Тени Танцуют в Полдень (СИ)
Лично я — Ивета Янсонс, жила, как и любой другой землянин, работая в библиотеке, пока однажды меня не настиг приступ прямо посреди улицы тихого приморского городка. Здесь у меня была любящая семья: мать, отец, сестра. Ликсма вскоре собиралась выйти замуж за своего парня, Алекса Корикова. Он работает детским врачом. Именно благодаря его связям меня удалось пристроить в переполненную клинику Сан-Пау в Миллениуриме — колыбели цивилизации, чей исторический облик был сохранен до мелочей.
Но я всего этого не помнила. Последнее, что я видела, были мерцающие во тьме глаза Кристоффа. Потом я моргнула, а в следующий миг увидела себя в незнакомом месте со столпившимися людьми вокруг. Психиатрическая бригада приехала почти мгновенно.
Спустя месяц кошмары о чуждой земле, которые я видела, стоило мне закрыть глаза, стали утихать. А спустя два я поняла, что нам, психам, никто не поверит. Да и как, если доказательств нет? Мне бы радоваться, что все получилось, но… Я не могла! Не могла забыть все эти смерти, что прошли сквозь меня!
А потом, спустя полгода, я вдруг поняла: если хочу выйти отсюда, мне придется принять новые правила игры.
Выпустили меня спустя еще два месяца. Притворялась я очень хорошо, с головой вникая в знания о новой Земле. Я не стала уезжать домой — осталась тут, у тетки, Амелии Инганнаморте, хорошей, но увлеченной наукой женщины.
Амелия была не в восторге от моего пребывания, но я сумела ее уговорить. Она часто пропадала в командировках, летала на Луну, так что у меня была возможность побыть одной. Семье, конечно, это не нравилось, но… Я помнила все, как было там, в другом мире. Про Ликсму, Алекса, родителей. Они все были мертвы и даже видеть их было невыносимо. Я думала о том, что должна радоваться, что они живы…
Но не могла.
Так что я устроилась работать в старомодную кофейню-бар, где мне даже не пришлось учиться обращаться с кофе-машиной: к удивлению нанимателя я весьма ловко смогла приготовить все вручную. Еще бы, в этом мире человеческий труд был роскошью.
Конечно, меня не хотели принимать вот так сразу, без рекомендаций. Но как отпустить человека, который ловко делает вкусные коктейли? Тем более, что у меня была кристально чистая репутация: Алекс подсуетился и из моего интернационального паспорта гражданина Земли стерли все упоминания о пребывании в больнице Сан-Пау.
Однажды я не выдержала и поискала информацию в сети о некоем аристократе Кристоффе Уильямсе. Он, как оказалось, действительно проживал в XIX веке. У него была прелестная жена Шарлотта, двое очаровательных детей, а потом и несколько чудесных внуков. Уильямс был ученым. Его труды легли в основу Трактата о Новом мире, который и привел к тому, что со временем Земля стала процветающей планетой. Работал он вместе с братьями Арк. На досуге увлекался живописью. Умер в возрасте 75 лет в 1925 году в окружении семьи и близких друзей.
Вот так.
Я долго думала о том, что все это было. Память о тех событиях. Воспоминания, пришедшие ко мне от другой Иветы из параллельного мира, или же действительно всего лишь выдумка, порожденная болезнью? Любой из этих ответов меня пугал. И я старалась думать о них поменьше.
Через некоторое время кошмары стали потихоньку отпускать, а ужасающие события стираться из памяти, замещенные новыми, счастливыми. Я даже стала отвечать на флирт некоторых парней-посетителей — раньше меня было не пробить. В общем, зажила спокойной жизнью, насколько это было возможно. И еще я больше не заводила кошек.
А потом на мою электронную почту пришло письмо.
Письмо было от Английского национального музея живописи. Меня извещали о некой картине, которая должна была перейти мне во владение.
Картину «Девушка из будущего» мне завещал Кристофф Уильямс, сам автор. В соответствии с его последней волей, она была передана во владение музея до 2059 года, а теперь срок подошел к концу и они желали получить мое согласие на продление прав, или же, в случае отказа, передать картину мне.
На международное метро я бежала, забыв надеть пальто. И вот, спустя час, стояла на ступенях внушительного многоэтажного здания с мраморными колоннами, не решаясь войти.
Двери распахнулись, из них выбежала стайка детей, подгоняемых воспитательницей. Я решила, что это знак, и вошла внутрь, подойдя к информационной стойке, за которой сидела улыбающаяся девушка-андроид. Я застыла, подозрительно на нее глядя — к андроидам у меня была личная неприязнь.
— Добрый день! Чем могу помочь?
Отвратительный голос, в котором не может быть ничего человеческого.
— Я хотела бы поговорить с руководством.
— К сожалению, все руководители сейчас заняты. Записать вас на завтра?
— Нет! — рявкнула я, ударив кулаком по стойке. — Мне нужно именно сейчас!
— К сожалению, все руководители сейчас заняты. Записать вас на завтра?
— Я тебе сейчас запишу! А точнее, пропишу! Консервная банка!
— Что тут происходит? — раздался взволнованный женский голос и послышался звук каблучков, спешащих к нам. — Кто вы?
Я взглянула на полненькую пожилую женщину в старомодном деловом костюме, спешащую к стойке.
— Я по поводу письма от вашего музея. Меня зовут Ивета Инга… Янсонс. Мне завещали картину «Девушка из Будущего».
— О! — рот девушки округлился в удивлении. — Это вы! Неужели… Ничего себе!
— Простите? Я могу взглянуть на картину?
— Да-да… Конечно. Простите. Меня зовут Ирэн Вьютон. Я руководитель музея… Картина, которая вам нужна, находится на этаже, посвященном живописи первой половины XX века. Идемте за мной.
Тяжело было смотреть в спину этой Ирэн, идущей в сторону лифтов, и противиться искушению треснуть ее по голове. Это была другая Вьютон. Но имя резало слух.
Лифт остановился на восемнадцатом этаже, и я вышла наружу, оказавшись в красивом мраморном холле.
— Идите сейчас направо до конца, затем еще раз направо. Там вы встретите… Одного человека, он все расскажет.
— Что? Вы меня не проводите?
— Простите… Я думаю, что я там буду не нужна.
Двери лифта закрылись, отрезая от меня Ирэн. Вопрос о человеке застрял в горле.
Разозлившись на глупую сотрудницу, я пошла вперед, следуя ее указаниям. В голову почему-то закралась мысль: может быть, этот человек — Кристофф?
Да нет, чушь. Он умер больше ста лет тому назад!
Я вылетела из-за поворота — и застыла посреди зала.
Мужчина, сидевший на небольшой кушетке перед одной из картин ко мне боком, повернулся на звук моих шагов.
И я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
В ушах зазвенело, а в глазах запрыгали черные мушки.
— Что с вами? Вам плохо? — послышался мужской голос, который я меньше всего ожидала услышать. Сильные руки подхватили меня почти у самого пола, не дав удариться о паркет.
Сильные и обжигающе горячие…
Я сфокусировала взгляд, чтобы уставиться прямо в голубые глаза Кристоффа.
Моргнула. Нет, это не он. Глаза у моего Кристоффа зеленые. Но…
Мужчина, смотревший на меня с изумлением, не был Кристоффом, но был невероятно на него похож.
— Я сошел с ума? — спросил он у меня.
— Простите? — выдавила я.
— Это вы простите, но вы словно сошли с одного полотна… Моя любимая картина. Признаюсь честно, из-за нее я и стал реставратором.
Я попыталась подняться и мне это удалось с помощью псевдо-Кристоффа. Он оказался выше меня ростом, значит, ошибки точно быть не может.
Я почувствовала разочарование.
Но вместе с тем — интерес. Какой он, Кристофф Уильямс из XXI века?
— Меня зовут Ивета Янсонс. Я — законная владелица этой картины. И я хотела бы на нее взглянуть.
— Не может быть! — воскликнул мужчина, отпуская мою руку. — Вы собираетесь ее забрать?
— Ну… Я подумаю, — неуверенно ответила я. Столько ужаса слышалось в голосе моего нового знакомого. — Простите, вы не представились.
— Мое имя Крис… — сердце пропускает удар, — …тиан Блэк. Я реставратор. Ох, я уже говорил это. Простите, я так волнуюсь.