Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых (СИ)
Была здесь и своя власть — старейшина с помощниками, "правым" и "левым", которых выбирали каждый год на общем собрании из самых уважаемых членов общины. Формально община Белого оврага, как и положено, подчинялась главе округа Лаорика, граничащем с Тайремом, но по большому счету никого это разношерстное, но мирное сборище особо не интересовало. Скромный налог в окружную казну община платила регулярно, а больше она ничем местного правителя не интересовала, пока не доставляла хлопот. А уж ее старейшины делали все, чтобы не привлекать внимание.
Старейшина, пожилой худощавый локки, сразу же усадил Юльку за стол, а хозяйка принялась греть на плитке чай, поставив на стол нехитрую закуску. После полетов Юльке всегда зверски хотелось есть, и она с благодарностью схватила большой капустный пирог. Выслушав ее торопливый рассказ, локки долго тер ладонями крупное, добродушное лицо, заросшее рыжей с проседью бородой.
— Это за Лейки, — вздохнул он. — Недолго и бегала.
— Почему вы так думаете? — спросила Юлька, доедая пирог. — Может, из-за шкур. Мирре совсем страх потерял, каждую неделю в Ваннее на барахолке отирается, да еще ценами стал хвастаться. Спрос, говорит, большой. Доиграется — стукнут Паукам, что шкуры явно не песчаных волков… и конец его бизнесу. А может — и ему самому.
— Здесь не стукнут, — старый локки улыбнулся во весь рот. — Не те нравы. Кроме того, низинные вервы, чьи шкуры он за волчьи выдает, очень уж неприятные соседи. Одна напасть от них. Хорошо еще, они от нас далеко, а то бы ты так просто по лесам не погуляла. Их низкоразумными-то можно назвать весьма условно, — локки медленно качнул головой. — Ты видела их жилье? Не дома — норы! Деревяшки там только чтоб потолок не обрушился, лавки — чтоб спать теплее было. Дети до совершеннолетия дикарями в шкурах бегают, — тут он с осуждением покачал головой. — Дикость предвечная, — бросил он традиционное элезианское осуждение. — И Пауки никого просто так убивать не будут — сначала разберутся, что к чему. Сначала штраф наложат, а если не заплатит — на общественные работы отправят, дороги чинить да просеки расчищать. Может, и вервов этих окаянных проредят, а то плодится всякая шваль… Давно пора, — локки посмотрел на Юльку и решительно пододвинул к ней большое блюдо с пирогами. — Ешь давай, чего стесняешься, — ухмыльнулся он. — Далеко летала?
Юлька кивнула. На дальние расстояния она летала не каждый день, поэтому поручений иногда накапливалось немало. Ближайший рынок в Ваннее находился в двух часах пути. До Сальи было ближе, но там она опасалась появляться из-за объединенного дозорного пункта Пауков и Нагов, которых она старательно обходила стороной. Нет, она не думала, что ее активно ищут, хотели бы — уже нашли бы, но страх присутствовал. Лучше не рисковать. Да и Ваннея побольше и побогаче Сальи. Обитатели деревеньки отправляли ее за множеством нужных мелочей, которые можно было купить только в городе, посылали письма родным, если было кому слать, а иногда и отправляли довезти до нужных людей кой-какую незаконную добычу — шкуры, рога и внутренности низкоразумных и диких обитателей здешних краев, охота на которых либо была запрещена, либо требовала специального разрешения, или некоторые лекарственные, но содержащие наркотик травы, которые обильно росли в окрестностях Белого Оврага на его благодатных почвах.
Она не гнушалась ничем. Народец здесь обитал самый разнообразный, но в большинстве это были такие же, как и она, беглецы, изгои, заблудшие и не очень благополучные обитатели Элезии. Юлька удивлялась тому доверию, что они испытывали к ней, их трогательной, почти любовной заботе. "Наша Крылатая" — так называли ее за глаза, да и в глаза тоже. Она не возражала. Ее подкармливали и приносили небольшие, но нужные подарки, а в ответ она выполняла поручения, выслушивала исповеди и просто жалела, пытаясь помочь, если знала, как. Поговорить — просто так, за жизнь, приходили часто. Особенно Двуликие, которых тут было больше, чем ассаров. Поначалу ее это изумляло — она же другой расы, другого менталитета, другой культуры — она и вовсе с Основы, а не местная…
Может быть поэтому и приходили, надеясь найти ответы на те вопросы, что не находили у своих.
— Почему вы уверены, что это за Лейки? — переспросила она. — Из-за аржан в отряде?
— Я ждал, что за ней придут, — кивнул он. — У них не принято такое спускать.
Лейки, молоденькая аржана, какое-то время назад прибилась к общине, сбежав из-под венца. Семья у нее была богатая и влиятельная, а девушка не отличалась покладистым характером. Обитатели Белого оврага ее приютили, но общественное мнение считало, что это ненадолго.
— И что мы будем делать? — настороженно спросила Юлька.
— Для начала, послушаем, что они скажут, — хмыкнул локки. — Вдруг еще приплатят, чтобы не возвращалась?
— А такое бывает? — изумилась она, не распознав шутки. Обычаи тут были странные, жизнь текла настолько не похоже на все то, с чем она сталкивалась дома, что Юлька уже перестала удивляться.
— Нет, конечно, — улыбнулся он. — Но я бы приплатил. Думаю, они попросят ее выдать.
— И мы?
— Выдадим, — кивнул локки
— Почему? Ее ведь насильно хотели замуж выдать, — возмутилась Юлька. — Не по любви. Как же так, она же всю жизнь мучиться будет.
Локки печально покачал головой.
— Она не элеза, она — аржана. Ты не понимаешь, — вздохнул он. — У вас там, на Старой Земле, да и здесь, у ассаров, все совсем по-другому. Вы — свободные разумные, у вас природа другая. Хочу — гуляю, хочу — рожаю. А у аржан, как и у многих Зависимых, циклы рождения детей определяет природа. Она пропустит свой цикл и пожалеет, что сбежала.
— Но если жених ей противен? — продолжала гнуть свое Юлька.
— Чем это он ей противен? — возмутился локки. — Родители не звери, не станут дочь губить. Браки составляются так, чтобы можно было родить здоровое потомство. Старшим ее рода лучше знать, с кем и когда. Смерть ей не грозит. Ей хочется еще немного в девках посидеть, хвостом покрутить. Взрослеть не хочет, — заключил локки со вздохом.
— А если за мной придут, — прямо спросила Юлька. — Выдадите?
Локки вернул ей такой же прямой взгляд.
— Выдам. Мы никого не защищаем. Мы не укрываем — мы даем жить. Помогаем, если можем. Лечим. Но… — он замялся. — Возможно, я тебя предупрежу, если за тобой придут, повожу их, дам тебе время удрать. Но… спокойствие общины мне дороже одного разумного, даже такого, как ты.
Юлька кивнула.
— Спасибо, что предупредили, — буркнула она.
— Ты же уверена, что за тобой никто не охотится, — улыбнулся локки. — Сама же говорила.
— А вдруг?
— Ты ведь давно в бегах, верно? — спросил локки с сочувствием в голосе. — У нас если хотят найти — находят, и быстро. Способы есть… всякие. Сколько месяцев уже прошло?
Юлька задумалась. Сначала они прятались от Пауков. Потом — от Эрлен. Затем она сбежала от Нагов. Если бы все три стороны объединили усилия, то наверняка давно бы отловили беглянку. Но она хорошо понимала, что на самом деле не представляет никакой ценности ни для Пауков, ни для Двуликих, ни для Ордена Аспида. Особенно для последних. Возможно, Саша считает ее погибшей. Ей страстно хотелось, чтобы он искал и нашел ее, чтобы переживал, беспокоился о ее судьбе, но с другой стороны, там, рядом с Сашей, все еще находится это чудовище по имени Кольер. Да и Саша… Скорее всего, он все больше и больше превращается в Нага — в идеального бойца, этакого ниндзя с местным уклоном.
С момента ее побега из Наган-Карха прошло почти три месяца. Она твердо решила вернуться домой, перебралась в Элезию и теперь старательно искала ту деревню кицу, в которую они попали сразу после переноса и откуда начался их путь по землям Ар Соль. В Белом Овраге она задержалась, потому что тут неподалеку располагалось три похожих поселения, но, осмотрев все три, она поняла, что ошиблась. У нее все еще оставалось немного денег. Сразу же после побега, еще в Ар Ирнане она забрала все, что было на ее счете-идентификаторе, и расходовала их с осторожной бережливостью. Жизнь в маленьких городках Элезии была дешевой, жилье стоило недорого, а в деревнях порою и вовсе ничего: Крылатых тут уважали и пускали на ночлег просто так, по вежливой просьбе. Юлька давно заметила, что вызывает странную, необоснованную симпатию почти у всех, с кем осмеливается заговаривать, поэтому постепенно перестала бояться местных и стала чувствовать себя в землях Элезии как дома, и даже лучше, чем дома.