Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Что!? — с некоторой обеспокоенностью сказал я. Судя по всему, мои меры безопасности были недостаточны, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, было неожиданным. Я значительное количество времени потратил на составление планов на крайний случай. Любой человек, боящийся, что боги могут искать мести его семье, сделал бы так же… если бы у него были ресурсы, которыми я обладал.
Пенни положила ладонь мне на предплечье, заставив меня замереть ненадолго:
— Этого не случится, Морт. Я выбрала иной путь. Послушавшись совета своей другой ипостаси, я смогла остановить видение, и лишить себя этого знания. Теперь мой выбор заключается просто в том, чтобы подготовиться, вместе с тобой, к тому, что грядёт.
Я в недоумении покачал головой:
— Что ты можешь сделать, Пенни? Не то, чтобы мне когда-либо нравились твои видения, но знание было твоим единственным преимуществом, — сказал я, и остановился прежде, чем произнёс «ты беспомощна».
— Я знаю, о чём ты думаешь, — внезапно сказала она, — и ты знаешь, что есть другие варианты. Дай мне силу, Морт. Позволь мне защитить наших детей, — впилась она в мои глаза своим выразительным взглядом.
— Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю. Я никогда не восстановлю эти узы, Пенни, — прямо заявил я.
Она зарылась ладонью мне в волосы:
— Не эти узы… узы с землёй — сделай мне одной из своих Рыцарей Камня.
— Есть предел тому, что я могу… — начал я. — Я могу создать лишь двадцать рыцарей.
— Не корми меня байками, Мордэкай. Ты взял это число с потолка. Уверена, что ты сумеешь сделать ещё одного, если действительно посчитаешь это необходимым, — возразила она.
— Лишь несколько часов назад ты разозлилась, когда я использовал магию на детях. А теперь ты хочешь, чтобы я сделал с тобой нечто гораздо более серьёзное. Мы не знаем, какой у этого может быть эффект. Что если ты больше не сможешь иметь детей? Или если они будут мертворождёнными? — сказал я, и в моей голове появились видения детей, твёрдых как камень.
— Я — не одна из детей, и если ты не дашь мне силы для их защиты, то кто их защитит? — с чувством ответила она.
— Я защищу! — рявкнул я в ответ. — Ты видела, что делают с людьми узы земли. Мне уже пришлось отпустить и заменить троих из них.
— Ты не можешь защитить всех, Морт! Мы уже усвоили этот урок, и все те планы и приготовления на случай непредвиденных обстоятельств, которые ты создал за годы — это лишь планы. Когда они придут за всеми нами, твои планы обратятся в хаос за считанные мгновения. Мне нужна способность защищать наших детей, и, если честно, мне плевать, какова будет цена. У нас сейчас четверо детей, и я бы предпочла сохранить их, а не волноваться о том, смогу ли я иметь ещё детей в будущем.
Когда она закончила, то просто остановилась, впившись в меня взглядом. Я видел в её взгляде отчаяние, то же самое отчаяние, которое я бы чувствовал, если бы оказался перед лицом нашей нынешней ситуации, будучи лишённым любых собственных сил. Я почувствовал, как моя любовь к ней выросла, как всегда и бывало, и без колебаний изменил свою позицию. Я знал, что мои возражения были основаны исключительно на страхе, страхе потерять её, но мы оба страшились кое-чего похуже… потери семьи. Это был миг ироничной трагедии и товарищества, и того и другого одновременно. Трагедия заключалась в том, что я осознал, что при необходимости я готов был обменять её безопасность, её жизнь, на наших детей. Товарищество заключалось в том факте, что она разделяла со мной это решение, что в случае необходимости они были для нас важнее наших собственных жизней. По сравнению с их безопасностью мы оба имели второстепенное значение.
— Я никогда бы не смог выбрать для своих детей мать лучше тебя, — внезапно сказал я, положив ладонь ей на щёку. На её лице проступило любопытство, в ответ на моё изменение позиции, поэтому я объяснил: — Я любил тебя больше своей собственной жизни, больше, чем я вообще думал, что могу любить. А потом у нас появились дети, и где-то по ходу дела, не осознавая этого, я стал любить их так сильно, что теперь я готов рискнуть тобой ради них… и я каким-то образом всё равно люблю тебя больше, чем когда-либо раньше.
 
Я ощутил, как слёзы проступили у меня на глазах, но Пенни каким-то образом всё равно успела заплакать раньше меня — её лицо уже было мокрым, когда она ответила:
— Это нечестно, Морт. Ты не можешь просто остановиться, и сказать что-то подобное посреди спора, — сказала она, и вытерла щёки: — Посмотри, что ты натворил.
Я притянул её к себе, и какое-то время мы так и сидели, просто дыша, и черпая успокоение в объятиях друг друга.
— Я дам тебе узы, — наконец сказал я ей, — но я не сделаю тебя одним из моих рыцарей.
Она кивнула, бросив взгляд мне в лицо:
— Я и не просила тебя делать меня рыцарем, но раз уж ты это упомянул… то почему нет?
— Я не хочу, чтобы тебя связывали какие-то клятвы — ни мне, ни нашему народу, ни кому-либо ещё. Я дам тебе силу, но я хочу, чтобы ты использовала её исключительно по своему усмотрению, и под этим я имею ввиду — если тебе понадобится бросить всех и всё остальное, чтобы спасти наших детей… то именно так и поступай, — объяснил я.
— Спасибо, — сказал она, сжимая меня ещё сильнее.
— Не благодари меня, — сказал я ей. — Это — отчаянные решения, и в конце концов нам придётся расплачиваться за них. Я просто хотел бы, чтобы тебе не пришлось расплачиваться вместе со мной.
Мы не стали дальше тратить время, и той ночью, в нашей тёмной спальне, я связал часть земли с Пенни. Я не мог изменить это решение, но я всё равно чувствовал себя так, будто обрекаю её на какую-то ужасную участь. После этого мы тихо лежали, дожидаясь сна, который так и не пришёл.
  
Глава 12
 
Следующее утро наступило как обычно, вне зависимости от моих желаний по этому поводу. Каким-то образом, несмотря на отсутствие хорошего сна, я был не таким усталым, каким себя ожидал. Пенелопа, в отличие от меня, прямо лучилась энергией. Она пыталась вести себя как обычно, но было легко видно, как её обрадовали узы с землёй. Её шаги стали более пружинистыми, и она искала любые поводы двигать тяжёлые предметы, двигать которые у неё обычно не было причин.
Она пробовала свою новую силу. К счастью, поскольку она уже не в первый раз имела дело с улучшенной физический силой, она не допустила никаких обычных ошибок (тех, которые она делала, когда только стала моей Анас'Меридум).
— А теперь ты что делаешь? — спросил я, когда она зарылась в один из наших старых шкафов.
— Моя броня, — мгновенно ответила она. Она, конечно, имела ввиду свою кольчугу, которую я ей давно зачаровал, когда ожидал, что ей придётся постоянно защищать свою жизнь, и мою.
— Она не там. Она — вон в том сундуке, ближе к низу, — указал я на один из наших тяжёлых дубовых сундуков, стоявший в углу комнаты.
— Спасибо, — ответила она, перестав искать, и пошла открывать означенный сундук. Вытаскивая броню, она сделала наблюдение: — Иногда ты действительно меня пугаешь, Морт. Я знаю, что ты можешь чувствовать предметы на большом расстоянии, а также видеть внутри многих вещей, но как, чёрт возьми, ты смог так быстро найти что-то вроде этого в комнате, настолько наполненной другими вещами? Это кажется чем-то нечеловеческим.
Моих губ коснулась ухмылка, пока я подумывал о том, чтобы оставить ей ложное впечатление о моих способностях. Наконец я решил, что честность будет лучшей политикой:
— Броня светится в моём магическом взоре, поэтому она, и другие зачарованные предметы в комнате, хорошо заметны, как светлячки.
 
— Ох, — приостановилась она. — Надо было догадаться.
— Ты же не собираешься надеть её сейчас? — с некоторой озабоченностью спросил я. Я не желал пока объяснять изменения в её физической удали. На самом деле, я предпочёл бы хранить это в тайне. Прошлое научило меня, что неожиданность иногда была самым лучшим из возможных преимуществ. Соответственно, я теперь хранил больше тайн, чем кто-то вообще знал, даже Пенни и Дориан, хотя я и убедил себя, что это было для их же собственного блага.