Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

На это Эди ответил:
— Зачем им лишняя головная боль? Они, должно быть, поняли, что я не беззащитный субъект для их манипуляций. Но, как бы то ни было, вернуться я обязан. Мне надо завершить свою работу, да и Александру обещал поддержать его.
— Когда поедете?
— Я же говорил, что через несколько дней.
— А-а, театры? — улыбнулся он.
— Не только, мне еще нужно увидеться с одним человеком. Александр рекомендовал, — ответил Эди.
— О, как интересно! Кого же, кроме меня, мог вам Саша порекомендовать? Во мне аж ревность пробудилась, — воскликнул Моисеенко, внезапно встрепенувшись.
— Это по моим делам, — пояснил Эди.
— Понимаю, но Саша мог и мне адресовать ваши дела, но нет же, направил к постороннему человеку. Откровенно скажу, я не одобряю такие выкрутасы моего друга. А ну-ка, дорогой Эди, признайтесь, к кому он вас направил?
— Если это для вас так важно, пожалуйста. Его фамилия Сафинский.
— Сафинский, Сафинский, такого не знаю. Саша не говорил, чем он занимается? — уже спокойно спросил Моисеенко.
— Нет. Сказал, позвонить от его имени, и он может посоветовать что-нибудь дельное.
— Вполне возможно. В наши перестроечные времена энергичные и толковые молодые люди очень востребованы. Смотришь, и вы сгодитесь на каком-нибудь важном участке работы, — высокопарно произнес Моисеенко, посмотрев на часы.
— Александр тоже так говорил, — мечтательно промолвил Эди.
— Саша не рассказывал, что у него произошло с Шушкеевым? Мне об этом звонил наш с Сашей общий знакомый, но он подробностей не знает.
— Вы имеете в виду мужчину, которого он пырнул ножом?
— Да, его.
— О-о, это целая история.
— Вы бы хоть вкратце рассказали, что знаете. Любопытно бы узнать, что они не поделили.
— Он, собственно, из-за этого типа и загудел в тюрягу. Александр рассказывал, что тот начал шантажировать его и они подрались. Но ваш друг сильно переживал за то, что чуть не убил человека, писал ему извинительную записку.
— За что подрались, не говорил? — уже напрямую спросил Моисеенко.
— По-моему, из-за денег. Александр рассказывал, что следаки шьют тому валюту.
— Вот дурак, говорил же, что жадность к деньгам не доведет до хорошего, — в сердцах произнес Моисеенко, слегка передернув от волнения плечами.
— Я бы не сказал, что Александр жадный, он мне и моему товарищу серьезно помог деньгами. И мы теперь сможем продолжить наше исследование.
— Да, такое за ним водится. Кстати, с Глущенковым вы не встречались?
— Не приходилось. К нему ходил мой адвокат.
— Да, вы говорили об этом. А этот ваш адвокат и на самом деле такой пробивной?
— Я же говорю, что без него куковать бы мне по сей день на нарах. Эти менты, как говорил Александр, держали бы меня там до второго пришествия.
— Иначе говоря, ваш адвокат сможет поработать на Сашу? Я правильно понял вас?
— Правильно. Почему бы и не поработать, ему же все равно надо если не на него, так на другого работать.
— Понятно. У вас самого какие планы после того, как завершите свои минские дела?
— Вернусь домой, буду обобщать материал и готовить публикацию.
— Нужное дело. Но, если вам предложат некоторое время задержаться в Минске, конечно, не за просто так?
— Я и так обещал Александру, — промолвил Эди, вопросительно взглянув на собеседника.
— Имеется в виду подольше, ну, скажем, пару недель, пока ситуация с ним не прояснится. За это время вы могли бы еще раз сюда подскочить и рассказать, как там все складывается. Вы только насчет расходов не беспокойтесь, авансом проплачу, и даже сможете кое-что на свои исследования отложить.
— Мне Александр уже дал серьезные деньги, так что с ними проблем нет, хотя, как говорят, их много не бывает.
— О, мне нравится, как вы рассуждаете, — приободрился Моисеенко. — Эди, ответьте еще на один вопрос. Саша рассказывал вам о своей дочери?
— Рассказывал, я даже сегодня был у нее в гостях, — признался Эди, допустив, что тот может такой информацией обладать и свой вопрос задает, чтобы посмотреть, насколько он откровенен с ним.
 
— Как она там? Извелась, наверно, из-за отсутствия весточек от отца?
— Я ей, как и просил Александр, рассказал о том, что у ее отца возникли проблемы и он находится в следственном изоляторе, пока менты, то есть милиция, не разберутся, что он не виноват.
— А она?
— Естественно, стала плакать, но вскоре успокоилась, я смог даже уговорить ее погулять. Собираюсь с ней в театр сходить. Будет чем порадовать Александра, — ответил Эди, чтобы закрепить у собеседника уверенность, что он открыт с ним и не считает необходимым скрывать свой контакт с Еленой.
— Вы молодец, однако. Повезло Саше с вами, — заметил Моисеенко, взглянув на часы.
— Мне кажется, нам обоим повезло. Но было бы здорово, если наше с ним знакомство состоялось не в тюрьме.
— В экстремальных условиях отношения проверяются и скрепляются как суперклеем, — улыбнулся Моисеенко, и самодовольная улыбка скользнула по его лицу.
— Возможно, вы и правы. Время покажет, ведь такого опыта у меня не было.
— Это все наживное. Однако, дорогой Эди, засиделся я у вас. Пора и честь знать. Но должен признаться, что мне доставило удовольствие общение с вами. И потому предлагаю до вашего отъезда еще раз встретиться. Например, послезавтра. Хочу вас угостить московским ужином и кое-что для Саши передать, если, конечно, не станете возражать.
— Я не против, если это не сорвет моего похода в театр.
— Попробую не сорвать вашу культурную программу для дочери моего друга. Кстати, вы обратный билет купили?
— Нет еще, собирался заказать после передачи вам посылки. Теперь уж завтра закажу.
— А чем будете добираться?
— Поездом, так проще.
— Да, чуть не забыл, дайте номер вашего телефона, — попросил Моисеенко, внимательного глядя на Эди.
— Сейчас скажу, я его так и не запомнил, — ответил Эди, потянувшись к телефонному аппарату, стоящему тут же на столике.
Записав номер, Моисеенко направился к двери и, обронив перед выходом: «До встречи, провожать не надо», — ушел.
— До свиданья, — произнес Эди, закрывая за ним дверь, после чего вернулся в гостиную и сел в прежнее кресло.
«Хитер, всех наколол: действовал нестандартно и напористо. Хорошо, я хоть догадался Артема предупредить, — подумал Эди, почувствовав, как меж лопаток выступил пот от одной только мысли о возможном его пребывании здесь к приходу резидента. — Моисеенко так уверенно вел себя, поскольку заранее знал, что я один. Об этом ему могла сказать только этажная, которая и привела его сюда. Выходит, что ковалевские ребята не прикрыли номер проинструктированными сотрудниками. Нужно сказать Артему об этом. Да, он же собирается меня навестить завтра со своим сотрудником, а за номером может наблюдать человек Моисеенко. Надо бы сейчас позвонить на Лубянку и предупредить, — пронеслось в его голове, и он резко поднялся с кресла, с намерением действовать, но его остановила мысль: — Но откуда позвонить? Выходить отсюда нежелательно по тем же соображениям, по крайней мере, в ближайшие часы. Значит, только ранним утром, идя на зарядку. Если Артема не будет на месте, можно будет озадачить дежурного, чтобы он срочно довел до того необходимую информацию», — решил Эди и направился в спальню, но остановился от того, что очередная мысль подсказала вариант выхода в коридор под предлогом попросить этажную разбудить его утром.
Через минуту он уже был у ее стола, но ее там не оказалось. Никого не было и поблизости. Используя этот благополучный момент, Эди быстро набрал нужный номер со стоящего на столе телефона. На его удачу Артем оказался на месте. Сообщив ему в телеграфном варианте о состоявшейся встрече с Моисеенко, попросил организовать заселение сегодня же в гостиницу двух девушек-сотрудниц для поддержания связи.
 
Прервав попытку Артема задавать вопросы, пояснил, что они должны ему сначала позвонить, а затем, уговорив каким-нибудь подарком дежурную по этажу, постучаться в номер и предложить любовное свидание за деньги, но так, чтобы она слышала. При этом предупредил, что звонить под другими предлогами нежелательно, так как это может вызвать вопросы у человека Моисеенко, если таковой отслеживает ситуацию вокруг номера.