Драго Том 1 (СИ)

Я, готовый в любой момент вмешаться, так и наблюдал за происходящим на экране ассистанта, записывая видео. И видел, что Жаклин — а падая, она раскинула руки, сейчас нащупала бутылку с виски. Линден этого не замечал, но женщина, рукой на отлете перехватив бутылку за горлышко, с криком ударила.
«Артур бил-бил, не разбил. Жаклин полежала, бутылкой махнула и все в клочья» — переиначил внутренний голос присказку. Потому что бутылка от удара разбилась, и виски вперемежку с кровью хлынул в лицо женщины. Линден же, заревев, начал ее душить. Жаклин, захрипев, ударила оставшейся в руке розочкой ему в щеку. Линден, захрипев и теряя кровь заревел еще громче, Жаклин застонала глуше, а я подавил желание сделать фейспалм.
Может быть Жаклин и спец в финансовых операциях — столько миллионов выводить незаметно для регуляторов, но вот убить человека, находясь в идеальной для этого позиции у нее как-то не удалось.
Надо бы, конечно, было сразу ей помочь, но… она холодный и беспринципный делец. Как хирург, который без эмоций отрезает руки-ноги у пациентов с гангреной. Разница только в том, что Жаклин, да и вообще большая часть финансистов, это такие люди, которые походя и без эмоций словно отрезают здоровые руки-ноги у случайных людей. И то, что она сейчас вдвоем с Линденом там барахтается — так ей и надо. Я словно видел в происходящем некую вселенскую справедливость.
Выключив запись видео — и так наснимал достаточно, я быстро и бесшумно подошел к Линдену и ударом ноги снял его с Жаклин. Подобрав вазу, швырнул ее с размаху вниз, в голову высокопоставленному стражу порядка. Поморщился от характерного звука столкновения черепа и массивной мраморной вазы, после протянул руку Жаклин.
Она этого даже не заметила — взгляд безумный, сипло дышит и вообще не понимает, где она и что происходит. Несильной, лечебно-гомеопатической пощечиной, даже легким похлопыванием, привел Жаклин в чувство, пощелкал пальцами, заставляя сфокусировать взгляд. Помог подняться и отвел ее в ванную комнату, не снимая платья начал мыть ее из душа, смывая виски и кровь Линдена с ее лица, волос и плеч.
Смывая с Жаклин кровь сильным напором воды, постепенно делал температуру меньше и меньше. И когда вода стала по-настоящему холодной, Жаклин даже начала повизгивать. Но уйти от струи холодного душа не пыталась — она меня определенно боялась.
— Ориентируешься в доме? Была здесь? — спросил я, выключая воду.
Жаклин мелко покивала.
Ткань платья, кстати, под тугими струями воды сначала намокла, но высохла практически моментально. И только мокрые волосы напоминали о том, что Жаклин только что стояла под душем. Но мокрые волосы ее не сильно беспокоили — она сейчас находилась в прострации, от шока пережитого.
В принципе, я ее понимал — не каждый даже подготовленный жизнью человек спокойно выдержит произошедшее. А уж обычный советник по финансовой политике… это, конечно, та еще акула, но эта акула атакует на расстоянии. Одно дело решать судьбы нажатием кнопок, а совсем другое убивать конкретного человека в полном контакте.
Жаклин между тем, выходя из оцепенения, задрожала — крупно, всем телом. Так, что зубы начали выбивать громкую дробь. Женщина сейчас стояла, вжавшись спиной в кафель ванной, обхватив себя руками и с испугом глядя на меня.
Все же не совсем верит, что я оставлю ее в живых. Видно, что боится все сильнее — Линдена она не убила, но понимает, что характерная запись у меня есть. И понимает, что если я ее намерен убить, то делать это буду здесь и сейчас. Личного терминала у нее нет, запись с линз не ведется, и вопрос только в направленном падении головой на мраморный бортик душевой кабины.
— Да не волнуйся ты, — успокаивающе поднял я руки с обращенными к Жаклин открытыми ладонями. — Немного неудобств, пара дней, и скоро ты будешь жить как раньше, хорошо и счастливо. Даже лучше и счастливее чем раньше. Если, конечно, в очередные авантюры влезать не будешь.
Жаклин очень-очень хотела мне верить. И, глядя в глаза, часто-часто закивала. Зубы ее застучали при этом еще громче.
 
— Найти что-нибудь переодеться, — произнес я, разворачиваясь и уходя.
Нет, мне конечно платье Жаклин нравится, но уж очень оно для Полигона дорого выглядит. Да и туфли у нее в негодность пришли, не босиком же ей ходить.
Выходя из ванной, я подумал о том, что пока все идет пусть не по плану, но идет. И даже хорошо идет — так бы дальше и шло. Мы сейчас вместе с Жаклин уедем отсюда на ее машине, дальше я спрячу ее на Полигоне — и Жаклин, и машину. И уже с Полигона на каком-нибудь катере дойду до точки рандеву, где меня подберет нанятый дядюшкой Абрамом летательный аппарат, с которого я вернусь на крышу. Или не подберет, и тогда я вернусь к гелику на стоянке и просто поднимусь в башню к Николетте второй раз. Потом объявлю себя варлордом, заключу с Жаклин контракт, и… в общем, это все череда решаемых технических вопросов.
Тем более что за Жаклин, за ее обвинение в убийстве, я вообще не переживал. Таких людей в тюрьму просто так не сажают. К тому же у нее наверняка есть доступ не только к своим деньгам, но скорее всего и к счетам Константинеску и Линдена. Это тридцать три миллиона фунтов.
Жаклин банально стоит слишком много денег, чтобы сажать ее в тюрьму как обычного человека. Денег у нее, правда, скорее всего станет поменьше, когда я пообщаюсь с покровителем каннибалов из племени Гамамбилу. Придется отдать, но тут уж ничего не поделаешь — трезво размышляя, идти на конфликт с тем, кто может лоббировать свои интересы в Колониальном комитете ООН, мне пока не по рангу.
Поднявшись на крышу, я забрал сумку с крылом и парашютом, собираясь спускаться вниз. Но смутное предчувствие меня остановило. Перебежав к высокому парапету крыши с другой стороны здания, я аккуратно высунулся и посмотрел вдоль улицы.
Дом Линдена стоял на склоне холма, и дорога по сеттльменту поднималась от перекрестка с широким проспектом. И предчувствие мое сработало как раз вовремя. Потому что увидел, как на главную улицу Вилладжа с проспекта поворачивает массивный темный микроавтобус. Проехав через КПП не останавливаясь, фургон уже поднимался под небольшой уклон, приближаясь.
Черный микроавтобус, без стекол — изображение в салон выводится на панели. И это точно не полиция, частники. Но при этом… как-то показательно, и, наверное, даже не очень непрофессионально все выглядит. Приехать в зеленый сеттльмент на такой машине — этот как расписаться в том, что приехал по важному делу. А какое сегодня может быть важное дело на этом конце улицы?
«Это сюда» — понял я, даже не пытаясь самоуспокоением предположить, что может быть это просто фургон, который оказался здесь случайно и едет без света в эту сторону, но не сюда.
Стремительно спустившись по лестнице, я выскочил в холл. В открытой двери увидел Жаклин, стоящую у прет-а-порте принтера и думающую что печатать из одежды. Она по-прежнему была босиком, и по-прежнему на ней было черное обтягивающее платье.
Черт. Черт-черт-черт.
Долго она думала, а теперь времени больше нет. Прервав размышления, я схватил Жаклин за руку и потащил за собой. Примерно ориентируясь в сторонах света, забежал на кухню и выскочил вместе с ней на задний двор через черный выход.
Я даже не собирался наблюдать, заедет на территорию микроавтобус, или нет. Слишком несопоставимы возможности — я смотрю обычным взглядом, а те, кто внутри, наверняка глядят на мир через визоры, находясь в тактической сети. И если я окажусь в зоне прямой видимости, хоть через окно, хоть как, меня заметят не глазами, а системой слежения. Если меня еще на крыше не срисовали.
 
Именно поэтому я уже протащил Жаклин за собой через задний двор к забору, отделяющую особняк Линдена от соседнего. Через изгородь, и через подернутую едва заметной парящей дымкой пелену купола перекинул Жаклин первой, после полетела сумка с вингсьютом и парашютом, и только после следом сиганул через забор сам.
Надеюсь, купол просто иллюзорный и звуконепроницаемый, а не настроен на активацию в случае чужого вторжения. Приземлился, осмотрелся. Хотя смотреть особо некуда — вокруг живая изгородь, в просветы которой виден небольшой парк, изрезанный дорожками. Но того, чтобы смог увидеть, хватило понять — вечеринка здесь проходит как бы и не категории «НHH». Поставленного голоса ведущего больше не слышно, но звук пьяной толпы, купающейся в бассейне, пробивается даже сквозь громкую музыку.