Человеческое, слишком человеческое (СИ)

Воспоминание об Аянами уже привычно увело мысли в другую сторону. Не знаю, что такого позитивного было во вчерашнем выходном, но провел я его бестолково — ничего толком не узнал, изгадил себе настроение только. Того она не знает, этого не помнит, а о том, почему решила меня искать, — вообще отмалчивалась. Я, конечно, понимал, что все дело в той злополучной прощальной фразе, но хотелось бы… Подробностей, что ли. Зато теперь, если бы я захотел, то мог свободно открыть торги секретами «Ньюронетикс». Ева поразительно легко сообщила мне обо всех нарушениях в работе корпорации, и даже — что она помнит себя только на Земле. Это при том, что активировать синтетиков положено только в космосе. Словом, папочкин бизнес мне окончательно разонравился.
Смущающих моментов была тоже куча. Я, к примеру, глубокомысленно отложил на потом прояснение неслужебных отношений моего отца и Аянами. Кажется, даже придумал какой-то тонкий психологический ход, чтобы оправдать это откладывание. А еще я освежил опыт некоторых прелестей сосуществования с девушкой. Вообще, дико увлекательно, особенно учитывая тот факт, что она не человек.
Но именно ее схожесть с человеком меня убивала.
— Можно?
Я убедился, что у меня нейтральное выражение лица, и обернулся к посетителю. Который оказался тем скользким хлыщом, что покидал кабинет Кацураги аккурат в день моего возвращения на службу. Вот оно как, подумал я, вставая.
— Будем официально знакомы? — сказал давешний хам, улыбаясь. — Редзи Кадзи, глава тактического отдела СКЕ.
Выглядел он так же неопрятно, как и при прошлой нашей встрече, и снова был небрит. Однако его рукопожатие неожиданно оказалось приятным — без этого лишнего давления, сухое и горячее, и я сразу поправил свое к нему отношение. Есть у меня такой фетиш: если человек в наше пропащее время умеет жать руку, то он правильный человек, вопреки всем прочим впечатлениям. И обратное следствие тоже верно, кстати.
— Старший лейтенант Синдзи Икари, — сказал я. Кадзи с любопытством поблуждал взглядом по моему лицу, сделал приветливую мину и с каким-то удовлетворением кивнул сам себе.
— Усаживайтесь, — сказала капитан, и я не преминул отметить, что в голосе женщины прорезалась странная ворчливость. Словно наша стальная Кацураги пыталась показать, что, мол, только правила приличия заставляют ее быть вежливой. Отметим это, отметим и проанализируем на досуге, решил я, садясь.
— Значит, от блэйд раннеров это все ведешь ты, — сказал Кадзи, ерзая в кресле с высокой спинкой. — Ну, я рад. Мне всегда нравилось твое досье. Скажи, классно ведь выглядела Мисато, когда ты ей гасил бычок об погоны?
Я невольно хмыкнул и тут же поймал бешеный взгляд капитана. Самое забавное, что внешне Кацураги осталась хладнокровной.
— Потом обсудите, — сказала она ледяным тоном. — К делу.
— Слушаюсь, — сказал Кадзи и шутовски дернул головой. Улыбочку он, похоже, лет десять назад как пришил к физиономии, так и не отпорол до сих пор, однако глаза у него были правильные, и взгляд, соответственно, тоже. Я заметил это и подобрался: человек с таким взглядом не может не сообщить серьезные вещи. А что паясничает — так у всех свои причуды.
— Так, с чего начать? — начальник тактического отдела СКЕ потрогал пальцем висок и посмотрел на меня в упор. — Видишь ли, Икари, ты уже ведь понял, что побег Ев — это не случайность?
— Я ему намекнула, — сказала Кацураги. — Он парень неглупый.
— Зная твою манеру намекать, скажу, что это попахивает разглашением, — ухмыльнулся Кадзи.
Мне положительно нравится этот тип: он уже второй раз за пару минут с полпинка заводит Кацураги. Определенно, у этой парочки бурное общее прошлое.
— Так вот. Смотри, побег — побегом, но очень уж неслучайные люди гибнут. Троих убитых объединяет интерес к очень опасному вопросу…
Я нахмурился и поднял руку:
— Троих? Миямото, Кобаяси и?..
— Козо Фуюцки.
Вот тут я просто-напросто обалдел.
— Тот самый?
— Да, научный руководитель Гендо Икари. Твоего отца, — зачем-то уточнил Кадзи. — Строго говоря, он как раз первый из убитых.
 
Напоминание об отце с явным подтекстом: «смотри, не забудь, что ты его сыночек» — меня слегка покоробило, но детские обиды — потом. Фуюцки я даже припоминаю по детским впечатлениям: такой добрый рослый тип, уже тогда старый был. Из всех гостей отца только он и умел улыбаться. С ума сойти, а ведь я, оказывается, помню, как папочка был предупредителен с ним, чуть ли не под ручку водил.
— Фуюцки был главой научного отдела базы, его убили сразу же.
— И что тут такого? — поинтересовался я. — Массовый побег всегда представляет собой резню.
— Ага. Шестьдесят три или шестьдесят четыре человека, — беззаботно сказал Кадзи. — Не помню, выжил ли тот, которого выкинули с вышки…
Я скушал эти мизантропические интонации и снова прервал его:
— Тем более. Что заставляет вас думать, что он не попал под горячую руку?
— Обстоятельства. Они гнали его на гравикаре чуть ли не десять километров, рискуя вообще никуда не убежать с планеты.
Гм. Это становилось и впрямь забавно. Осталось только услышать, в чем провинился улыбчивый старик. Вполне, конечно, возможно, что вся его вина — это работа с моим отцом, но чтобы тот решился убить своего учителя… Или такое может быть?
— Видишь ли, Синдзи-кун, эти трое интересовались, по данным СКЕ, вопросом сговора корпораций.
— Сговора?
— Да, — мрачно сказала Кацураги. — После инцидента с «Сатихо» появились тревожные знаки. В ООН просочилась информация, что индусы были лишь частью схемы.
Я перевел взгляд снова на Кадзи, а тот лишь кивнул и продолжил:
— Мисато-сан права. Столько лет прошло, а мы все довольствуемся теми слухами. Официально все игроки на рынке синтетиков грызут друг другу горло, но…
Кадзи полез в карман, выудил сигарету и поднес ее ко рту. Его взгляд блуждал рассеяно по моему лицу, а сам тактик по-фронтовому продул табак и, только прикурив, продолжил:
— Там много тонкостей, не буду пока тебя утомлять. Скажу лишь, что наши аналитики смогли за десять лет точно установить, что вся торговля Евангелионами — это хорошо управляемый бизнес, а не банка с пауками. Понимаешь, что это означает?
Мне, конечно, льстило, что Кадзи так высоко оценивал мои мозги, но вопросы бизнеса — это не мое. Мутное это дело. Я, естественно, был в курсе, что монопольные сговоры вроде как наказуемы, тем более в стратегических отраслях…
— Какая-то крупная теневая схема? — наобум предположил я.
— Именно, — сказал Кадзи и ткнул сигаретой в моем направлении, так что я окончательно убедился, что он курил без фильтра. Не знал, что такие монстры выпускаются вообще.
— Не пудри ему мозги, Редзи, — сказала Кацураги неприятным тоном и, навалившись на стол всем своим четвертым размером, наставительно произнесла:
— Ничего точного ни у кого нет, даже не слишком ясно, экономика тут замешана, или что-то еще.
— Это да, — признал Кадзи. — Если бы дело было только в деньгах, кто-то бы рано или поздно слил информацию — очень уж широкие круги привлекаются. Подозреваем, даже среднее звено корпораций не представляет, что они работают на одну шайку.
Начиналась какая-то высшая политэкономия и теория корпорации, которых я никогда не понимал. С трудом представляю, как со стороны можно проанализировать финансового колосса. Мне этот процесс вообще чем-то вроде магии кажется: тот, кто сумеет понять и осмыслить все эти жилы из миллиардов, сразу же становится во главе конторы, а все эти аналитики да эксперты — просто маги-неудачники.
— Ясно. Сговор — значит, сговор, — сказал я, видя, что Кадзи и Кацураги хотят какой-то реакции. — Как это должно повлиять на мою работу? Вы же не думаете, что Евам дали какую-то информацию о темных делишках в верхах?
 
— Конечно, нет, — сказал Кадзи, и я понял, что сказал какую-то ерунду и вообще, от меня ждали страшно умных выводов. — Но пребывание этих Ев на Земле в таком свете приобретает определенный смысл.