Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Глазея, я увидел, как тёмная масса повернулась, и я каким-то образом ощутил, что она меняет своё положение, чтобы обратиться ко мне лицом. Появился огромный глаз, и я почувствовал себя крохотным под его взглядом… страх пронзил меня, когда я осознал, что оно меня видит. Оно знало обо мне. «Мал'горос!».
Сев в кровати, я обнаружил, что продрог и тяжело дышу, будто я бежал целую милю, а потом был облит прохладной водой. Мой сон всё ещё ясно стоял у меня в голове, и, что хуже, я был уверен, что это было нечто большее, чем просто ночной кошмар. Мои уши уловили звук натужного дыхания, и я осознал, что Пенни извивалась на кровати рядом со мной. Её тело сворачивалось, и боролось с одеялом, которое она накрутила на себя. «Это объясняет, почему мне холодно».
Но эта мысль едва мелькнула у меня в голове, жена меня волновала больше. Её глаза открылись, и она уставилась в потолок застывшим взглядом, будто то, во что упёрся её взгляд, парализовало её страхом.
— Проснись, — сказал я, положив ладонь ей на плечо.
Заволновавшись, я начал трясти её, надеясь пробудить её ото сна, когда случилось нечто небывалое. Её взгляд направился на меня, фокусируясь, а её губы двинулись:
— Не надо.
— Ты проснулась? — спросил я.
Её голос звучал странно.
— Нет, но если продолжишь трясти, то проснусь. Не делай этого, Морт. Позволь мне договорить с ней, — закончила она, и закрыла глаза.
— С кем договорить?
— С Пенелопой из настоящего, — тихо ответила она.
Ну, этот ответ меня ошарашил. Я-то думал, что это я говорил с Пенелопой из настоящего, что бы это ни значило. Её тело перестало метаться, и успокоилось, так что я, по крайней мере, почувствовал себя лучше. До того момента, когда её губы начали двигаться, в то время как она бубнила себе что-то тихо под нос, недостаточно ясно, чтобы я мог понять. За прошедшие годы у Пенни было некоторое количество важных видений, и немало менее важных, но они никогда не были вот такими. В большинстве случаев она обмякала, замирала, или будто теряла сознание. Раз или два она начинала трястись, но сегодня она, похоже, вела внутренний диалог, не будучи на самом деле спящей.
— Я действительно надеюсь, что ты не собираешься начать выдавать загадочные послания, когда проснёшься. Я уже сыт ими по горло, спасибо большое, — сказал я, не особо надеясь, что она услышит меня. Да и сомнительно было, что её собеседницу особо интересовало моё мнение.
Она снова посмотрела на меня:
— Это не всегда легко. Иногда ты думаешь, что простые утверждения, вроде «помоги близнецам переодеться», являются загадочными. Откуда мне знать, что ты поймёшь, а что — нет?
Я неуверенно уставился на неё:
— Я обращаюсь к Пенни из настоящего, или к «Пенни неизвестной»?
Она нахмурилась:
— С чего ты взял? Ты что, наблюдал за моим видением?
— Нет, ты сказала мне перестать тебя донимать, а когда я спросил, с кем ты говорила, ты сказала «с Пенни из настоящего», — проинформировал я её. — У меня сложилось чёткое впечатление того, что ты была не совсем собой.
Выражение её лица было красноречивее любых слов. К сожалению, как и с её предыдущим бормотанием, я и надеяться не мог на то, чтобы понять, о чём оно говорило. Наконец она произнесла вслух, положив конец моему замешательству:
— Тебе это не понравится, но у меня было ещё одно видение, и это видение не похоже ни на одно из тех, что у меня были до сих пор.
— Ага, — мудро кивнул я.
— Я увидела предвестие грядущих тёмных времён. Боги ходят по земле напрямую, и мы все в опасности… — начала она.
— Эту часть я уже знаю, — сказал я, перебивая её. — У меня был свой собственный сон.
Пенни бросила на меня раздражительный взгляд. Ей редко нравилось, когда её перебивали:
— Ладно, тогда я могу перейти к главному. Я встретила саму себя, и получила адресованное тебе послание, и выбор.
— Пенелопа Купер, клянусь могилой моего отца, если ты дашь мне какое-то странное и непонятное послание, вроде «Остерегайся человека, что не отбрасывает тени, ибо он боится ветра», то это будет последним твоим действием в этой жизни, — серьёзно сказал я ей.
 
Она покачала головой, что заставило ослабленный узел её волос совсем распуститься. Карие волосы рассыпались вокруг неё неопрятными локонами.
— Нет, в этом послании нет ничего таинственного… если ты просто позволишь мне закончить, и меня зовут Пенелопа Иллэниэл, если ты забыл. Мы женаты.
— Мы перестанем быть женаты, если ты не скажешь мне всю правду, — сказал я, слегка обидевшись. — Семь лет назад ты заставила меня думать, что ты погибла, и это меня едва не убило. Мне плевать, о чём тебя предупредили твои пророческие силы — на этот раз тебе лучше сказать мне всё.
В уголках глаз Пенни пролегли полные сочувствия морщинки:
— Скажу. Здесь нет ничего скрытого, по крайней мере — в настоящем. Я могу рассказать тебе всё, что знаю.
Прежде чем она смогла продолжить, я вставил:
— Что ты имеешь ввиду, говоря «в настоящем»?
— Если ты заткнёшься, то я тебе расскажу! — огрызнулась она в ответ.
Я был уже взведён, но приостановился на миг, и, подумав, решил, что в её словах был смысл. Я без дальнейших комментариев закрыл рот, и махнул руками, показывая, что она может продолжить.
Помедлив немного, она так и сделала:
— Начну с начала. Как и ты, я видела, как боги прорвали дыру в ткани мира, что позволило им полностью перейти сюда, но в отличие от того, как перешёл Сэлиор, на этот раз они сумели перейти без помощи с нашей стороны.
Я прикусил губу. Было ясно, что её видение включало в себя гораздо больше подробностей, чем моё, но я пока не осмеливался задавать ей вопросы. Я сделал себе мысленную пометку поднять этот вопрос, когда она закончит. «Перейти к нам без помощи кого-то могущественного на нашей стороне для них не должно быть возможным».
— Все трое оставшихся Сияющих Богов вошли в наш мир, и следом за ними перешёл Мал'горос. Я не уверена, что это значит, но точно могу сказать, что ничего хорошего в этом нет, — сказала она мне.
Я кивнул, из всех сил стараясь позволить ей закончить. «Я семь лет ждал их возмездия — с того дня, как я заточил их брата в камень», — мысленно заметил я, — «но я всегда надеялся, что они будут приходить по одному… а не так!»
Пенни сделала глубокий вдох:
— Вот это — та часть, которая тебе может не понравиться.
— Почему?
— Потому что я больше ничего не знаю, моё видение было кем-то прервано, и мне дали выбор: знание, но отсутствие возможности изменить исход, или невежество, но с надеждой защитить своих близких, — закончила она, и замолчала, ожидая моей реакции.
К этому моменту я получше взял себя в руки, и ответил ей более контролируемым образом:
— Во-первых, я хотел бы знать больше подробностей о том, с кем ты разговаривала.
— С собой, — ответила она. — Я говорила с будущей версией самой себя, той, которая видела видение, которое я готова была вот-вот увидеть.
— Я так и подумал, что она показалась знакомой, — пробормотал я. — Так зачем тебе было прерывать своё собственное видение?
— Это было единственным оставшимся у меня выбором. У другой меня всё пошло плохо. Она каким-то образом смогла предупредить меня, чтобы начать сначала. По какой-то причине неведение может дать больше надежды, чем знание, — ответила она.
Я ощутил колебание в её голосе.
— Так значит ли это, что наши действия изменят её будущее? Или она — из другого будущего? — спросил я. У меня кружило голову от возможностей.
Пенни положила ладонь мне на подбородок:
— Будь внимательнее. Не позволяй своему большому мозгу увести тебя в сторону. Важно то, что она дала нам шанс выбрать получше. Согласно тому, что она мне сказала, у нас есть по крайней мере неделя, или больше, а если бы я приняла всё знание, которое предоставило бы мне видение, то мой выбор был бы зафиксирован, и мы скорее всего потеряли бы кого-то из наших детей, или даже их всех.