За кулисами (СИ)

Это действительно было моих рук дела, я неудержимо мечтал причинить Джастину изощрённую боль сравнимую с той, что он заставил меня испытывать, опоздав на смотры перед комиссией. Мой лучший друг предпочёл помощи в поступлении мне напиться и перепихнуться с незнакомкой, и столкнувшись с такой предательской безответственностью, я так и не смог простить его за то, кем я стал теперь. Я жаждил поставить Джастина в положение, где ему придётся испытывать страх за неизвестное будущее: позориться на публике, искать замены сломавшему ногу танцору, понимать, что я порчу его планы прямо за несколько минут до выхода в зал. Мы тогда здорово набили друг другу морды…
Как бы это не было опрометчиво, выплеснуть годами удерживаемую обиду в драке ― тоже было спланировано мной в качестве холодного блюда, и оно было самым вкусным из всего многообразного меню предательств. Зато теперь, после выставленных на показ эмоций мои враги, хоть и не имея доказательств, неоспоримо знали, кто вершил предвзятое правосудие над Джастином и даже преступление над танцором. Изабель, может, и сомневалась, играла на чувствах сначала, но так часто твердила мне о том, что она знает всё, что убедила бы в этом любого проходимца. А меня уже просто вынуждала ненавидеть.
Самого себя. Ведь я и не такое бесчувственное животное, как оказалось, и с виду сладкая месть на самом деле далась мне горьким, досадным разочарованием. Я уже давно пришёл к выводу, что эта самая месть не приносит того желаемого удовлетворения, а только временно притупляет обиду, вводит в заблуждение, перед тем, как обрушиться на совесть неумолимо тягостными сожалениями.
― Что же мне с вами делать… ― Макарти совершенно растерянно осел в концертное кресло, не находя ответа в стопке измятого сценария, и вдумчиво обхватил голову жилистой ладонью. Такое беспросветное замешательство я видел на его лице впервые. ― Вы ведь знаете, я не хотел поднимать этот вопрос, но я вынужден обсудить конфликт, который между вами возник и очень мешает работе…
Придя в ужас от предложения наставника, успев припомнить все его проницательные способности и склонность к психологическому анализу, я оледенел, чувствуя, как взгляд потерянно заметался по пустым рядам. Я ни за что не был готов позволить рыться в моих чувствах и проступках, чтобы в конце концов ещё и оказаться осуждённым и лишённым работы. Девушка, что находилась рядом, видимо этого и добивалась, потому что не смогла скрыть на довольном лице одобрительную ухмылку. Единственное, что я понимал ― Изабель не хотела видеть меня в этой постановке. Неужели злая память десятилетней давности перевесит над профессионализмом артистки многочисленных спектаклей? Этому её учили в академии?
― Крэг, я с удовольствием готова обсудить все недомолвки. Пора положить этому конец, ― брюнетка исполнилась чувством близкой победы: глаза хитро сузились, осмотрев меня с презрением, а копна рассыпающихся волос взмыла за спину, когда она опустилась на корточки и перемахнула через подмостки, спускаясь в концертный зал. Она признала вслух, что между нами есть некая недосказанность.
― Брэндон, идём, ― Макарти подозвал меня расположиться в одном из кресел, и я вышел из оцепенения, сглатывая горький ком в горле. Ну и чем мне может грозить простой абстрактный разговор с обвинениями без доказательств?
Я неторопливо обошёл сцену по краю, собираясь с духом, и спустился по боковой лестнице. Минутой больше, минутой меньше, пока мы безрезультатно трепыхались бы в плохо отыгранном номере.
― Ну что, сами расскажете, в чём дело, или мне придётся допытываться? ― Макарти деловито скрестил руки, поглядывая на нас двоих поочередно в ожидании объяснений, как на нашкодивших детей.
― Крэг, мы не можем разобраться сами, наедине? ― Предприняв последнюю попытку на спасение, я даже не пытался смотреть на сияющую язвительной улыбкой танцовщицу. Наставник удручённо вздохнул.
― Вы не смогли разобраться сами за три месяца. Три месяца! Пройдено половину пути, а вы запороли самый первый номер в постановке — лицо моего детища. Когда вы оба по контракту принадлежите мне! Ваши мозги должны быть заняты только ролями! Вы — два амбициозных засранца, делите что-то всё время, забыв, за что я плачу вам деньги…
 
― Но… ― Завороженный импульсивной речью Макарти, я слушал его претензии чуть не раскрыв рот, пока их не прервала Изабель. Я с трудом перевёл взгляд с раздосадованного наставника на девушку, резко сменившуюся в лице: теперь она выглядела не так самоуверенно, бравада слетела, обнажая в её взгляде растерянность и глубокое непонимание. Что-то пошло не по плану… ― Крэг, я ничего не делю с Фордом. На самом деле мы давно знакомы, и, поверь, мне с ним уж точно нечего делить, ― Она с укором выстрелила в меня злобным взглядом и замельтешила взглядом полу, заметно быстрее стала дышать от волнения и не находящихся убедительных оправданий. Женский голосок звучал хоть и коварно ласково, но бесхитростно сбивчиво и торопливо. Ей хотелось оставаться не замешенной в провокациях, а попросту выставить меня идиотом перед наставником, но он всё прекрасно видел со стороны, хоть и не ожидал услышать о нашем давнем знакомстве. Каким оружием воспользуется брюнетка, оставалось для меня неприятным секретом. ―… Пойми меня, как участницу твоей прекрасной постановки. Я хочу добиться совершенства! Но от Форда я чувствую только холод, пустоту. У нас совершенно нет связи, как бы я не старалась открыться ему, даже не как персонаж, а по-человечески…
Вслушиваясь в фальшивую лесть и наглое враньё, я с трудом стал сдерживать сбившееся дыхание. Злоба поступила, не давая размеренно мыслить: сердце заколотилось, ладони неконтролируемо сжались в кулаки, но я откинулся на спинку кресла, чтобы не видеть её жалостливые глаза, заглядывающие в самую душу наставника. Чертовски гадко осознавать женскую влиятельность над невинным мужским разумом, особенно, когда Изабель твердила о несуществующих попытках со мной общаться по-человечески. Разве нормальные люди при приветствии угрожают полицией? С трудом унимая агрессию, я всё-таки встрял, пытаясь защититься от нападок.
― О чём ты говоришь, Изабель? Почему тогда с Мишель мы прекрасно друг с другом взаимодействуем? Может быть, дело в тебе? ― Девушка на мгновение замерла, оборванная на полуслове, и закусила губу. Крэг терпеливо смотрел в пол, видимо, ожидая, когда мы вдоволь выскажемся, но его задумчивая безучастность заставляла меня нервничать. Он молча слушал, и вдруг поднял взгляд на девушку, словно вычленил из обвинений какую-то ускользающую от нас двоих истину; уже с пониманием и лёгкой улыбкой покачал головой, чёртов психолог.
Изабель выглядела испуганной и уязвимой из-за внезапного осуждения наставника, ведь она рассчитывала остаться в тени, когда как я демонстрировал беспричинную агрессию, но по её вине мы оба оказались под угрозой. С детской невинностью танцовщица давила на то, что я не справляюсь со своей работой, но мои аргументы исказили её ласковую улыбку до брезгливого оскала.
В этот момент, где я чуть не показался слабым перед Крэгом, я думал о Мишель. О том, как рядом с ней я раскрываюсь на сцене: превращаюсь в того самого персонажа, что готов отрезвить бессильную девушку от несчастий жертвенной любовью и широкими жестами. Глупая и слепая безответная любовь ― то, что было нужно Макарти, чтобы цеплять зрителя. Я думал о том, как Мишель меня предупредила о сплетнях, и во многом благодаря этому я и был готов защищаться сегодня и удерживать злобу в узде. Это стало для меня настолько добрым, доверительным жестом, что я тут же осознал всю нелепость моего чистого желания сегодня же поделиться с ней удачными итогами дня, тем более, что последнее время наше общение здорово наладилось после той незапланированной ночевки в одном номере.
 
Я готов был праздновать победу над Изабель, когда как на её лице отражался весь мыслительный процесс: она глубоко обдумывала дальнейшую стратегию, и, когда Крэг по-доброму улыбнулся воцарившей тишине, танцовщица почему-то тоже довольно ухмыльнулась.