Человеческое, слишком человеческое (СИ)
— Гм. Пожалуй. Тогда мы для начала слегка приберемся, а потом тебя ждет продолжение разговора.
— Понятно. Что мне делать?
Я осмотрелся и помотал головой: нет уж, с бардаком в комнате расправлюсь сам, я ей дольше буду объяснять, где срач, а где холостяцкий рабочий беспорядок.
— Отправляйся мыть ванную. Пожалуйста, — добавил я и едва не откусил себе язык. «Что я несу? Какое еще „пожалуйста“?» Некстати вспомнились мои излияния по поводу бегства Ев, и я совсем расстроился.
— Хорошо, — сказала Аянами и ушла.
А я остался. До уборки еще стоило заказать еду (забуду ведь потом, сто процентов), и надо включить компьютер. Пока система пыхтела на старте, я покачивал головой, проверяя, что там у меня плещется: масло или все же мозги. Нет, почему же, все логично — соседка, значит, надо вежливо. Синтетическая соседка — ну и что? У моего сокурсника треть тела была протезированной, а кисть — синтетическая, так что теперь?
Я завис над формой заказа в «Унимарте», и пытался понять, что я вообще творю. Очень уж не хотелось признавать, что я свой мирок ломаю. А ведь как все начиналось: она меня спасла, я ее не убил. И хрен меня дернул сделать все дальнейшее?
Автоматически вколотив данные и расставив флажки на нужных покупках, я встал, еще меньше доверяя себе. Я заказал полуторный объем — как компромисс между новым Синдзи и старым. Но это все — вопрос времени, и даже мне, тупому и съезжающему с катушек, было отчетливо ясно, что проживи она тут еще пару дней, и я, не задумываясь, оформлю двойной заказ. Просто потому что. С этим надо срочно что-то делать.
Я что, изголодался настолько по общению? Да плевал я на него. Вижу в ней девушку? Хм. Это, возможно, проблема. Поставим пока тут галочку. Схожу с ума? Ага, вот тут жирнющая галочка, наведем ее даже. Довольная паранойя смотрела на меня из своей конуры и радостно скалилась — сегодня ее день. Легкое движение искусственной девичьей ножки — и ликвидатор превращается в фанатика Ев.
«Хрен там, — скрипнул я зубами. — Любую другую тварь из расстрельного списка я устраню без колебаний…»
Окончание мысли мне совсем не понравилось. Застонав, я осел на кровать и раскинул руки. «Просто она, выходит, особенная», — вот что я подумал. Особенный синтетик, с ума сойти. Да, она другая, не такая, абсолютно мне не понятная — но особенная? Не слишком ли?
Разберемся, пообещал я себе. Обязательно разберемся, я ведь и трети всего не знаю о ней, а уже есть весьма некрасивые вещи. Игрушка моего отца, она едва не завалила мое первое же задание, на ее руках — кровь человека. Это прекрасные данные для начала сочувствия синтетику, не так ли?
«Люди бегут с Земли туда», — вспомнил я. Она не видела звезд, но очень четко выразила самое сокровенное желание человечества: убежать. И раз уж мне выпала нечеловеческая ситуация, то поведу я себя тоже не по-человечески. Не стану убегать от проблемы, а разберусь в ней. Особенная Ева? Да прекрасно же! Больше шансов таки узнать что-то. Стану анализировать ее, выясню, что произошло.
В ванной что-то упало, зашипела и тут же стихла вода, и я невольно поднялся, настороженно прислушался, открыл было рот и рухнул назад. «Анализировать? По-моему, кто-то кого-то дурит».
— Эй, ты там как? — крикнул я, и если одна часть меня одобряла грубоватость тона, то другая лишь обреченно согласилась с тем, что я побеспокоился о синтетике. А третья часть — самая отчаянная — и впрямь хотела знать, все ли в порядке с ней. Оно, конечно, понятно, что это сорвалась та полочка, и Ева просто не успела поймать все флаконы, но все же…
«Буду гореть в аду», — решил я, встал и принялся собирать разбросанные по столу диски.
Глава 6
— …И последнее.
Я заштриховывал у себя в блокноте рожицу, которая уже обросла завитками и какими-то словно бы арабесками. Шкиц мне решительно нравился, в отличие от оперативки, которая была скучна и глупа. Хуже всего то, что абсурдность утренних посиделок зевающих ликвидаторов понимала и сама капитан: отбывающая повинность Кацураги была вдвойне суровее. Все эти техники безопасности, ориентировки на новые имплантаты, сообщения о реакции муниципалитета, иски, обращения.
— …Любую информацию о побеге с «Саббебарааха» отныне вы передаете старшему лейтенанту Икари. Подчеркиваю, любую.
Я поднял глаза над краем планшета, осмотрел помещение — и выглядел, подозреваю, не слишком умно. Впрочем, взгляды коллег тоже впечатляли, хотя вот это как раз ни разу не странно: им только что приказали считать меня самым крутым, а мой заработок ставить выше собственного. Это, конечно, здорово — парни не станут мне стрелять в спину, но… Не нравится мне эта тишина.
— Я, разумеется, понимаю, капитан, — сказал, наконец, Макото, — что это дело Икари, и все такое, но делиться наводками…
Самое забавное, что этот невзрачный очкарик первый с готовностью сдаст мне все, что надо — слишком уж он верит в силу приказа, что он такой правильный в блэйд раннерах делает — не представляю. Однако, даже ему любопытны мотивы, и я его очень, очень понимаю.
Кацураги облокотилась на спинку кресла и скрестила руки на груди, а ее мимолетный взгляд в моем направлении имел какой-то странный смысл — и я сейчас этот смысл узнаю.
— Сегодня с утра делу присвоен статус «браво».
А, так это было сочувствие… Зал для брифингов стал мне как-то тесен — я теперь вел дело особой важности. Фактически, круче только один статус, но на Земле таких не присваивают. Я кивнул и украдкой изучил лица соратников по изведению беглецов. Аоба был близок к бесконтрольному течению слюней — вот уже любитель дешевой славы. Макото поглядывал на меня со смесью удивления и одобрения, а остальные, с трудом различимые в густом табачище, просто любовались счастливчиком, которому светили теперь особые полномочия, повышенные премии и огромные объемы писанины да отчетов. Потому как чем выше твой статус, тем больше инстанций тебя имеет.
Внимание, вопрос: выдадут ли мне секретаршу?
— Интересных дел натворили эти Евы, раз им удостоена такая честь, как «браво», — протянул кто-то в сильно задымленном углу. Кажется, Такагаса. — Это еще не секретно?
Разглядывая не прикуренную еще сигарету, капитан закрыла ноутбук и обернулась к скрытому в дыму оперативнику:
— Нет, ничего секретного. Евангелионы, сбежавшие с этой колонии, убили оперативника СКЕ.
Ах ты ж боже ж ты мой… Вот это лихо. Сначала журналиста, теперь СКЕ-шника — кого дальше? Нагрянут в офис к папе? Или — по его наводке — к конкурентам «Ньюронетикс»?
— А кого убили-то, кэп?
Ну, это Винс. Винсу все интересно.
— Убит некто Анно Кобаяси, — сказала Кацураги и встала. — Если возражений нет — все свободны. Икари, за мной.
Мне очень хотелось послушать, что сейчас Винс расскажет парням об этом самом Кобаяси — вон глаза какие круглые у лейтенанта, точно что-то знает об убитом. Однако меня позвало начальство, и кроме того, окажись я сейчас с коллегами наедине, разговор все равно через минуту сведется к плохо скрытому смакованию темы: «Как офигенно мы будем пить за счет Икари». Я такого не люблю. Раз уж один черт придется выставляться, то предпочитаю хотя бы не слушать толстых намеков. И вообще, не люблю я эту компанию, все же не зря блэйд раннеры одиночки по психологическому профилю. Я не виноват, что у парней хватает выдержки терпеть общество друг друга, а у меня — нет.
— Икари, распишись вот здесь.
Ага, это мы пришли уже к Кацураги в кабинет, а передо мной стандартная форма допуска к следующему уровню сертификатов. Ну да, все логично: «браво» — оно и есть «браво», тут всех радостей только пункт 5.16, о повышенных премиальных. Остальное — бюрократическая волокита с общим смыслом «не читай секретных бумажек в вагоне гравибуса».
Я поставил свою подпись и посмотрел на Кацураги. Та кивнула, отобрала у меня планшет и поднесла к уху мобильный.
— Кадзи, зайди.
«Кадзи, Кадзи…» Что-то такое смутно знакомое, где-то я уже слышал о нем. Я вопросительно взглянул на капитана, но та или сделала вид, что не заметила, или и впрямь увлеклась выползшей из факса телегой. Нагло оккупировав кресло, я принялся скучать, раз уж меня так подчеркнуто игнорируют. Плевал я на свое повышение и собственную крутизну. У меня вон беглянка дома живет, а на всех нервов не напасешься.