Попутчица (СИ)
Наверное, это странно, но я почему-то таким словам практически не удивилась, разве что самую малость. Всё-таки хоть немного зная эту девушку, я понимала примерно каких поступков от неё можно ждать.
- А ведь я знала, что ничего не добьюсь этим разговором, - с губ невольно сорвалась усмешка, причём самая простая, без желчи и каких либо колкостей. В самую первую секунду хотелось ответить ей так,...чтоб надолго запомнила, а потом подумала, зачем мне это нужно? Сама зальюсь ядом и в ответ ничего путного не услышу. - Только зря потратила время. Продолжай действовать в том же духе, посмотрим, что из этого выйдет. Хотя и сейчас можно сказать, что ни для кого из нас ничего хорошего не будет.
Тихо разувшись в прихожей, я на цыпочках пробралась в спальню, где Тимур, нервно отмеряя шагами комнату, орал на кого-то в трубку, за то, что этот неизвестный чуть не сорвал важную сделку. Заметив меня, мужчина заслонил ладонью мобильный, шепнув, что освободится через минутку и вышел дальше покрывать благими словами какого-то несчастного бедолагу.
Чувствуя, как хоть немножко утихшее за суетой минувшего дня волнение сейчас поднимается с новой силой, я подошла к шкафу и на какие-то несколько секунд просто замерла у двери. Прислонившись лбом к холодной полированной поверхности, я подловила себя на мысли, что совершенно не хочу здесь находиться. Не только в этой квартире, а вообще в городе. Появилось дикое желание бросить всё и просто уехать. Куда угодно лишь бы подальше...от собственной жизни? Слабачка. Да я жалкая ничтожная слабачка и мои поступки тому в подтверждение. Ни один сильный человек не бежит от своих проблем. Спрятаться за тысячей километров это не выход. Сколько можно бегать от самой себя? Сколько можно жалеть себя, жаловаться на жизнь, винить кого-то в собственных бедах? Не пора ли перестать ныть и взять ситуацию в свои руки?
- Устала? Хочешь, я чего-нибудь вкусненького приготовлю?
Обвив ладонями мою талию, Тимур прижал меня спиной к своей груди, положив голову мне на плечо. По телу тут же пробежала волна приятной волнительной дрожи, а в груди поселилось какое-то тёплое, хоть и с долей определённой грусти чувство.
- На кого ты так кричал? - оставив вопрос мужчины без ответа, я слегка обернулась к нему, невольно потёршись носом о его колючую щёку. Не знаю почему, но всегда обожала эту его лёгкую небритость, а ещё первый раз за долгое время я испытала это ни с чем несравнимое чувство тихого, не кричащего, абсолютно спокойного счастья, которым, наверное, можно насладиться только в объятиях любимого человека. И в первый раз за все время, что мы жили вместе, я поняла, что это МОЁ счастье. НАСТОЯЩЕЕ счастье, которое я испытываю прямо сейчас, именно в эти секунды, а не ворую из прошлого. Наверное, нельзя даже описать, какой груз упал с моих плеч, когда я наконец поняла такую простую истину.
- Да так, один баран напортачил с бумагами. Завтра придётся весь день за него отдуваться. А ты где была так долго? У тебя же сегодня на работе выходной был?
- Заехала к подруге, - я долго колебалась, не зная, стоит ли рассказывать Тимуру про наш разговор с Кариной, но в итоге решила, что это ни к чему. Всё равно никакого результата он не принёс. - А что там с Парижем? Ты, когда должен лететь?
- Полетит Славка. Он занимался этим проектом и его присутствие на тендере будет более продуктивно.
- Зря. Я бы на твоём месте никому не давала возможность полететь вместо себя в Париж.
- Да я бы тоже не упустил этот шанс, если бы одна вредина согласилась лететь со мной, - притворно-сердито на меня взглянув, Тимур ещё сильнее сжал меня в объятиях, положив подбородок мне на макушку. - А может, ты ещё передумаешь, Шмакодявка?
Мерзавец. Тут же захотелось ущипнуть его в бок, причём сделать это как-нибудь побольнее. Ведь знал, очень хорошо знал, как на меня действует это слово - 'Шмакодявка'. Уже тысячу раз злилась на себя за то, что после него становилась слишком покладистой, добренькой и даже какой-то ручной. И Тимур этим всегда нагло, абсолютно без зазрения совести пользовался. Возможно, я и сейчас бы сдалась, пойдя у него на поводу, тем более перспектива уехать с ним в Париж сама по себе была очень заманчивой, но...мой врач посоветовал мне появляться у него как минимум раз в неделю. И хотя, как мне сказали, беременность протекала очень хорошо, учитывая, что срок был ещё совсем маленьким, я сама опасалась каких-то длительных перелётов и путешествий.
- Нет, не передумаю, - обернувшись к мужчине, я с бешено стучащим сердцем поняла, что надо как-то обосновать свой ответ. А точнее пора наконец открыть всю правду, учитывая то, что Тимур просто обязан её знать. - Знаешь, я давно...точнее, не то чтобы давно, просто...Тимур, я хочу тебе сказать, что скоро у нас...
Мой бессвязный, явно ничего не объясняющий, а вероятно только больше запутывающий мужчину лепет прервал неожиданный звонок. Чертыхнувшись, мужчина недовольно скривившись, достал мобильный, ответив на вызов и уже через пару минут его лицо мертвецки побледнело, а голос стал ужасающе холодный. Отстранившись от меня, он судорожно прижал телефон к уху, уже через несколько секунд разговора перейдя на крик:
- Что? Когда? Как это случилось? В какой он больнице?!
Только, когда мужчина бледный как полотно, опустил телефон, я, чувствуя, как волна какого-то непонятного ледяного ужаса обхватывает липкими когтями каждую частичку тела, решилась разрушить тишину.
- Что случилось?
- Саша магниты проглотил, - едва шевелящимися губами тихо прошептал Тимур. - Он в больнице.
Не дав Вербицкому даже словом возразить, я поехала с ним. Если честно, всё время пока мужчина бешено гнал машину, я хоть и волновалась, но почему-то была уверенна, что ничего страшного не случилось. Может потому что не имела медицинского образования, и не знала, какую опасность таит для ребёнка 'обед' из магнитов. Может, я просто считала, что это какая-то очередная уловка Карины, созревшая в её воспалённом уме после нашего разговора. А может совершенно не могла поверить, что с этим ангельским малышом, с румяными щёчками могло случиться что-то плохое. Но, как только мы приехали в больницу, я с ужасом поняла, что ни одна из моих версий не подтвердилась. Карина билась в истерике, сразу же со слезами бросившись к Тимуру и начав что-то истерически, совершенно невнятно кричать. Из всего этого бессвязного потока слов, я поняла только, что Саша стащил с холодильника пару магнитов и проглотил их, причём сознался в этом не сразу, а только через пару часов, видимо, когда ему стало плохо. Малышу уже сделали рентген и всё подтвердилось. Два магнита застряли в горле, ребёнка положили в больницу, а Карине сообщили, что если посторонние предметы не выйдут естественным путём, будут делать операцию. Меня такое известие повергло в шок, чего уж говорить о Тимуре и Карине, которые были бледнее полотна и с диким ужасом смотрели на дверь, за которой сейчас был их сын под присмотром врачей. Вербицкий несколько раз порывался ворваться в кабинет, но мне, вместе с Кариной и подлетевшей медсестрой еле как удалось его удержать. Сейчас было самое главное не мешать врачам делать свою работу и не поднимать панику, в конце концов, всё могло оказаться вовсе не так страшно, по крайне мере миловидная и очень добродушная девушка в белом халате уже больше получаса пыталась нас в этом убедить. Когда медсестра, уверившись, что все более-менее пришли в адекватное состояние, оставила нас, мы все трое ещё минут двадцать, которые тянулись, словно вечность, сидели на одной кушетке бок о бок друг с другом. Тимур в центре, мы по краям. Символическая картина. Мужчина, его жена и...любовница. Только сейчас об этом никто не думал. Наверное, впервые, мы - самые отвратительные на свете эгоисты, отодвинули свои собственные чувства в сторону и думали только о том, что сейчас происходило с этим маленьким светловолосым существом.
Когда врач наконец-то, видимо дождавшись того момента когда терпение всех было на пределе, вышел в коридор, Карина с Тимуром спрыгнули с кушетки, в одну секунду подлетев к мужчине. А я...я осталась сидеть. Просто почувствовала, что буду лишней. И надо сказать - не прогадала. Краем уха уловив, что ситуация не критична и возможно, операция вовсе не понадобится, я испытала неимоверное облегчение. Зато, когда Карина видимо от переизбытка чувств (в том состоянии, в котором она пребывала в эти минуты, девушка вряд ли могла делать что-то специально) прильнула к Тимуру, спрятав мокрое от слёз лицо у него на груди, а он, то ли желая её утешить, то ли...просто поддавшись какому-то порыву, обнял её в ответ, поцеловав в макушку и крепко прижав к себе, как меня всего пару часов назад, я испытала сильную, до ужаса острую боль в груди. Ощущение, что о моём присутствии просто забыли, сложилось моментально. И вроде бы,...на что мне обижаться? Их ребёнок в опасности, они должны быть вместе, поддержать друг друга, это нормально. Какая в такой ситуации может быть обида? Но...то, что я испытывала в эти минуты вряд ли можно было назвать обидой. Да это даже не было ревностью. Просто ко мне совершенно неожиданно пришло такое простое и в то же время в одну секунду разрушившее все самые нереальные мечты на счастливую жизнь с Тимуром понимание того, что у него уже есть семья. Именно СЕМЬЯ, которая никогда, ни при каких обстоятельствах не может быть бывшей. Разве есть разница в том, разведутся ли они с Кариной или нет? У них есть ребёнок - нить, которую невозможно порвать и которая, если и не навсегда, то уж точно на долгие годы связывает их. А я? Я ведь тоже жду от него ребёнка...или это другое? Может, если Тимур ни о чём не узнает, так будет даже лучше? Ему не придётся метаться между двух огней. Он останется в семье, с теми людьми, с которыми и должен быть рядом, которых любит....Ведь если бы не любил, стал бы он сейчас убаюкивать Карину в своих руках как маленького ребёнка и успокаивать её тем, что она ни в чём не виновата и всё будет хорошо? Это я здесь лишняя. И только сейчас, когда они обнимаются как самые близкие друг другу люди, даже не смотря в мою сторону, я это наконец очень хорошо понимаю. Значит надо промолчать. Просто уйти с дороги и не мешать. Начать строить свою собственную жизнь, без Тимура. Ведь однажды у меня это уже получилось. Хорошо или плохо - неважно. Главное, что это реально и необходимо.