Рождение сверхновой (СИ)

Выпив вино, адвокат продолжает.
— Теперь что мы хотим получить…
ДонГи обречённо вздыхает.
— Нам нужно сто процентов акций.
— Только девяносто пять, — поправляет ДонГи, — ещё пять у мелких владельцев, по большей части спекулянтов.
— Допустимо, — немного подумав, выносит решение адвокат.
— И двадцать процентов у ещё одного владельца.
— Договаривайтесь. Через сутки жду ответа.
— Через двое. Тот совладелец не любит быстрых решений.
— Хорошо. Через двое суток в это время жду ответа.
После преодоления главного рубежа, разговор напоминает быструю перестрелку. По окончании адвокат встаёт, достаёт несколько купюр, кладёт на стол.
— Желаю удачи в переговорах с вашим партнёром. Аннён, господин президент.
Адвокат уходит из ресторана не слишком довольный. Пять миллиардов вон — та граница, на которой кончаются его бонусы. Ему была обещана четверть сэкономленной суммы от пяти миллиардов. Так что куш не удалось сорвать. Но результат удовлетворительный, хозяин будет доволен. С учётом того, что, по мнению адвоката, агентство «Music Modern» — наилучший вариант, результат можно назвать хорошим.
Квартира Агдан
23 апреля, время 13:35.
Я дома, валяюсь на диване и втыкаю в смартфон. Вчера после рандеву с его превосходительством Им ЧхеМу вернулась домой, по пути прошвырнувшись по магазинам. По дорогим, очень дорогим, глять, магазинам. В обычные мне ходу нет даже с охраной. Снесут и затопчут вместе с ней. Горжусь собой безмерно, затратила всего пятьдесят тысяч долларов и всё купленное несла всего в двух пакетах. Не очень больших, средних.
Вечером устроила себе мини-показ моды. СунОк, зараза, чуть один костюм не отобрала. Хорошо, что размеры у нас разные. И еле-еле отговорила покупать такой же. Настолько еле-еле, что впадаю в бешенство.
— СунОк, ты соображаешь, что ты собираешься делать? Полностью копировать мой костюм? С ума сошла? Если нравится ходить в одинаковой форме — топай в армию! Купишь точно такой же, я тебе его ножом изрежу.
Разозлила меня до предела! Деревенщина! Это я мысленно, конечно, сказала. Только кондовая деревенщина будет копировать чей-то, даже звёздный, наряд. Для нормального человека, например меня, появится в таком же костюме, каком ходила сестра, соседка, одноклассница смерти подобно. Я лучше голая пойду!
Прекрасно понимаю силу психологического удара, который пришлось выдержать Элизабет Тейлор, когда в 1961 году на приёме в Кремле она увидела Джину Лоллобриджиду в точно таком же платье, как у неё. О Джине умалчиваю, ходили слухи, что она так поступила намеренно.
На шум вышла мама. Я на её глазах заставила СунОк надеть костюм и принялась утверждать, что она в нём выглядит полной дурой. Незаметно подмигнула маме, и слава святым ананасам, она меня понимает.
— СунОк, тебе и правда не идёт, — мягко говорит мама.
— Ты в нём слишком плечистая. Выглядишь, как штангист, — добавляю я.
— Но тебе же хорошо! — с отчаянием в голосе вскрикивает сестра.
— У меня рост выше, плечи уже, талия тоньше. Мне можно играть с мужским стилем (костюм состоял из длинного приталенного пиджака и короткой юбки, всё чёрного цвета), тебе — нет.
СунОк недоверчиво оглядывает себя в зеркало.
— И юбка слишком короткая, тебе рано такие носить, — кидаю ещё один черпак дёгтя на ложку мёда.
Потом заставляю снять наряд.
— Знаешь, СунОк, если тебе хочется выглядеть идиоткой, то съезжай с квартиры, живи отдельно, а я объявлю, что мы больше не сёстры. Само собой, никаких дел с тобой иметь не буду.
Поясняю, глядя в изумлённые глаза:
— Слишком позорно для меня иметь настолько глупую сестру. Запомни и заруби себе на своём тупом носу: один раз наденешь то же самое, что у меня, я тебя изувечу. Эта твоя глупость намного опаснее, чем твоё предательство с акциями Кирин.
— Какое предательство? — продолжает пучить глаза СунОк.
— Ты выдала врагам конфиденциальную информацию о наших делах, значит, совершила предательство, — хладнокровно объясняю ей суть совершённого преступления.
 
— Каким врагам?
— Всяким. Ты всем рассказала, значит, и врагам тоже. Например, тем сорока восьми тысячам, которые петицию против меня подписали. Разве не враги? Враги. И ты им всё слила. А сейчас тебе загорелось нас обоих выставить дурами, у которых ни ума в голове, ни фантазии.
СунОк мрачно молчит, я добавляю риторический вопрос:
— Скажи, СунОк, ты специально норовишь меня подставить как можно сильнее?
Разговор заканчиваю повтором угрозы.
— Переубеждать тебя не собираюсь. Повторяю ещё раз: увижу, что купила такой же наряд, как у меня, я его ножом изрежу. А тебе лицо набью. Сильно.
— Юна! — вмешивается мама. Берёт сестру за плечи и уводит на кухню отпаивать чаем. И утешать.
— Только недолго, — захожу на кухню, — время вечернего тренажа скоро.
— Сегодня не буду заниматься, — бурчит СунОк обиженно.
— Будешь, — равнодушно поправляю я, — И не спорь со мной. Ты на месяц вперёд лимит споров исчерпала. Красота дело такое — требует самоотверженности и дисциплины. Ума бы тебе ещё…
Во время тренировки принуждаю её отжиматься и повторять пару фраз:
— Я должна слушаться свою сестру.
— Я никогда не должна одеваться, как моя сестра.
Такое ей устраиваю наказание. После ещё одного объяснения.
— Когда ты одеваешься, как я, это выглядит пародией и карикатурой. По простой причине: я красивее тебя. И будь ты раскрасавицей, тебе бы это не помогло. Я популярная звезда, публика автоматически считает меня более красивой и обаятельной, чем остальные. Даже если найдётся кто-то, кто объективно выглядит лучше меня.
— Ты, СунОк, норовишь выставить меня в смешном, карикатурном свете. И себя тоже, над тобой ещё больше смеяться будут. А как хейтеры обрадуются! Авторитетно скажут, что родная сестра намеренно высмеивает Агдан. Тебе приклеют звание: «жалкая пародия Агдан». Я окажусь в сложном положении, мне придётся объяснять, почему у меня сестра — идиотка. Так что давай, отжимайся! Ты должна небеса благодарить за то, что я не дала тебе такую глупость сделать. А ещё столичная жительница, таких простых вещей не понимаешь…
Но это было вчера. А сегодня…
Бинь-динь-динь, — мелодично звякает колокольчик, извещающий о получении электронного письма. Что там? О, контракт от «Хилтон», долго же они переваривали мои условия. Быстро, но внимательно просматриваю текст, подводных камней не вижу… а нет, есть кое-что. Получать буду по миллиону долларов в течение десяти лет, если хотя бы раз в году посещу их отель. В любой точке земного шара. Мне не нравится, но понимаю, что договор вполне адекватный, права и обязанности в равновесии. По высшему разряду, примерно так и получают самые высокооплачиваемые модели. Скорее, я даже в топе по этой категории.
Сбрасываю контракт ЁнЭ со своим положительным отзывом. Без консультации с юристом подписывать нельзя. Задумываюсь, а где она его возьмёт? А я где? А нет, у меня есть знакомый юрист, вернее, знакомый ЧжуВона. Отсылаю ЁнЭ инструкцию обратиться к ЧжуВону, связаться с этим невзрачным человечком, оформившим наш брачный контракт, и решить вопрос.
Все эти звонки отвлекли меня от главного. Я не вытерпела простоя и принялась заряжать песню Эдит Пиаф «Non, je ne regretted rien». АйЮ она, пожалуй, не подойдёт. А может и вытянет, диапазон у неё если не уникальный, то близкий к этому.
Лежу на животе, терзаю смартфон, болтаю ногами, на спине расположилась Мульча. Лафа, а не жизнь. Только откуда-то из подсознания пытается пробиться беспокойная мысль-воспоминание. Снова не удаётся поймать, заканчиваю записывать ноты, перехожу к словам.
 
Время 15:50
Заканчиваю со словами. Можно подавать на регистрацию. С исполнителем и аранжировкой решу потом. Накоплю побольше, а затем буду подбирать вокал. Значит, можно просто поваляться, как в старые добрые времена во время редких выходных.