Гробовщик. Дилогия (СИ)

8. Попытка к бегству
Ни в какой бордель Бек не пошёл.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, он минул коридор, в котором были расположены номера для утех, пересёк холл, где сидели пока незанятые шлюхи. Кивком он поздоровался с худой, как сосновая иголка, Райкой потрепал по упругой щёчке Лизку Солнышко. Подошёл к стойке и, сняв с запястья свой ПДА, положил его на высокую деревянную столешницу перед местной бордель‑маман Софи. Рядом бросил купюру в пятьдесят «гринов». И то, и другое вмиг сгинуло, будто бы и не было, а на их месте появился круглый пластмассовый номерок, какие сплошь и рядом выдают в заштатных гардеробах. Бек взял его, положил в карман. Софи растянула тонкие некрасивые губы в кривоватой улыбке. Так же молча, Бек обменялся рукопожатием со сторожившим служебный выход вышибалой Квадратом и, на этот раз, спустившись по лестнице, вышел на улицу с чёрного хода. Посмотрел на часы. Ускорил шаги и, почти бегом добрался до… Бек не мог назвать это домом. Дом это уют, это комфорт, это место, куда приятно возвращаться и которое печально покидать. А эта крохотная комната в деревянной развалюхе с общей кухней и худой крышей была просто местом, где он ночевал, если не был Зоне.
Пяти минут ему хватило на сборы. Скинул походную, потрёпанную в предыдущих походах, одежду, надел новую рубашку, джинсы, вытащил из‑под кровати новую, хоть и мятую ветровку. Рассовал по карманам: документы в нагрудный, деньги из тайника – во внутренний, отдельно триста «гринов» – в задний штанов. ТТ и две полные обоймы к нему – в кобуру под мышку…
Открыл дверцу небольшого шкафчика, порылся. Отобрал пару нижнего белья, рубашку, еще одни джинсы, нащупал под кроватью кроссовки. Всё это быстро покидал в рюкзак. Туда же положил завёрнутые в пакет мыльницу, бритвенный станок, зубную пасту. Присел на раскладушку, «Мамины бусы», упакованные в фольгу, примотал скотчем к левой лодыжке. Опустил штанину, посмотрел, топнул – вроде не видно. Огляделся: что забыл? Налил полстакана из початой бутылки водки, поколебался: пить, не пить… Поставил стакан на стол.
Двинулся к выходу, вернулся, залпом выпил водку из стакана и быстро вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Путь его лежал к КПП, расположенному километрах в двух южнее «Яслей». Можно было, конечно, выскользнуть из Зоны и совсем втихаря. Бек знал пару лазеек. Но ближайшая из них находилась километрах в пятнадцати отсюда. И не то было бедой, что далеко, и не то страшно, что пришлось бы всему изгваздаться в грязи, пробираясь через болота. Бек не хотел возвращаться в Зону. Туда, где его ждала девушка, которая читала его прошлое, как открытую книгу. Девушка, которая обращалась с «чернобыльским псом», как с простой дворняжкой.
Нет, как проводник, она – золото. Любой сталкер, будь он трижды старожил, взял бы в тройку, не глядя. Аномалии обходит, будто кегли. Видит она их что ли? Только ткнёт пальцем – туда, потом – сюда, и идёшь, как по бульвару гуляешь. За световой день такой переход получился, что иная группа и за трое суток не одолеет. И датчик только дважды пискнул.
А Пыж – дурачина. Как он гордо восседал на спине «чернобыльца», когда они возвращались. Даже мысли у него не промелькнуло, что щелкни эта Алеся пальцами, и зверюга одним движением выпустит ему кишки. А в том, что в случае чего она щёлкнет, Бек ни секунды не сомневался. Было в её взгляде что‑то. Брезгливость что ли? А однажды на привале, когда Пыж взмолился об остановке, «а‑то штаны на заднице чуть ли не до дыр протёр о шкуру «чернобыльского пса», и Бек на‑автомате протянул Алесе флягу с водой, ему показалось, что на лице у девушки промелькнуло выражение дикого ужаса. Она даже вроде как отшатнулась, но потом быстро взяла себя в руки, отрицательно покачала головой. А если бы не взяла? Если бы скомандовала «Фас!» своей зверушке?
Он поёжился, как от холода, посмотрел на часы, ускорил шаг. После полуночи могут и не пропустить. А до утра ждать… Вдруг эта девка его учует?
 
Он усмехнулся. Сейчас, небойсь Пыж по бару мечется, выспрашивает: куда, мол, Бек делся? А как не найдёт его, выкупит припасы, которые они вдвоём у Журавля заказали, да и пойдёт к месту встречи. Вот тогда то и станет ясно, что Бек спрыгнул. И как на это Алеся отреагирует, одному Богу известно. Второй раз с ней пересекаться Бек не хотел.
Он, сощурившись, посмотрел на приближающиеся солнца прожекторов. Нынче была смена, которой командовал сержант Бураковский, в просторечье – Буратино. Совсем не похожий на своего сказочного тёзку. Толстый, жадный и тупой. Главное – жадный. Драл за проход триста «гринов». Зато и пропускал без проблем. Не потому, что слово держал. Просто «артефактов», которые могли найтись при обыске, сержант до дрожи боялся. А ещё больше боялся загреметь за их контрабанду лет эдак на пятнадцать. Работать же на дядю, в смысле: отбирать найденные при обыске сталкеров «цацки» и отдавать их какому‑то начальству, чтобы оно потом ими барыжило, Буратино считал ниже своего достоинства. Так что отслюнявь положенное, и ни тебе обысков, ни проверки документов.
Он ускорил шаг, и вскоре его ослепила вспышка направленного в лицо прожектора.
А далее всё было как обычно.
– Кто такой? Чего надо?
– Позовите сержанта Бураковского.
Пара мелких понтов от скучающих салажат, и его таки завели в каморку, рядом с проходом, который перегораживал хромированный турникет. Там Бек вручил заранее заготовленные «грины» сержанту лично в руки (Буратино не признавал посредников), после чего был пропущен, с пожеланием катится на все четыре стороны света.
И всё.
Бек полной грудью вдохнул воздух свободы. Снова поёжился – холодно. Застегнул молнию ветровки до подбородка. Год назад он пересёк границу Зоны вместе с приятелем Теймуром по кличке Тёма. Они тогда лезли через дыру в проволочном ограждении, потом ползли по вешкам через минное поле, потом убегали от выводка «тушканов»…
Кстати, как оказалось, можно было просто пройти через КПП. Только стоило бы это раза в два дороже, чем платить проводнику.
Тёма в первом же поиске сгинул, ступив на «Трамплин», а Бек ничего – прижился. Правда, ни разу за год он и носа за пределы Зоны не высовывал. Всё казалось ему, что поджидают его снаружи туркменские отморозки – родственники здоровенного дебила по имени Гюльбабек, который подрезал их с Теймуром на своём голубом «Хаммере», а потом кинулся на возмущённого Бека с ножом. Ну не хотели они его убивать. Так получилось.
Бек взглянул на часы. До железнодорожной станции отсюда было километров семь‑восемь. Там же был и обменник, где можно было обменять «грины» на нормальные деньги, хоть и по грабительскому курсу.
Путь занял около часа. Пустой перрон освещал одинокий фонарь. В окошке кассы виднелась кассирша с осоловелым лицом. Она с надеждой посмотрела на Бека, но тот прошёл мимо.
Он не собирался покупать билет на ближайшую электричку. Знал, ещё в вагоне его срисует линейная служба безопасности. В лучшем случае сядет на хвост. В худшем – примет на станции прибытия. Статью специального приложения к Уголовному кодексу «Проникновение на охраняемый объект стратегического значения» применяли нечасто. Но и не отменяли. Тем более к лодыжке была примотана ещё одна статья «Контрабанда предметов не до конца выясненного назначения (НДКВ)», а за неё срок от пяти лет.
Так что собирался Бек вспомнить молодость, когда они с Теймуром забирались в притормаживавшие на повороте товарняки и шарились в вагонах, выбрасывая из них понравившиеся товары. Ну да – возраст уже не тот и вес явно больше, чем у семнадцатилетнего вечно голодного подростка. Но руки‑то должны помнить. Бек, как бы в подтверждение сжал кулаки, потом разжал, растопырив пальцы. Усмехнулся.
 
Подошёл к автоматическому обменнику. Нахмурился. Ну и курс. Чистый грабёж! Стал запихивать в щель «грины». Стопка полученных взамен денег была раза в три худее той, что он скормил аппарату.
Вся надежда была на «Мамины бусы». Он не стал, как некоторые тащить с собой кучу артефактов, в надежде устроить потом распродажу. Интерпол и местные «безопасники» в раз засекут. А вот один артефактик можно и толкнуть проверенным барыгам. Выбранный Беком, по слухам, был самым ходовым. Если его правильно пристроить, то хватит денег на устройство небольшой чайханы на трассе Самарканд‑Ташкент – давнишнюю мечту Бека.