Ведьмина кровь
Но лес — также царство Сатаны, а против него оружие бессильно. Преподобный твердит, что уберечь от зла может только молитва, но, вопреки его наставлениям, люди начали вспоминать истории о черном духе, про которого говорили в Сейлеме. И об эльфах, гоблинах и прочей английской нечисти: теперь кажется, будто они рыщут во мраке вокруг спасительного света костра.
Мы сидим плотным кольцом, повернувшись к лесу спиной, а лицом к огню. У индейцев отдельный костер поодаль. В бескрайней мгле его пламя кажется искоркой. Но они чувствуют себя в лесу как дома, а если и ощущают в темноте угрозу, то не подают вида. Они готовят себе место для ночлега из того, что под рукой: нагибают молодые деревца, делают навесы из листвы, а постель — из папоротника и сухих листьев. Наутро все выглядит так, словно людей здесь и не было.
39.
Я выросла в окружении леса и потому не боюсь его. Джонаса тоже ничто не пугает: говорит, что в России и Богемии леса такие же огромные. Ночью он ходит к индейцам, чтобы они рассказали про незнакомые местные растения — как они называются и какие у них свойства. Он проводит долгие часы за этими разговорами, а потом возвращается и записывает все в тетрадь. Заодно он нарисовал там одежду туземцев и схему укрытий, которые они сооружают на ночь из веток и листьев.
Многие считают, что все индейцы на одно лицо, и видят в них лишь дикарей. Но Джонас говорит, что они принадлежат к разным народам и разговаривают на разных наречиях. Эти двое — пеннакуки, их племя живет к северу отсюда. Юношу обучали белые люди, поэтому он так хорошо владеет английским. Он переводит беседы Джонаса с дедом, который плохо говорит по-нашему, но знает все о растениях.
Бывают дни, когда даже неутомимый Джонас падает от усталости. Мы преодолеваем все новые препятствия: реки и болота, через которые надо переправляться, холмы, на которые приходится карабкаться, и все те же густые заросли, сквозь которые мы продолжаем прорубать дорогу.
Некоторые уже еле волочат ноги, но если сильнее нагрузить телеги, то лошади и волы могут выбиться из сил, поэтому на телегах едут немногие.
Но, несмотря ни на что, мы продвигаемся вперед — метр за метром, продираясь сквозь чащобу с решимостью, которая впечатляет даже индейцев.
40.
Прошлым вечером на закате мы поднялись на возвышение — хорошее место для ночевки. Лес обступал нас со всех сторон, насколько хватало глаз, и зеленые кроны напомнили воды океана, который мы пересекли. А потом солнце, прощаясь, высветило холм вдалеке.
— Смотрите! Смотрите! — раздались голоса.
С холма поднимались тоненькие струйки дыма — первые признаки человеческого жилья за всю дорогу. Туземцы? Проводники покачали головами.
— Это огонь белых людей, — сказал молодой индеец и отвернулся. — Место называется Бьюла. Вы ее и искали.
Все стали благодарить Господа, многие прослезились. Некоторые даже упали на колени, сложив руки. Такой способ молитвы не приветствуется, но преподобный Корнуэлл не стал никого отчитывать. Он ликовал больше всех — лицо его разрумянилось, а по щекам текли слезы.
— Мы нашли нашу землю обетованную! Вот он перед нами — Город на Холме. Бьюла, Невеста Господня!
41.
Холм оказался дальше, чем мы думали. Сперва мерещилось, что он близко, рукой подать, но нас ввели в заблуждение обманчивый вечерний свет, а также надежда и радость. Между нами и Бьюлой пролегают другие холмы — еще много миль холмов и леса, которые придется преодолеть, чтобы дойти.
42.
Как только мы спустились с холма, бескрайняя чаща поглотила Бьюлу.
Я даже испугалась, что поселение нам привиделось, словно мираж, но постепенно деревья начали расступаться. Кто-то вырубал здесь лес и пытался проложить дорогу: все ямы были засыпаны. Но ей почти не пользовались, земля заросла травой и сорняками.
Деревья вокруг сухие или полузасохшие. Я удивилась: что за напасть? Джонас показал на стволы: с них были кольцами срезаны большие куски коры. Деревья от этого умирают, и тогда их проще срубить. Белые люди научились этому у индейцев. Так расчищают землю для посадок. Мы явно приближались к поселению.
Наш путь продолжался без привычных звуков: без птичьего щебета, без шуршания животных в зарослях. Стояла тишина. Лишь скрипели стволы и разносился стук дятлов. Звук был странный и какой-то зловещий, словно мы шли дорогой призраков.
Наконец мы подошли к долгожданному холму. У подножья извивалась река, а склон был усеян маленькими домиками. Из труб шел дым. Лес вокруг полностью вырубили, а землю превратили в посевные поля. Мужчины и женщины суетились по хозяйству: кто-то чинил крышу, кто-то развешивал белье, кто-то выпалывал сорняки, рыхлил землю и окучивал грядки. Мы шли много недель, невзирая на препятствия, а сейчас почему-то не решались сделать и шага, просто стояли и смотрели на них.
И тут один человек на холме поднял голову и вскрикнул. Крик подхватил другой голос, затем следующий. Кто-то побежал вверх по склону, разнося новость, и вскоре уже вся Бьюла спешила вниз. Тогда и наш караван, стоявший до сих пор неподвижно, оживился. Подхватив детей на руки, все вдруг разом побежали, в усталых ногах внезапно проснулась новая сила.
Они встретились между городом и лесом — старые друзья, соседи, родственники. Бросились друг другу на шею и вознесли хвалу Господу.
Мы с Тобиасом и Джонасом наблюдали воссоединение со стороны. Никто нас не ждал, никто не бежал к нам навстречу. Индейцы тоже стояли поодаль. Старик пробормотал что-то на своем языке. Это прозвучало как молитва, хотя могло быть и проклятьем, откуда мне знать? Затем они повернулись и ушли в лес так же тихо, как появились.
/ Бьюла /
43.
Август 1659
Нас поджидала не только радость. Марта выяснила, что одна из ее сестер умерла, а другая изменилась до неузнаваемости. Малютка Энни стала миссис Энн Фрэнсис — супругой Эзикиела Фрэнсиса, уважаемого члена совета общины. Марта рассказывала, что в Англии Эзикиел был простым рабочим, но здесь он крупный землевладелец, один из главных людей в поселении. И миссис Фрэнсис изъявила желание, чтобы сестра была при ней служанкой, а я — на побегушках.
— Я не за этим пересекла океан. И ты, Мэри, не за этим. Мы приехали быть свободными людьми, — сказала Марта.
Джонас и Тобиас предлагают нам четверым объединиться. Они будут строить дом, а мы — вести хозяйство. Собственность мы поделим поровну. Никто из нас не хочет никому прислуживать. Миссис Фрэнсис не в восторге от этой новости, но ничего не может поделать.
Марта не единственная, кто разочарован. Джон Риверс надеялся найти здесь братьев, а узнал, что они ушли. Когда он спросил куда, поселенцы пожали плечами. Когда он спросил почему, то ответили, что это место не для всех. Зато миссис Риверс встретила родню: сестру и зятя. Они здесь влиятельные люди. И Сара стала уговаривать мужа остаться, объясняя, что слишком устала от дороги, чтобы искать его братьев, да и детям нужен дом. К тому же земли здесь в достатке для каждого, кто готов ее возделывать.
Ребекка призналась мне, что отец недоволен. Мистер Риверс здравомыслящий человек, его опасения понятны: братья знали, что он приедет, так что заставило их уйти, даже не оставив записки? Но лето заканчивается, а куда они держали путь — никто не знает. В итоге он поддался на уговоры жены и Ребекки. Риверсы остаются.
Я этому рада. Ребекка — моя единственная подруга за целую жизнь, и я бы по ней ужасно скучала. Тобиас молчит, но я знаю, что он тоже рад.
44.
Сентябрь 1659