
— Это не ваше дело. Вы сами этого хотели. Я сделала так, как хотели вы. Какие ко мне претензии?
— Ну, что ж. Это все ерунда. Если это ваша плата за свободу, я готов принять ее.
— Остановитесь, Сэм. Я не намерена обсуждать свой адюльтер с кем бы то ни было.
— Элла, — на той стороне голос был тихим и тоскливым. — Нашему миру очень нужно это решение. Я патриот, у меня такая работа, в конце концов. Я только прошу вас, не влюбляйтесь в Брайса. Я уже сто раз пожалел, что отправил вас к нему. Брайс — сильный соперник. Не влюбляйтесь в него, пожалуйста.
Ну, пошла трагедия! Надо как— то разрядить обстановку.
— Причем тут Брайс? У него уже есть невеста! Миссис Ильза Лонгман, а у меня Стефан. Он собирается мне сделать предложение, когда я вернусь. Мы сегодня разговаривали с ним об этом.
И я, наконец, услышала искренний смех:
— Ну, со Стефаном я, как — нибудь, справлюсь.
  
ГЛАВА 28
 
Как мне было себя чувствовать после этих двух оглушающих новостей? Стефан делает мне предложение! Фрид, оказывается, любит меня! Или не любит? О любви он не говорил. Сказал, что нравлюсь, сказал, что хочет, «чтобы мы были вместе». Обтекаемое понятие.
Да и как мы можем быть вместе, если мне заказана дорога в мой родной мир, а он как «патриот» (его слова, а не мои), наверняка захочет вернуться домой? Правда, я не спросила, сколько ему еще работать здесь, может просто он готов провести рокировку? Я из пентхауза Стефана переезжаю к нему. Весело! «Переезжая шлюшка Габи Вареску меняет мужчин как перчатки», — передо мной встали заголовки газет желтой прессы.
Но даже не это беспокоило меня. Меня привела в недоумение наша ночь с Ирвиным. Я была как под гипнозом. Никогда в жизни не испытывала подобных чувств. Тело приятно ныло, а губы сами собой складывались в улыбку. Я уже поняла, что по одному мужчине нельзя судить обо всех.
Стефан с его жарким эгоизмом, с его вечными экспериментами в постели, так и оставался режиссером по сути. Он командовал, что и как мне делать, вечно разыгрывал какие — то сценки на накале страстей.
Как актрисе мне это было интересно, особенно в первые годы нашей интимной жизни, но годы проходили, а ничего не менялось. А кто бы захотел после основной работы оставаться на вторую смену? Я усмехнулась, вспомнив старый анекдот, где красавице на пляже, девице определенной профессии, все мужчины казались «станками, станками, станками».
 
Вчерашняя ночь, а точнее, сегодняшнее раннее утро просто ошеломили меня. Может быть это потому, что у меня открылся Дар? Я не смогла бы понять, где заканчиваются мои и начинаются чувства Ирвина, и все, что мы делали сегодня, было прекрасно, и мне очень — очень хотелось это повторить.
Итак, логически поразмыслив, я пришла к следующему выводу: я ничего не знаю ни о мужчинах, ни о сексе. Открывшийся Дар давал мне какие — то новые ощущения, и с этого дня я должна считаться с этим. Стефана, после сегодняшней ночи, точно брошу. Ирвин, узнав о том, что я сделала (то, что он узнает, у меня уже не вызывало никаких сомнений), сам бросит меня. Ну, а Фрид — темная лошадка. Я почувствовала его похоть там, в кафе, и не могу сказать, что мне это понравилось.
Три кандидата и со всеми я в пролете. Габи, Габи! Брось ты эти дурные мысли. Сосредоточься на главном: Фрид сказал, что Хельга под арестом, ее срочно нужно освободить, поэтому делай свои шпионские дела и молчи в тряпочку. Сначала семья, а потом — все остальное.
***
Я все— таки подремала, а когда надумала встать, солнце уже клонилось к закату. Непременный душ, потом переоделась, подкрасилась и нажала все — таки эту кнопу вызова Кертиса.
— Добрый вечер, мисс Вареску, — раздался из динамика его невозмутимый голос, — чем могу вам помочь?
— Кертис, а где мистер Брайс? Мы договорились с ним о прогулке на яхте, — надо быть понаглей, и если он ничего не сказал, будем выдавать желаемое за действительное.
— Мистер Брайс в кабинете. Просил предупредить, когда вы проснетесь. Яхта уже готова, машина у крыльца.
А вот это очень хорошо! Мне нравилась исполнительность олигарха.
И опять во мне проснулся ненасытный суслик:
— Ужинать, я так поняла, мы будем на яхте?
— Да. Я уже все приготовил. Вернее, приготовил Луиджи, а я отвез все на борт.
— Вот и замечательно. — Настроение резко поднялось. — Скажите мистеру Брайсу, что я готова.
Я спустилась вниз и уселась на заднее сиденье автомобиля, предполагая, что мы поедем в той же компании, что и вчера. Но Ирвин, выйдя из дома, сразу направился к кабине водителя. Я засмущалась, не зная как себя вести. Он тоже молчал, только кивнул мне, когда садился. Не хотите говорить? Ну и не надо. До яхты доехали молча, поднялись на борт. Сегодня здесь никого не было, только мы одни.
Ирвин сразу же встал к штурвалу, и мы направились в открытый океан. Мягкий темный вечер опустился на землю. Берега уже было не видно, а мы все мчались и мчались вперед. Я просканировала своего спутника, надо же мне знать, как себя с ним вести? Почувствовала горечь, недовольство и злость, и опять эти умножения трехзначных чисел.
Обследовав яхту до последнего закуточка, вдоволь надышавшись океанским воздухом и не дождавшись ни одного слова от Ирвина, я сама решила подойти к нему.
— Мы уже достаточно отплыли, Ирвин? Надеюсь, вы найдете дорогу назад?
— Да, без проблем. Я включу навигатор и поставлю на «автопилот», мы вернемся тем же самым путем, каким приплыли сюда.
— Тогда, может быть, поужинаем? Там внизу накрыт очень соблазнительный стол.
— Как скажете, мисс Вареску.
Я не стала его поправлять, повернулась и пошла вниз, в салон, где был накрыт шикарный стол.
Мы расселись на разных его сторонах. Ирвин предложил мне вина, я выбрала, он налил, а потом мы принялись в тишине поглощать ужин. Чем — то мне эта сцена напомнила ужин в «Монмаранси». Мы тоже тогда начали с молчаливого поедания рыбы.
— Ты принципиально решил со мной не разговаривать? — не выдержала я.
— Я готов. Задавайте тему. Вы моя гостья, и я хочу, чтобы ваш отдых здесь прошел как можно лучше.