Николай Кровавый. Трилогия (СИ)

Что было дальше? Было предложение по национализации производства. Я воспретил это делать. Увлекаться национализацией — только плодить безмерно бюрократию. Вместо этого произошла СОЦИАЛИЗАЦИЯ фабрики. То есть, она стала собственностью трудового коллектива. То есть, все стали акционерами. Вопрос: а смогут ли пролетарии квалифицированно управлять производством? Ответ: не смогут! Но уникальность ситуации была в том, что помимо иностранных управленцев, на этой фабрики был и чисто русский управленческий персонал, который страдал от английского расизма ничуть не меньше работяг. Уже это способствовало их солидарности с трудовым коллективом. Немалую роль играло и то обстоятельство, что при социализации фабрики они повысили свой статус. В общем, получилась фабрика, собственником которой стал срочно созданный фабрично-заводской комитет.
"Дело Торнтонов" вызвало в обществе неоднозначную реакцию. "Левые" ликовали: все-таки первый случай передачи средств производства в распоряжении тех, кто в нем участвует. Зато "правые" были встревожены: ведь теперь можно лишать владельцев собственности, найдя для этого подходящий предлог. Поэтому и немцы стали осторожничать.
— Вилли, не стоит проявлять беспокойство по этому поводу, — толковал ему я, — в нашей стране германофилов немного, но лично я предубеждений против немецких деловых людей не испытываю. Русского человека, в отличии от немцев, трудно заставить выполнять все пункты и параграфы. Мы к этому стремимся, но мешают ложные убеждения о том, что законы пишутся только для простонародья. А так быть не должно. Закон един для всех. У вас это понимают. До наших людей такое с трудом доходит. И если ваши предприниматели будут соблюдать наши законы, то собственности и доходов с ней их никто не лишит. И пусть тебя не пугает слово "социализация". Она может быть и частичной. Это обычное акционирование. Ведь никто не мешает рабочему инвестировать свои сбережения в развитие производства. В Европе, насколько я знаю, это нигде не запрещено. Просто у нас есть маленькое отличие: приобретает долю собственности не конкретный Иван Лаптев, а тот профсоюз, в котором сей Иван состоит. В идеале, если немецкий промышленник потеряет интерес к делу и захочет продать его, профсоюз первый в очереди на покупку.
В общем, мой ответ кайзера удовлетворил. Расставшись с кайзером, я вернулся к текущим делам. Итак, решение проблемы развития приграничных губерний я видел в устройстве многочисленных предприятий местного значения. Предприятия эти должны быть небольшие, при этом потреблять как можно меньше привозного сырья. Помимо местной промышленности, придется выделить средства на разного рода ремонтные заводики. Без этого никак не обойтись. Всё-таки паровозы и вагоны лучше ремонтировать на месте, да и для водного транспорта ремонтные базы требуются. В сельской местности тоже придётся заводить предприятия пищевой промышленности. Но тут будет идти работа по линии "Военторга". В состав мобилизационных мероприятий входит требование создания годового запаса продовольствия. Естественно, что строительство хранилищ для него нами предусмотрено. Правда, возникла другая проблема: возможное воровство. То что оно будет, я не сомневался. Вопрос был лишь в том, чтобы оно не выходило за определённые рамки. В конце-концов, я принял такое решение: сократить сроки хранения продуктов. В общем, работало всё это так: "Военторг" на выделенные казной средства, закупал у местного населения и фабрикантов продукты в том виде, в котором они пригодны для длительного хранения. Это и разного рода крупы, рыбные, мясные, овощные и фруктовые консервы, сахар, сгущенное молоко, макароны. Не забыл я и про проклятущий сушеный картофель. Все это некоторое время хранилось на складах, а затем по оптовым ценам поступало в свободную продажу. Полученная прибыль, за вычетом налогов, шла на развитие самого "Военторга". Естественно, что при такой системе, никто из служащих этой конторы обижать свой карман не желал. Единственное, что я ограничил, так это размер той части дивидендов, которую официально разрешалось положить в свой карман. Собственно говоря, воровством как раз и считалось превышение установленного процента вознаграждения. Наших отставников такой порядок вещей устраивал и меры они пока что не теряли. Было еще одно ограничение: бесплатные поставки "продовольствия в те места, где возник голод. За попытку нажиться на голодающих: трибунал, лишение российского подданства и выселение в Гавайское королевство. Думаете, что лучше в Заполярье? А какой там с них толк? Пусть лучше на Гавайях "отдыхают". Тем более, что в данный момент там вовсе не курорт и жизнь там тоже нелёгкая.
 
Но вообще, затея с "Военторгом" себя начала оправдывать. Дело в том, что имея дело с таким товаром, который в мирное время в Европу не очень то и продашь, отставники начали делать то, что и должен делать истинный европеец: приступили к налаживанию системы колониального ограбления стран Азии. Правда, на грубый грабёж это не походило. Шел процесс создания сети торгово-закупочных пунктов. В тех местах, на которые распространялось наше влияние, закупалось всё то, что могли предоставить нам кочевые народы: в основном кожи и шерсть. Взамен этого, кочевники приобретали довольно нехитрые, но очень нужные им промышленные изделия, с изготовлением которых мог справиться любой кустарь. В принципе, это начало процесса и объём торговли ещё невелик. Да и аппетиты жителей азиатских степей и нагорий со временем возрастут. Им понадобятся более сложные в изготовлении вещи. Чудесно! Значит, поток сырья на русские фабрики возрастёт, а заводы будут расширять своё производство. Но главное — есть шанс, что мы постепенно уйдём от такой дурости, как вывоз сырья и продовольствия в Европу, в обмен на промышленные товары от неё. Чем это чревато, показала ещё Крымская война. Вот потому и начата индустриализация страны. В первую очередь — в коренных землях России.
А в коренных землях творилась иная политика. Я не стал идти тем путём, которым шли большевики в моём времени. То есть, делать всё исключительно собственными силами. Пока буржуи не обиделись на Россию-матушку, их немалые возможности стоило использовать. Внешне всё выглядело так, что в страну начал проникать зарубежный капитал. Бельгийские, швейцарские, американские и немецкие фирмы открывали у нас свои филиалы. Тот же Крамп строил у нас судостроительные заводы в Приморье и в Северодвинске. Швейцарские фирмы вовсю трудились на Урале, налаживая производство точных механических и оптических изделий. Электротехника, силовые установки и приборостроение — это уже немцы. Производство оружия — это бельгийцы. А куда деваться? Без иностранной технической помощи нам пока что не обойтись. Но в полной собственности иностранцев эти заводы и фабрики не были. Пакет акций распределялся как правило следующим образом: часть акций и весьма увесистая доля, принадлежала иностранному частнику. Доля иностранного участия была разная. На сколько удавалось договориться. Остальную часть делили государство и трудовой коллектив. То есть, смешанная форма собственности: частично в частной собственности, частично национализировано, частично социализировано. Буржуям конечно такой подход не совсем нравился, но им во время переговоров объясняли:
— Господа! Сейчас новые времена. Посмотрите на Британию: там уже лет двадцать идёт процесс, при котором частный капитал делится с рабочим классом долей от прибыли, полученной в результате эксплуатации колоний. То же самое происходит и в Бельгийском королевстве. Его величеством королём Леопольдом давно запущен процесс социализации. Он тоже часть получаемой прибыли тратит на повышение уровня жизни своих подданных. Мы в России тоже идём таким же путём. За этим перспектива господа! Социализация — это путь достижения внутреннего мира. Уверяем вас, на подобных фабриках не будет никаких забастовок!
Конечно, рабочий класс был не в состоянии покупать акции. Это делала казна, которая потом передавала этот пакет фабрично-заводскому комитету. А уж как профсоюз будет делить дивиденды среди самих работников — это уже не моя забота. Главное было то, что предпринимателям уже сложнее стало тех, кто чем-то недоволен, натравливать на государство. Да и как тут натравишь? Люди ведь неглупые у них работают и оценивают ситуацию не только рублём. То, что при моей власти над народом издеваться стали меньше. и то, что с каждым годом их всё меньше и меньше притесняют — они прекрасно поняли. Кстати, не только в промышленности. В армии тоже положение с личным составом стало лучше. Начну с того, что исполнилась мечта моего военного министра об улучшении питания нижних чинов. Солдат стал питаться не только кашей и щами. В его рацион включили рыбу, яйца и чай с сахаром. Раньше это не получалось, потому что было слишком дорого. Но Александр Федорович сумел оптимизировать траты на нужды своего министерства и деньги на улучшение питания сразу нашлись.