Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых (СИ)
И она бросилась бежать, судорожно вспоминая, что помогло ей вырваться в первый раз. Воспоминание о месте входа — вот что это было. Стены и лестницы мелькнули в памяти, она вспомнила, что куда-то шла… Наган-Карх, вспомнилось ей. Стартовая площадка для вимм, путь вниз…
Почувствовав, что тварь совсем рядом, почти за спиной, она зажмурилась и попыталась представить хотя бы верхнюю площадку.
И упала, споткнувшись. А тварь шарахнулась в сторону, рухнув неподалеку от нее. Над нею, разросшись до гигантских, в полнеба, размеров, кружила уже знакомая летучая мышь. Кружила по спирали, то снижаясь вплотную к телу твари, то взмывая вверх.
С трудом поднявшись, Юлька зачарованно глядела на этот странный, безмолвный бой. Тварь покачивалась в такт движениям мыши и уменьшалась в размерах, словно ссыхалась, расплывалась, словно таяла, светлела и мутнела. Крылья летучей мыши почти полностью закрыли небо, отразились в ледяной поверхности и мир ослеп, лишившись последних капель света… Лед пошел множеством извилистых трещин, одна из которых раскололась прямо под ногами твари. Та вскинулась, словно собрав последние силы, и… исчезла.
У Юльки закружилось голова, так что лед под ногами перевернулся и стал небом. Неожиданно она увидела склонившееся над ней узкое бледное лицо черноволосой женщины.
— Немедленно беги оттуда, где ты находишься в Витосе, — приказала та. — Он ушел, но он вернется.
И, схватив девушку за плечо, отшвырнула ее от себя.
Ощутив под лопатками что-то твердое и холодное, Юлька открыла глаза и уперлась взглядом в потолок из светло-серого пористого камня. Потолок Наган-Карха. Три узких окна в ряд на противоположной стене, солнце заливает пол золотистыми лужицами. Комната пустая, все, что есть — это камин, старый, закопченный, видно, что рабочий. Она с трудом села, осознавая, как сильно онемело тело. Сколько уже она лежит здесь голышом, на этом странном каменном столе с частыми желобками в виде лучиков, под которыми стоят большие стеклянные чаши… Вмиг она догадалась об их предназначении и, моментально согревшись от жаркой волны ужаса и отвращения, спрыгнула со стола и схватила сваленную на полу одежду.
Кто это был? Кто из них — эта мерзкая тварь, питающаяся жизненной энергией своих жертв? Вечный Нигейр, ищущий воплощения, пытается таким образом вырваться из небытия, или кто-то рангом пониже? Кольер, например…
Кто бы это ни был — прочь отсюда. Куда-нибудь, лишь бы не здесь.
Одевшись, она поискала, чем бы вооружиться, и заметила лежащие на каминной полке инструменты — несколько ножей, похожих на хирургические. Взяв в каждую руку по ножу, она осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу.
Соседнее помещение было пустым. Его владелец, уходя, даже не закрыл его, настолько, видимо, был уверен в своей безнаказанности. Кто еще, кроме Кольера, мог себе такое позволить?
Судорожно стиснув ножи, Юлька зашла в следующую по порядку комнату. Стены ее были отделаны деревянными панелями, на них висело оружие не менее причудливое, чем в Сашином зале. На массивном старинном бюро громоздились книги. Стол напротив был заставлен старинной посудой и статуэтками. Кресла, расставленные вокруг него, обтянутые кожей, покрылись заметным слоем пыли — никто давным-давно не использовал их по назначению.
Юлька нашла глазами дверь и собралась уже бежать дальше, но внимание ее зацепили статуэтки на полу у одной из стен. Статуэтки были размером с напольную вазу и напоминали Вечных. Все они светились, кроме одной.
С трудом оторвав взгляд от ярко-огненного узора на теле Змея, она собралась с духом и выбежала из комнаты. Дверь вела еще в одни покои, на этот раз — в обычный рабочий кабинет обычного Нага, аскетический и функциональный, и еще дальше — в самый обычный коридор. Тут дверь оказалась запертой, но к счастью, замок открывался изнутри. Вырвавшись на свободу, Юлька поспешно спрятала ножи в рукав и постаралась придать лицу как можно более спокойное выражение.
Бежать. Взять самое необходимое и бежать, срочно бежать.
Только куда? И как?
Оказавшись в своей комнате, она поспешно стала запихивать в рюкзак, прилагавшийся к комплекту крыльев, самую необходимую одежду и белье. Повертела в руках идентификатор, сунула в карман — на всякий случай; вытащит из нее все деньги и сразу же выкинет. Надо бы хоть немного еды с собой, неизвестно, где и когда ей придется в следующий раз поесть. Вспомнив, что у Саши были стандартные наборы выживания нагов, содержащие не только питательные мини-брикеты, но и запас лекарств, средства для ориентирования на местности, раскладные миски-тарелки и прочая бесценная мелочь, она кинулась в его комнату, схватила сразу два и немедленно запихнула оба в рюкзак. Так, что еще? Ножи, вот эти самые — пусть будут.
И тут ее снова накрыло холодной мутной волной… Закружилась голова, тело налилось свинцовой тяжестью, захотелось лечь, забраться под одеяло и закрыть глаза. Откуда-то словно повеяло ледяным ветром черного пространства смерти, из которого она только что вырвалась. Ноги непроизвольно подогнулись, и она обнаружила, что сидит на полу, уронив рюкзак, и монотонно раскачивается из стороны в сторону.
Нет. Раз уж она вырвалась из пространства смерти, затащить себя обратно она не позволит. Отчаявшись встать, Юлька зацепила рюкзак рукой и на четвереньках поползла вон из Сашиной комнаты. В коридоре никого не было и она, сжав зубы, медленно, по стеночке, поднялась на ноги и словно против ураганного ветра двинулась к лестнице, ведущей во внутренний двор крепости. В какой-то момент зов многократно усилился, ее потянуло в противоположную сторону, но неожиданно вспыхнувшая злость вновь придала ей сил. Она упрямо переставляла ноги, раскачивая свою ненависть, и с каждым ее усилием образ твари, возникший было где-то на краю сознания, блек и отдалялся.
Она почти дошла до ближайшего — центрального — выхода, когда вдруг почувствовала, что он ждет ее именно там. Тварь находилась прямо на ее пути, причем совсем недалеко. Конечно, мысленно усмехнулась она, он догадался, куда она кинется в первую очередь. Развернувшись, она двинулась в другую сторону, к другому выходу из крепости. Тот лежал дальше, но Юлька, все еще чувствуя зов, но уже почти освободившись от его власти, ускорила шаг. Будь ты проклят, людоед, чудовище, тварь, — думала она с яростью, и чем сильнее росла в ней ненависть, тем быстрее съеживалась и отступала тварь.
И опять, почти дойдя до цели, она ощутила, что он там.
Может, это обман? Может, он внушает ей, что выход перекрыт, загоняет в ловушку?
Нет, он действительно там, она ЗНАЕТ, что он там.
В панике она повернула обратно. Куда бежать? Куда, если он у себя дома и знает каждый поворот, каждую лесенку, более того, он видит и чувствует, куда именно она идет?
"Бесполезно, — услышала она смешок. — Не трать силы. Ты моя. Смирись"
"Ни за что, — подумала она яростно. — Если уж мне умирать, то тебе я точно не достанусь".
И, не рассуждая больше, она опрометью кинулась на верхнюю площадку. Тварь шла следом, Юлька чувствовала ее поступь, ее дыхание совсем близко от себя, но у нее было крохотное преимущество в скорости. Вылетев наверх, она поспешно надела крылья, закрепила рюкзак на спине; мысль о том, что она разобьется, отскочила от нее, слово мячик от стенки.
"Разобьешься, — насмешливо повторила тварь. — Дело даже не в смелости. Ручки у тебя слабенькие, вот почему тебе не летается. Спортом надо было заниматься, дура, — голос из насмешливого превратился в сладкий. — Ну же, давай! Я все равно поймаю момент твоей смерти и заберу душу. Так даже проще — выброс энергии будет не слабее, чем если бы я сам тебя убил, а мне не придется придумывать легенду, куда ты делась, и прятать тело."
Он появился следом за ней на верхней площадке — невысокий, худощавый, черноволосый. Элегантный немолодой шаам в темно-синем бархатном жилете. Холодные пронзительные глаза пытались поймать ее взгляд, но Юлька уже знала, что именно этого делать не стоит.