Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Ты имеешь ввиду месяцы или годы? Он же наверняка не может существовать дольше этого.
— Я имела ввиду именно то, что сказала, Тирион. Он просуществует до тех пор, пока не будет разобран или уничтожен. Оставленный нетронутым, он переживёт этот мир, — объяснила она.
Тирион осознал, что у него отвисла челюсть. Он думал, что магия по самой своей природе была временна. Ничто из созданного им не держалось дольше нескольких часов. Использование линий и форм для усиления его визуализации иногда позволяло одной из его конструкций существовать дольше, но всё же ничто в его магии и близко не было к перманентности.
Ему пришла в голову и другая мысль:
— Тогда почему мир не завален забытыми заклинательными плетениями?
— Те, которые создаются надолго, вроде этого, мы разбираем, когда больше в них не нуждаемся. Те, что создаются для временного пользования, вроде боевых плетений, замыслены так, чтобы они распадались, когда их создатель отпускает их контрольную точку, — ответила она.
— Контрольную точку?
Она кивнула:
— Обычно это та точка, которая всё ещё находится в контакте с творцом плетения. Смотри.
Она зашевелила пальцами, и вперёд через разделявшее их пространство метнулось очередное заклинательное плетение. Тирион подавил своё рефлекторное желание уклониться или избежать очевидной атаки, и неподвижно замер. За несколько секунд плетение полностью его окружило. Кончик остался в руке у Лираллианты.
Она указала своей свободной рукой:
— Контрольная точка — здесь.
Тириону испытывал неприятную клаустрофобию внутри плотно обвившего его плетения, но проигнорировал свой дискомфорт:
— Значит, если ты его отпустишь, оно распадётся?
— Именно так, — ответила она.
— А что если его перерубить вне этой точки, скажем, в футе или двух от твоей руки?
— Перерезать его может лишь другое заклинательное плетение.
Тирион уставился на неё. Он давно уже измерил свою силу относительно её собственной, а также сил всех остальных, кого он встречал с тех пор, как начал сражаться на арене. Он знал, что был в два раза сильнее большинства Ши'Хар, а по сравнению с людьми порой и того больше. Ему казалось нелогичным, что они могли создать что-то, что он не мог разрезать.
— Отпусти меня, но не развеивай плетение. Я хочу посмотреть, смогу ли я его разрубить, — сказал он ей.
Её губы скривились в лёгкой улыбке:
— Конечно, можешь проверить правдивость моих слов. — Заклинательное плетение вокруг его тела размоталось и выпрямилось, приняв форму длинной, похожей на змею верёвки длиной более двадцати футов. Конец Лираллианта продолжала держать в руке.
Первая его попытка окончилась полной неудачей. Тирион встал в нескольких футах, и сперва попробовал огонь и ветер. Он и не думал, что они сработают, но хотел увидеть, как они будут взаимодействовать с материалом её заклинательного плетения. Никакого эффекта они не оказали, хотя ветер всё же заставил его немного зашевелиться.
Вообразив тонко отточенный силовой клинок, Тирион послал его в рубящем ударе, сложив в него умеренное количество силы. И был удивлён, когда его атака не сумела нанести ни малейшего повреждения. С тем же успехом он мог бить заклинательное плетение деревянной палкой, эффект был бы тем же.
— Бессмыслица какая-то, — пробормотал он. — Моя атака была гораздо сильнее этой штуки.
— Вопрос не в силе, — ответила она, — а в форме. Сырая магия слишком «мягкая», если можно так выразиться. Она является в наиболее основополагающем смысле неоформленной, сдерживаемой лишь непрестанным мысленным вниманием. Когда она соприкасается с заклинательным плетением, то эффекта от неё не больше, чем от воды, бьющей по камню.
«Созданный таким образом щит сделает бесполезными практически все мои атаки». Он бросил короткий взгляд на свои руки, уставившись на шедшие вдоль них линии.
— Позволь мне попробовать кое-что иное, — сказал он.
Она кивнула, и он создал силовой клинок вокруг своей правой руки, используя линию шрама, чтобы придать эйсару как можно более плотную форму. Из прошлого опыта он знал, что этот клинок будет крепче его предыдущей, чисто мысленной попытки, но он никогда не требовался Тириону ни для чего иного кроме как более эффективным образом придавать клинку форму. Теперь же он влил в клинок всю свою силу, а затем снова ударил по заклинательному плетению.
 
Откат от его распавшегося силового клинка заставил его отшатнуться. Ощущение было таким, будто ему в череп вонзили ножи. На долю секунды он подумал, что колдовской клинок оказался действенным, но заклинательное плетение всё ещё было невредимо, а у Тириона теперь раскалывалась от боли голова. Он тяжело сел на пол.
— Теперь ты понимаешь, Тирион? — спросила Лираллианта. Её тон был холодным, но в её ауре отражался лёгкий намёк на сочувствие: — Есть вещи, которые просто невозможны, даже для тебя.
Её снисходительность раздражала его больше, чем он осмеливался признавать:
— Нет. Я не понимаю. Что возможно и невозможно — это я должен узнать, но пока я отказываюсь признавать поражение. Этот способ, может, и не сработал, но это не значит, что нет другого.
— Значит, ты попробуешь снова? — спросила она без какого-либо намёка на насмешку.
Он застонал:
— Нет, думаю, пока хватит. Мне нужно отдохнуть… и подумать. Ты хотела бы, чтобы я сыграл тебе этим вечером?
— Позже, — ответила она. — Отдохни немного, я вернусь. Я предпочитаю твою музыку тогда, когда твой разум ясен и расслаблен.
— Как пожелаешь, — сказал он ей, и она ушла.
Тирион наблюдал за тем, как она уходит, позволяя своему разуму лениво следить за качанием её бёдер, когда она изящно шла прочь. Чисто женская походка её тела завораживала, несмотря на её холодную манеру держаться, и напоминала ему о Кэйт.
«Несмотря на чужеродный ход её мыслей, её теле всё же двигается так же, как и у любой человеческой женщины». Он всегда полагал, что женщина качает бёдрами из-за какой-то черты своей личности, но теперь задумался, не было ли это результатом какой-то разницы в бедренных костях.
Эти мысли привели к воспоминаниям о его последних мгновениях с Кэйт, и его щёки покрылись румянцем. «Она определённо ошибалась насчёт того, что Лираллианта меня любит, как домашнее животное или как мужчину, но о её готовности помочь Кэйт была права».
Проголодавшись, он решил поесть кое-что из оставшейся в его путевой суме еды, не став готовить этим вечером. Ему ещё нескоро снова удастся достать хлеб, и Тирион знал, что потом ему этой еды будет очень не хватать, но сохранить её не было никакой возможности. Если он будет хранить её слишком долго, то она просто заплесневеет.
Роясь в сумке, он заметил квадратный свёрток из промасленной ткани. Тирион не помнил, о том, чтобы клал его туда, и пока он его вытаскивал, его магический взор изучил то, что было внутри, до того, как пальцы развязали бечёвку вокруг свёртка. Внутри была какого-то рода металлическая проволока.
Он не понимал, пока не увидел их своими собственными глазами. Бронзовые струны. Объяснение могло быть лишь одно. Его мать упаковала свои запасные струны для использования в его цистре. Они были ценными вещами, их было нелегко достать. И пока, если одна из её струн порвётся, то пройдёт довольно много времени, прежде чем она сможет найти замену.
Что-то влажное упало на промасленную ткань в его руках, и его взгляд затуманился. Вытерев глаза, он сел, и бережно прижал свёрток к груди.
— Ты не заслуживаешь сына вроде меня, Мама, — тихо сказал он, снова пытаясь высушить слёзы. Однако его усилия ушли впустую, и в конце концов он сдался, сев, и позволив вечеру опуститься вокруг, пока сам он полностью погрузился в мысли о доме, куда больше не мог вернуться.
   
Глава 44
 
— Это бессмыслица какая-то, — пожаловался Мэттью.
— Что именно? — спросил я.
— Почему он теперь называет себя Тирионом? Его же зовут Даниэл.