Порочные ангелы (ЛП)

Допив то, что оставалось в бокале, он проводит рукой по губам.
Точно. Он пьян.
Я сглатываю, внезапно начав нервничать. Мне неизвестно, как Хавьер ведет себя, когда выпивает. Бруно в такие моменты становился наглым и отвратительным, а подлые действия Сальвадора ухудшались. Хавьер всегда был собранным, спокойным, поэтому то, что я вижу сейчас, немного потрясает меня.
Но также интригует. Когда один пьян, а второй трезв, то у трезвого на руках все карты, вся власть у него.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Оторвав взгляд от моего тела, Хавьер снова наполняет бокал, чуть не пролив виски на свой прекрасный стол.
— Конечно. Почему ты спрашиваешь?
— Ты пьян.
— Нет, — отвечает он, сморщив лоб. — Просто выпил немного виски.
— Полбутылки.
Он бросает на бутылку рассеянный взгляд.
— О, одну бутылку я уже закончил. Мужчины, подобные мне, умеют себя контролировать.
— Мужчины, подобные тебе, — повторяю за ним я и приближаюсь к столу, осознавая, во что одета. Опустив руки на поверхность стола, смотрю в глаза Хавьеру. — Расскажи-ка о них подробнее.
Должно быть, он слышит презрение в моем голосе, потому что резко смотрит на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу, — произношу осторожно, желая контролировать его, но не желая попасться на этом, — чтобы ты рассказал мне, почему сидишь здесь в одиночестве и пьешь. Разве тебе не нужно избавиться от частей тела, оставшихся в комнате пыток? Или для этой работы ты кого-то нанял? Кажется, для грязных делишек у тебя всегда кто-то найдется.
— Мне не нравится затыкать дам. Но я могу это сделать.
Он сжимает губы, на его челюсти дергается мышца.
— Интересно, как? — спрашиваю я, не желая отрывать от него взгляд. — Как ты меня заткнешь?
Хавьер игнорирует вопрос.
— Почему ты здесь? — спрашивает он размеренно.
— Мне просто стало любопытно, чем занимается мой похититель. У тебя ведь было такое занятое утро, пришлось отрывать у охранника части тела и тому подобное.
Резко поднявшись со стула, он опирается на стол, отчего немного виски выплескивается из стакана. Лицо Хавьера оказывается в паре сантиметров от моего, я даже могу видеть коричневые крапинки в его янтарных глазах. Кажется, если присмотреться, то я смогу увидеть в них и его душу, существование которой он всячески отрицал.
— Думаешь, я наслаждался этим? — рычит он, стиснув зубы, источая запах алкоголя и табака.
— Да. Я думаю именно так, — произношу, не сдвигаясь с места.
— Я сделал это ради тебя.
— Думаю, дело тут не только во мне. Тебе понравилось давать Франко то, чего он заслуживал. — Я ехидно улыбаюсь.
Хавьер хмурится, но не отступает.
— Допустим, и что с того? Он заслужил все это. Я предупреждал его о том, что случится, дотронься он до тебя снова. И я сдержал обещание.
— Почему тебя так волнует то, что он ко мне прикоснулся?
Он моргает и тяжело сглатывает.
— Потому что ты моя, — говорит он так, словно это и так понятно.
— Потому что ты вырезал свое имя на моей спине?
Он, кажется, не знает, что сказать, поэтому, коротко качает головой.
— Нет.
— Тогда почему?
— Тебе стоит вернуться в постель, — Отодвинувшись от стола, Хавьер опускается на стул и смотрит на картину, висящую на стене.
— Никуда я не пойду, — заявляю я, обходя стол и загораживая своим телом картину. — Если считаешь, что я твоя, то не уходи от ответственности.
— Ты становишься занозой в заднице.
— Но тебе ведь моя задница нравится.
— Что ты делаешь? Чего ты хочешь?
Он сердито смотрит на меня.
Приблизившись к нему, я наклоняюсь, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Ему не спрятаться от меня так просто. Хавьер пьян, и уже почти раскололся.
— Я хочу узнать, почему ты напился. — Наклоняю голову. — Это из-за меня? — Хавьер отводит глаза, но не отвечает. — Из-за меня? — подталкиваю я. — Да? — слегка потряхиваю его за плечи. — Отвечай, черт возьми!
Его глаза расширяются, и я снова вижу в них тот страх.
— Да, — произносит он едва слышно.
— Что?
— Я сказал да! — кричит Хавьер, хватая меня за руки и вскакивая со стула. — Да, мать твою, да, это все из-за тебя!
 
В его глазах пылает ярость, вены на его шее пульсируют, и он крепко держит меня за руки, однако я не боюсь.
Зато он боится.
— Почему? — спрашиваю я.
— Потому что я нарушил обещание, чего никогда не делаю. Это просто не я.
Он растерянно хмурится.
Сделав шаг, я почти прижимаюсь своей грудью к его, и Хавьер хмурится еще сильнее.
— Мне кажется, ты недостаточно хорошо себя знаешь.
Он опускает взгляд.
— Да? Ну, расскажи тогда, какой я на самом деле, раз тебе все прекрасно известно, — отвечает он насмешливо.
Сжав губы, я вижу, как Хавьер впивается в них жадным взглядом и тяжело вздыхает, словно сдерживается из последних сил. А я этого не хочу. Я хочу, чтобы он сорвался.
— Ты боишься, — шепчу я.
— Боюсь чего? — скептически спрашивает он.
— Меня.
— Это нелепо. Тебя? — он недоверчиво фыркает.
Я пристальнее смотрю на него, пока не начинает казаться, что в комнате нет ничего, кроме нас.
— Да, меня. Ты боялся оставаться со мной прошлой ночью, боишься того, что тебе предстоит сделать в конце недели, боишься увидеть во мне долбаного человека. Боишься, боишься, боишься! — я сердито прижимаю палец к его груди. — Ты обыкновенный трус!
Его ноздри раздуваются, и на мгновение я думаю, что совершила ошибку, освободив создание, которое причинит мне боль.
Однако происходит совсем другое.
Обхватив меня пальцами за подбородок, Хавьер настолько страстно целует меня, что перехватывает дыхание. После этого поцелуя, яростного и быстрого, нам требуется несколько мгновений, чтобы отдышаться. Хавьер шокировано смотрит на меня, словно не может поверить в то, что только что сделал.
Мои губы покалывает от его поцелуя, и я пытаюсь снова взять себя в руки.
Но времени на это у меня нет.
Резко подняв взгляд, Хавьер обхватывает меня за затылок и притягивает к себе. Я оказываюсь так близко к нему, что чувствую биение его сердца через рубашку и галстук.
Его губы впиваются в мои, жадно, дико и пылко. Он целует меня глубоко и основательно. У меня возникает ощущение, что мои чувства — осадок на морском дне, и он покачивает их, пока они не начинают колыхаться вокруг нас, затмевая остальной мир. Я целую Хавьера в ответ, с легкостью подражая его интенсивности. Наши губы сливаются, и чем больше я получаю, тем больше хочу.
Дотянувшись до его волос, я вцепляюсь в густые шелковистые пряди и тяну за них, пока Хавьер не стонет мне в рот. Тут он разворачивается так, что я оказываюсь на его столе, и я обнаруживаю, что извиваюсь, пытаясь немного усмирить жар, пылающий между ног.
Хавьер немного отстраняется от меня, его глаза наполовину прикрыты, а рот слегка приоткрыт. Подхватив меня на руки, он опускает меня на край стола и стягивает с меня топик, начиная срывать с себя галстук.
Обхватив Хавьера за затылок, я притягиваю его ближе, пока его губы не оказываются на моем соске, сильно посасывая. Меня не покидает ощущение, что это все — не я.
А может и я, только впервые проснулась. Я хочу того, чего никогда не хотела раньше, и даже не прошу этого, а просто беру то, что мне нужно. Хавьер пробудил во мне все эти чувства.
Он посасывает и облизывает мои соски до тех пор, пока я не начинаю стонать от желания, а затем останавливается и с ухмылкой смотрит на меня, сдергивая рубашку.
— Этого ты хочешь? — спрашивает он хрипло.
— Это то, что мне нужно, — отвечаю я со стоном.
— Ну, тогда ты это получишь, — говорит он, стягивая с меня топик и страстно впиваясь в мои губы. Начав покрывать поцелуями мою шею, он снова толкает меня на стол, и я опускаю голову на груду каких-то документов, которые в данный момент не имеют для меня абсолютно никакого значения.
Когда Хавьер достигает губами моего живота, а думаю, что сейчас он снимет с меня тонкие кружевные шортики, но вместо этого он отстраняется и хватает со стола нож для писем.