Фейри-таун (СИ)
— Спокойной ночи, господин полицейский, — произнес он, выпрямляясь и застегивая молнию. — Если ты, конечно, будешь спать.
Он бесшумно зашагал к двери, а Арман, высвободившись, болезненно поморщился и поправил узел на полотенце.
У себя в комнате Вивьен содрал наконец джинсы, бросил на кресло футболку, скрутил волосы в узел на затылке и воткнул в него шпильку. Нашарил среди белья в ящике ту самую штуковину, которая так возмутила детектива Стюарта, тубу с лубрикантом и сел на кровать, опираясь спиной на подушку.
Розовый силикон быстро нагрелся в руке, легко проскользнул внутрь, пронизывая вибрацией от крестца до лопаток, Вивьен расставил ноги шире и надавил на основание, вгоняя его до самого стопера. Мурашки пробежали по бедрам и втянутому животу, он провел пальцами по коже, следуя тем же путем, по груди, шее и губам, а потом они будто сами толкнулись в рот, и Вивьен застонал, откидывая голову. Он и не сомневался, что его слышно — в полной тишине, да еще и с таким превосходным, как у Армана, слухом. Пальцы другой руки сжали твердый сосок, оттянули его, отпустили, погладили успокаивающе, едва касаясь, и снова сжали. До члена он в такие моменты старался не дотрагиваться, нравилось само ощущение, как тот пульсирует и истекает предэякулятом. Нравилось оттягивать оргазм до момента, когда в легких ничего, кроме запаха своего же возбуждения, не оставалось, когда губы и соски горели, а тело выгибалось от истомы. Ему иногда делалось жаль людей, чьей участью было стыдливое самоудовлетворение — тихое, быстрое, пока есть время и возможность, ночами и под одеялом. Пока спят дети и жена или муж, пока никто не видит. Он бы так не смог.
Обычно одного себя было вполне достаточно для классного оргазма, но сейчас, когда за стенкой к его стонам чутко прислушивался — он был уверен, что так оно и есть, — господин полицейский, до полного кайфа не хватило совсем немного. К примеру, одного маленького поцелуя за ухо.
Вивьен сполз ниже, осторожно сдвигая ноги и сжимая в себе продолжающую вибрировать игрушку — иногда было приятно просто лежать еще некоторое время, чувствуя заполненность.
— Чем закончилась вчерашняя встреча? — спросил Вивьен, выходя утром на кухню, где уже пахло кофе.
— Ничем, — произнес Арман, стараясь не пересекаться с ним взглядом. — Финн точно ни при чем. Нужно составить план дальнейших действий и…
Он вскинул голову и прислушался. Вивьен хотел спросить, что его насторожило, но услышал неторопливые и мягкие шаги — кто-то вплотную подошел к входной двери и терпеливо ожидал, когда ему откроют, не утруждаясь звонком или стуком.
***— Все из-за тупой стервы, которая не смогла решить проблему сразу, — ворчал Бес, покинув особняк на Прейри-авеню, в котором только что имел не слишком приятную беседу со старым кровососом — тот не хотел отдавать раритетный ключ, купленный на аукционе, и пришлось пудрить ему мозги, как Бес называл свое прирожденное умение сводить людей с ума. — А мне теперь за всех отдуваться. Бедный, бедный я! Я так грешен, что и монашка не пустит меня из жалости под свою юбку.
Буба тащился рядом, припадая иногда на передние лапы и нюхая землю — не так уж часто ему доводилось покидать пределы кладбища.
Корк отсыпал щедрые чаевые, сказав, что он должен выглядеть прилично. И хотя Бесу нравились потертые штаны и вечные мультяшные футболки, он все равно швырнул в мусорный бак бейсболку и толкнул дверь в бутик с зеркальной витриной, приказав псу ждать снаружи.
— Мне вот те белые джинсы с манекена, — кивнул он девушке-консультанту. — Ботинки тоже с него, любую черную футболку и полуспортивный пиджак.
— Примерим для начала? — улыбнулась та растерянно, видимо пытаясь соотнести его внешний вид с ценником любой из названных вещей.
Бес смахнул с лица волосы, усмехнулся, вытащил из кармана пачку купюр, свернул их и сунул в ее декольте.
— И носки.
Двух зайцев
Вошедший был того же розлива, что и Моро — фейри. От него даже пахло похоже, только более ярко, подавляюще.
— Я от вашего покойного отца, — произнес он, рассматривая по очереди то Армана, то хозяина дома. — В случае его смерти, что и случилось, я обязан передать вам письмо.
— Вы кто? — спросил Вивьен, выхватывая протянутый конверт.
— Бес. Меня так зовут.
Вивьен уже был в зале, стоя спиной к окну и разрывая бумагу, а Арман, не двигаясь, смотрел на гостя. Тот, так же не моргая, смотрел в ответ, и Арман кивнул в сторону кухни:
— Кофе?
— Холодное есть что?
Вивьен пришел спустя несколько минут, когда Бес устроился за столом со стаканом колы со льдом, протянул Арману письмо и замер, ожидая его комментария.
«Сын. Меня уже не будет, когда ты это прочтешь, поэтому считай, что это мой тебе привет с того света. Никто не знает точно, куда мы уходим после смерти, туда ли, куда и все люди, или у нас другой загробный мир, но я все равно буду помнить о тебе и по возможности оберегать, как не сумел при жизни. Я подтверждаю, что пишу эти слова по собственной воле и без чьего-либо давления. У меня осталось незавершенное дело, я прошу тебя закончить его — это дело всей моей жизни, и твоя собственная напрямую зависит от него. Человек, который принесет тебе это послание, объяснит, что нужно делать, пожалуйста, выполни его просьбу. Иначе все, чем я занимался, что нажил при жизни, вся твоя дальнейшая судьба станет прахом. И помни: что бы ни случилось и что бы ты ни узнал обо мне и нашей семье — мы тебя всегда любили как сына и как брата».
— Откуда у тебя это? — поднял глаза на так и не снявшего куртку парня Арман.
— Я получил его лично от покойного господина Моро еще до Рождества. У меня должок перед ним и его людьми, поэтому пришлось ввязаться, — ответил тот. — Почему именно мне доверили это? Потому что очень просто хранить секреты, если общаешься только с мертвецами. Они не отличаются болтливостью.
— Патологоанатом? — предположил Вивьен.
— Нет, как банально. Могильщик. Моя задача — отвезти тебя в самое ближайшее время в Луизиану, на болота Манчак, открыть дверь в построенный там в тысяча девятьсот десятом году дом и забрать то, что там находится. Не спрашивайте, что именно — я не знаю сам, мне скажут, когда прибудем. Предлагаю отправиться в аэропорт сегодня же и закончить это все. У меня на утро клиент.
— Один он не полетит, — сказал Арман, а Вивьен, забрав письмо, перечитывал его повторно.
— Хоть со всем вашим детективным отделом, только поскорее, — закатил свои необычные глаза Бес. — Жду вас через два часа, два места на самолет забронированы, а вы, — он флегматично дернул плечом и повернулся к Арману, — если успеете купить билет. Всего доброго, встретимся перед посадкой.
Бес ловко крутанулся на высоком стуле, слез с него, поставил пустой стакан в мойку и через секунду входная дверь захлопнулась за ним.
— Я должен заехать в участок, составить рапорт о сложившейся ситуации и сделать запрос на подтверждение личности этого субъекта, — произнес Арман, аккуратно поднимая стакан двумя пальцами и засовывая его затем в пакет для заморозки льда. — Без этого никто никуда не полетит. Ясно? И еще — ты уверен, что письмо писал твой отец?
— Да, это его почерк, — проговорил Вивьен, складывая бумагу так бережно, будто она могла рассыпаться. — И его интонация. Поэтому я склонен верить, что все это — правда. Хоть какое-то событие и шанс выяснить, что произошло с ними. От человеческой полиции все равно практически нет пользы. Только любопытно — что за дом на болотах?
— На Манчаке водятся аллигаторы, — шагая следом, напомнил Арман. — Водяных змей — как саранчи. Не переношу это место — там душно и жарко, местные видели, как всплывают трупы, утянутые на дно ураганом в тысяча девятьсот пятнадцатом году.
— Россказни. Они должны были разложиться за столько лет. Или их сожрали бы аллигаторы.
Открыв шкаф в спальне, Вивьен достал что-то, внешне напомнившее джинсы, но более эластичное, облепившее его ноги и зад как тонкий латекс. Поднял руки, схватывая волосы в узел резинкой на затылке, и Арман сглотнул, взглянув на его шею в вороте футболки. Опустил глаза ниже, но тут же пожалел: между расставленных длинных ног Вивьена захотелось просунуть руку. Ладонь на внутреннюю часть бедра легла бы идеально — большой палец к паховой ямке, указательный трется о шов.