Николай Кровавый. Трилогия (СИ)

А дальше, с перерывами на сон, отдых и приемы пищи, ат акующие пытались в течении недели решить ту задачу, с которой не справились в первый день. Ничего хорошего у них не выщло. Измайловцы в глубине своей обороны чувствовали себя как рыба в воде и уверенно отбивали атаки "противника" своими контратаками. Побитых и травмированных при таких занятиях было много. Причем со стороны атакующих — впятеро больше, чем со стороны обороняющихся.
— Это показатель господа! Даже умение вести рукопашный бой не помогает атакующим. А теперь подготовьте свои предложения по улучшению ситуации.
И предложения последовали. Во-первых, атакующие пришли к выводу, что для боя в глубине вражеского опорного пункта потребуются сапёры со взрывчаткой, чтобы устранять быстровозводимые инженерные заграждения. Во-вторых, возникла надобность в гранатном бое. Проще выкурить противника из-за поворота траншеи парочкой гранат, нежели выбивать его оттуда штыковым боем. В третьих, возникли сомнения в необходимости вооружать первую линию стрелков обычными винтовками. В тесноте окопов уместней казался короткий карабин. Не забыли господа офицеры и себя любимых. Сетуя на неудобства имеющегося обмундирования, они заговорили о необходимости заменить длиннополую шинель коротким бушлатом вроде того, что есть у моряков. Да и ходить в ближний бой с фуражкой на голове им показалось не очень удобно. Пожалуй лучше будет вместо неё носить на голове либо кожаный, либо металлический шлем. Вызвала нарекания и офицерская сабля. Ротному и батальонному звену участия в ближнем бою не избежать. А оружие для этого не совсем подходящее. Патроны в револьвере кончаются быстро, а перезарядить его не всегда есть время. В чистом поле выручает сабля. Но не в траншее. Видимо уместней заменить саблю более коротким штурмовым тесаком наподобие артиллерийского. Саблю можно оставить как принадлежность парадной формы, а тесак — именно для боя.
Были предложения и от измайловцев. По их уверениям, будь в их распоряжении проволочные заграждения да пулеметы с легкими орудиями, они бы всю толпу атакующих положили бы еще во время сближения.
Так, с проволокой все ясно. А вот с орудиями и пулеметами подробней пожалуйста! Оказалось, что нужна измайловцам самая малость: батарея орудий типа горных и пулеметная батарея. Правда, нашлись среди предложений и вовсе фантастические. Четыре пулеметные установки на полк — этого мало, уверяли они. А вот если на едином лафете разместить четыре пулемётных ствола, то тогда вообще всё будет чудесно.
— Господа! Значит что выходит? Сапёрная команда, команда охотников, артиллерийская батарея, пулемётная батарея… Значит стоит увеличивать численность личного состава в полках?
— Ваше величество! Ни в коем случае! Учения показали, что четыре роты в батальоне — это лишнее! Нам не нужно ведь выстраивать каре! Хватит трёх рот. А вместо четвертых — команды артиллеристов, пулемётчиков, гренадёров, сапёров, охотников, стрелков-бекасников…
— Погодите! Кто такие бекасники?
— Особо меткие стрелки ваше величество.
Ёлки зелёные! Воистину, склероз — болезнь века! Как я мог про это забыть! Бекасник — на английском звучит как снайпер! Только где я вам столько оптики найду?
А в другом месте, семёновцы и преображенцы решали ту же самую задачу, но в усложнённом виде. Несмотря на полученный в прошлом году опыт, дело у них шло не лучше, чем у "новичков". Раз за разом атаки гвардейской пехоты не достигали поставленной цели. Большинство присутствующих уже поняло, в чём тут дело. Пока работала артиллерия, "противник" пережидал её огонь в укрытиях. Как раз в это время полковые сапёрные команды проделывали проходы в проволочных заграждениях, а пехота сосредотачивалась для удара, стараясь подойти как можно ближе к "противнику". Затем следовало прекращение огня артиллерии. Огонь этот изображался сапёрами, подрывом заранее установленных зарядов. Как только прекращались взрывы шашек, "противник" покидал укрытия и встречал атакующих плотным огнем. А дальше посредники насчитывали атакующим неприемлемые потери. Иногда гвардейцы успевали ворваться в окопы. Но это делу совсем не помогало. "Противник" перебрасывал подкрепления и запечатывал прорыв.
 
В общем, вывод господ офицеров был такой же., что и у соседей: без собственных средств подавления огня противника, пехота обречена нести огромные потери. Поэтому и тут я услышал практически те же самые предложения по совершенствованию структуры боевых подразделений.
Значит, с тем, что полки и батальоны должны перестать быть однородными структурами, согласны практически все. Более того, самые дерзкие стали уверять, что повышать ударные возможности пехоты нужно не увеличением количества личного состава, а наращиванием огневой мощи:
— Господа! Судите сами: новомодные пулемёты обладают большой скорострельностью, что одно такое орудие легко заменит взвод стрелков, — уверяли они.
Скептики тоже за словом в карман не лезли и говорили о том, что больно громоздка такая машинка и уязвима для огня противника. Те же стрелки-бекасники легко выбьют на дальней дистанции пулемётные расчёты. Да и поднос боеприпасов под огнём — дело непростое.
Споры, споры, споры… Многие уже привыкли к моей манере поиска истины. Я разрешаю спорить о деле в моём присутствии. И даже ввёл в оборот выражение: "мозговой штурм". К этому привыкли быстро и вовсю пользуются. Я лишь слежу за тем, чтобы споры не заходили слишком далеко. Какие то истины из этих споров рождаются. Впрочем, никаких Америк люди не открывают. Опыт последней войны с турками осмысливался задолго до моих "Лужских мучений". Самое интересное состоит в том, что правильные выводы делались и тогда. Вот только сделать вывод — это одно. А внедрить новацию в жизнь — это совсем иное. Не спешат с этим. Да и не всё сразу получается. Взять например меня. Я говорил уже о том, что живу совсем не в том ритме, что хроноаборигены. Всю жизнь я сам себе казался человеком неспешным или ПО-СТЕПЕННЫМ. Но вот местные считают меня человеком слишком стремительным. Только всё-равно приходится сдерживать свою прыть. Я ведь как планировал поступить? Отработать в этом году новую тактику на полигоне. За зиму мои "академики" родят новые боевые наставления по тактике. А начиная с 1898 года начать внедрять её повсеместно. И планы наполеоновские выстроил. И какие планы!
Я планировал разделить гвардию на части. Из гвардейских частей выделяю подразделения, которые остаются на Лужском полигоне и образую из них Лужскую учебную дивизию лейб-гвардии ЕИВ. Понятно, зачем такая дивизия мне понадобилась. Прочие подразделения гвардейских частей пребывают в постоянном месте дислокации и в летний период выходят на учебу в Красное Село да на Лужский полигон.
Для офицеров гвардии у меня была отдельная придумка. Дело в том, что начиная с 1898 года должны произойти изменения в системе боевой подготовки войск. То, что отработано на Лужском полигоне, должно быть внедрено в войсках повсеместно. Поэтому, части офицеров гвардии придется ехать в военные округа и там, в составе территориальной инспекции Военного министерства внедрять новые наработки в жизнь. Конечно, проходить службу в составе этих инспекций они будут не очень долго — не более года. А потом на их место приезжает сменщик, а они снова служат в столице.
И все это накрылось медным тазом! Рановато я это задумал. Потому что этих ребят нужно ещё учить и учить. Потому что их подготовка сейчас ниже всякой критики. В чистом поле, да командуя однородными по своему составу подразделениями, они весьма неплохи. Но уже траншейный бой показал, что наладить взаимодействие между однородными подразделениями в бою они не сумеют должным образом. Тут происходило то же самое, что бывает и при штурме населенных пунктов. Стоит полку войти в город, как он превращается из полка в набор даже не батальонов, а рот и взводов. В таких случаях резко возрастает роль младших командиров. А они у нас не столько организаторы боя, сколько муштрователи. Ротные командиры ещё более-менее справляются, но батальонное звено управления уже откровенно слабое. Про полковое я тоже ничего хорошего не скажу.