Во все Имперские Том 6. Дриада (СИ)

Но на колени Петя все же встал, правда он и сам при этом закрыл глаза, видимо, ему так легче было переживать позор. Ну, дело его, конечно. Понятно, что мой брат добанутый на всю голову, понятно, что серьезных дел я ему не доверю. Но эта должность для него и правда подходящая.
Маша прочла положенную формулу, уподобив Петю крюку, который будет цеплять и нагибать всех наших врагов, как нагибает крюком лесничий больные ветви в лесу.
Протянутую для поцелуя Машину ручку Петя проигнорировал, но ритуал прошел и без этого — вспышка магии в воздухе засвидетельствовала, что Петя теперь главный силовик в нашей ложе.
— Эм… Ну даже не знаю… — я поразмышлял несколько секунд, а потом приказал назначить князя Глубину Великим Наставником ложи, ответственным за кач и магическую мощь братьев и сестер.
В том, чтобы отдать эту должность Глубине у меня сомнений не было, мои сомнения касались исключительно того, в каком порядке раздавать должности, чтобы минимизировать витавшую в воздухе нервозность.
Тем не менее нервозность прорвалась — как только Маша прочитала формулу и вручила Глубине положенный ему компас лесника, Пушкин встрял:
— Это все хорошо и замечательно, Нагибин… Но… У нас же опять собрание ложи, и на нём мы опять заняты ритуалистикой. А ведь мы могли бы делить наши деньги…
— Хочешь делить деньги, Пушкин? — уточнил я, — Ну что же… Это справедливое требование. Приступим немедленно. Ты, конечно же, хочешь получить свою долю с проданной короны Чудовища…
— Да-да. И доход от пилюль! — торопливо напомнил мне потомок поэта.
— Дохода от пилюль пока что нет, — осадил я его, — Мой человечек еще связался не со всеми клиентами, которым он должен был продать готовые пилюли. А новых пилюль, если ты забыл, мы так и не сделали — нет ингредиентов. Кроме того, сначала я должен отдать половину доходов герцогу Кабаневичу, а еще половина доходов уйдет эм… моему куратору…
Вот тут я несколько замялся. Куратором-то была именно Алёнка, хоть Пушкин этого и не знал, но именно эту Алёнку я грозился еще десять минут назад порвать и нагнуть всеми возможными способами. Вот только реальность была куда прозаичнее — пока что я был вынужден Аленке натурально платить… Но это пока что. И в любом случае, сейчас этот разговор начинать было незачем.
Так что я поспешил отвлечь Пушкина от темы, благо, у меня было, чем его отвлечь.
— Я обещал тебе миллион девятьсот тысяч, о славный потомок поэта, — напомнил я Пушкину, — За корону Чудовища, да. Но я люблю округлять — так что давай свой кошель. Я скину тебе два ляма. Ты верно послужил ложе и мне лично, Пушкин. А я своих никогда не кидаю и про свои слова всегда помню.
Пушкин выглядел шокированным. Значит, все же думал, что я его кидану. Ну что же, это неудивительно, такая возможность у меня и правда была. Вот только желания не было. Крепкую и влиятельную масонскую ложу так не построишь. Кроме того, истинный АРИСТО всегда отвечает за свой базар.
Пушкин протянул мне свой смартфон, старой модели, треснутый и замотанный изолентой.
Смартфон пискнул, когда я отсканировал QR-код на экране и заслал Пушкину бабло.
— Новый смартфон себе купи, — посоветовал я, — И сапоги, конечно.
Пушкин был близок к обмороку, он пялился некоторое время на экран своего смартфона-инвалида, потом охнул, потом выругался и только потом расплылся в счастливой улыбке:
— Мы с вами сделаем дела, барон Нагибин!
— И я в этом не сомневаюсь, — подтвердил я, — А теперь тебе тоже пора принять градус, Пушкин. Тащи мелок лесничего. Ты станешь Великим Знаменосцем.
— Чего? — опешила Маша, — Великим Знаменосцем? Пушкин? Нагибин, ты… Ты же понимаешь, что Великий Знаменосец — это брат, который отвечает за поиски Перводрева? Это самая ответственная, самая мистическая, самая важная должность в любой консервативной ложе…
— Именно, — кивнул я, — И Пушкин подходит на эту должность идеально. Он же до сих пор жив, разве нет? А раз он жив при всех его эм… талантах и способностях — значит, сама магия любит его. Только такой человек и способен найти Перводрево, если его вообще можно найти. Так что не морщи носик, жена. Я принял решение. Мы с тобой его приняли. Вместе. Давай, инсталлируй Пушкина Знаменосцем ложи.
 
Вообще я, конечно, блефовал.
Во-первых, решение я принял один, а Машу просто поставил перед фактом, как и со всеми остальными назначениями. Во-вторых, никакое Перводрево я искать, естественно, не собирался. У меня были дела поважнее. Кроме того, раз масоны не нашли Перводрево за тысячу лет — какие у нас шансы его найти?
Честно говоря, я даже не особо верил в существование Перводрева. Насколько я уяснил, это скорее метафора магии, нечто типа Дерева Познания Добра и Зла из Библии, а не реальный дубок. Так что смысла искать Перводрево я не видел, а значит, на должность его искателя сойдет даже такой конченый дебил, как Пушкин.
Но Пушкин, само собой, думал иначе — он аж весь просиял и уже пихал Маше в руку мелок лесничего — ритуальный инструмент, необходимый для инсталляции Знаменосца. И Маше ничего не оставалось, кроме как инсталлировать потомка поэта.
Пушкин встал на колени, Маша же пожелала ему «следовать знакам Рюрика в поисках Перводрева, как молодой лесничий следует пометкам на деревьях, сделанных мелком Старшего лесничего».
Заметавшаяся в воздухе магия это странное назначение признала, Пушкин страстно поцеловал Маше ручку, судя по всему, это был величайший карьерный взлет во всей жизни потомка поэта.
Маша в очередной раз поморщилась:
— Ладно, Нагибин. Но прежде чем ты перейдешь к очередному назначению…
— Ты хочешь получить свои два миллиона за корону Чудовища, Маша? — продолжил я за жену.
— Именно так. Только давай без фокусов. Только попробуй сказать, что у нас теперь общий семейный бюджет или придумать другую подобную отмазу!
— Но у нас теперь и правда общий семейный бюджет, — хихикнул я, — Однако, моей жене положены некоторые деньги на карманные расходы. А карманные расходы у моей жены будут большими, так ведь? В любом случае, я свое слово держу. Давай свой счет.
Маша недоверчиво сунула мне под нос свой смартфон с QR-кодом, как будто боялась, что я её обману. Вот это пришлось мне уже совсем не по нраву — это настоящее оскорбление для меня, и как для мужа, и для как для АРИСТО.
Все же я на самом деле держу свое слово, и повода усомниться в этом я Маше не давал, что бы она там не выдумывала.
Когда деньги упали Маше на счет, девушка чопорно кивнула:
— Спасибо, Нагибин. Не прошло и полгода.
— Но-но, — парировал я, — Через полгода два миллиона ты будешь тратить за час в элитном бутике, жена. Клянусь, я одену тебя в шелка и золотую парчу, так что эта сегодняшняя сумма покажется тебе жалкой…
— Кстати, о суммах… — влез в мою беседу с женой Шаманов, — Ты так и не назначил Великого Казначея, который будет распоряжаться всеми нашими финансами.
— Верно, — подтвердил я, — Это мы сделаем прямо сейчас. Баронесса Чумновская, прошу вас…
— Чего? — вознегодовал Шаманов, — Чего? Почему баронессу?
— Потому что ты будешь Великим Гигантом, Акалу. Ты будешь тем, кто набирает наёмников и вообще отвечает за слуг ложи. Ибо нет ничего важнее кадровой политики в принципе, кадры гораздо значимее любого бабла. «Кадры решают всё», как сказал бы Павел Стальной. Так что на должность Великого Гиганта я не могу назначить никого, кроме тебя. Клянусь, ты идеально подойдешь, хотя для Гиганта ты и мал ростом, хех…
Шаманов погрузился в раздумья, явно пытаясь понять, выиграл он или проиграл от такого назначения, но особо времени раздумывать я ему не дал:
— Чумновская, идите уже сюда. Не бойтесь, моя жена не кусается! И ты, Шаманов, тоже. Маша вас посвятит. А я перечислю каждому из вас по два миллона рублей — вашу честно заработанную долю за честно украденную корону Чудовища.
Шаманов принял свое назначение с достоинством и благодарностью, видимо, рассудив в конце концов, что это на самом деле честь.