Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Однако, с каждой минутой острота восприятия мыслей под давлением накопившейся за день усталости притуплялась, и Эди медленно погружался в сон. Но настойчивый стук заставил его подняться и, на ходу облачаясь в гостиничный халат, он пошел открывать дверь.
«Скорее всего, это дежурная по этажу или кто-нибудь из наружки», — думал Эди, открывая защелку. Но, потянув на себя дверь, увидел мужчину, в котором сразу признал Моисеенко, а рядом с ним дежурную по этажу.
— Извините, этот товарищ сказал, что ему надо срочно с вами увидеться. Я хотела предупредить вас, но так получилось, что…
Моисеенко, прервав дежурную, быстро вымолвил:
— Дорогой Эди, ты же понимаешь, что Андрей Ефимович не мог уехать, не встретившись с тобой, — а затем, легко взяв под локоть женщину, заговорщически произнес: — Я же говорил, что он еще спасибо скажет.
Быстро сориентировавшись, Эди широко улыбнулся и подтвердил слова своего гостя, а затем со словами: «Вы просто молодец, Андрей Ефимович, что зашли», — предложил ему пройти в номер.
— С удовольствием, — сказал Моисеенко и тут же прошел в прихожую.
После того как Эди закрыл дверь, Моисеенко уставился ему в глаза и вкрадчивым голосом произнес:
— Простите за наглое вторжение. Завтра мне действительно надо отъехать в область. Об этом стало известно только после нашего разговора. Телефона вашего, чтобы предупредить о своем визите или перенести встречу, у меня не было. Вот и решил, дай загляну на ночь глядя, авось не прогонит этакого нетактичного дяденьку.
— Это даже хорошо, ведь у меня будет больше времени на свои дела, — отпарировал Эди, пристально разглядывая гостя. — Вы пройдите в гостиную и присядьте, если хотите, включите телевизор, а я только на минуту оставлю вас. Мне нужно переодеться.
— Эди, пожалуйста, не тратьте на это время, — заметил Моисеенко, присаживаясь в кресло у журнального столика. — Я только на минуточку. Вот телевизор, пожалуй, включу.
— Извините, я все-таки натяну на себя что-нибудь поприличнее, не в бане же находимся.
— Ну как знаете, — заметил гость, продолжая разглядывать Эди.
Между тем Эди прошел в спальню и, быстро переодевшись в спортивный костюм, вернулся в зал, взяв из сумки адресованное гостю письмо и пробник с пленкой. При этом решил потребовать от гостя доказательства того, что он на самом деле является тем человеком, за которого себя выдает.
«А то получается, что я поверил первому, кто постучался в номер, назвав себя Андреем Ефимовичем. Нелогично. К тому же у резидента может возникнуть вопрос: а чего этот парень так легко согласился отдать посылку? Уж не оттого ли, что знает, кто к нему пожаловал?» — подумал Эди, присаживаясь в кресло напротив Моисеенко. И потому вежливо обратился к гостю:
— Извините, пожалуйста, но я хотел бы убедиться, что вы действительно Моисеенко. Мне так рекомендовал поступить Александр.
— То есть, — несколько растерянно произнес Моисеенко, вопросительно посмотрев на Эди. — Вы хотите, чтобы я паспорт показал? Но я его с собой не ношу. Да и вообще, в наше время мало кто при себе имеет молоткастый и серпастый, если, конечно, он не собрался в сберкассу.
— В таком случае я не смогу вам передать ни письмо, ни лекарство. А вдруг вы не тот, кем представились? Согласитесь, с таким же успехом сюда мог прийти и злоумышленник, случайно подслушавший мой телефонный разговор… И что я тогда скажу Александру?
— Знаете, я с вами согласен, — посерьезнев, произнес Моисеенко и, достав из заднего кармана брюк красную книжечку, спросил: — Пропуск в Верховный Совет подойдет?
При этом вытянул вместе с пропуском из кармана небольшого формата фотографию, которая отчего-то выскользнула из его рук и упала на палас около кресла, на котором он сидел.
Эди посмотрел на развернутый пропуск, и, переведя взгляд с пропуска на Моисеенко, заметил:
— В жизни вы лучше выглядите.
— Не всегда, вот посмотрите на эту, — предложил тот, протянув Эди поднятую с паласа фотографию, — тогда увидите, что я прав.
— Действительно, здесь вы лучше смотритесь, — отреагировал Эди и тут же воскликнул: — О, это же Александр? Его здесь можно и не узнать.
 
— Почему?
— Да потому что тюрьма человека за день преображает до неузнаваемости, а ему там не повезло буквально с момента прописки, — обронил Эди. Затем, передавая Моисеенко письмо и пробник с пленкой, добавил: — Вот вам и его передачка. Так заключенные называют посылки с воли.
— В каком смысле не повезло? — с напряжением в голосе произнес Моисеенко, принимая посылку.
— В прямом смысле. Блатные избили его и хотели надругаться.
— А что им помешало это сделать? — спросил гость, неуверенными движениями надорвав конверт и извлекая из него письмо.
— Я помешал, а там на шум и краснопогонники сбежались.
— Вы всегда вступаетесь за слабого? — спросил Моисеенко, впившись глазами в лист бумаги, будто пытаясь увидеть межстрочную тайнопись.
— Да, как правило, но в данном случае сработало также и то, что был зол на блатных.
— С чего бы это, ведь они вас не трогали? — с ехидцей в голосе заметил Моисеенко.
— Пытались, да просчитались, не зная, что я мастер каратэ, — с гордостью промолвил Эди.
— Поделом им! Но Саша сильно пострадал? — поинтересовался Моисеенко, по-прежнему не отрывая взгляда от письма.
— Лицо в кровь разбили, но на нем быстро зажило, сейчас только небольшие ссадины остались.
— Дорогой Эди, благодарю вас за Сашу, — тепло сказал Моисеенко, посмотрев на него. Затем, сделав небольшую паузу, попросил разрешения воспользоваться туалетом, сославшись на то, что у него есть некоторые проблемы с мочевым пузырем.
— С кем не бывает, — улыбнулся Эди, показав на гостевой туалет. Сам же подумал, что резидент пошел читать послание своего агента.
Моисеенко вернулся из туалета в приподнятом настроении и, не успев еще сесть, произнес:
— У вас весьма приличный номер.
— Решил не экономить деньги Александра и пожить несколько дней по-барски.
— Молодец Саша, такое за ним водится, — пошутил Моисеенко, — только не пойму, откуда у него деньги в камере появились. Неужели смог обхитрить, как вы сказали, краснопогонников?
— Все гораздо проще — по его записке деньги дал некто Глушков или Глущенков. А так он их и до камеры донести не смог бы: надзиратели обшмонали и присвоили бы себе.
— У вас все так просто получается — записку передал и деньги получил, — очередной раз пошутил Моисеенко. — Но как вынести ее, чтобы не перехватили тюремщики? Ведь как минимум надо иметь надежного человека, на которого можно положиться.
— Вы говорите со знанием дела. Можно подумать, что там бывали.
— К великой радости, не приходилось, просто читал всякую там литературу.
— Понял… Нам помог мой минский товарищ, к которому я, собственно, и поехал собирать полевой материал по защитникам Брестской крепости. Он нашел для меня такого адвоката, который поставил всех на уши, иначе я по сей день коптился бы в этом гадюшнике.
— А как вы с Сашей подружились?
— Он подошел и спросил разрешения занять соседнюю койку, я не возразил. Там разговорились и поняли, что у нас много общего по жизни, и стали помогать друг другу.
— Вы всегда так многословны? — улыбнулся Моисеенко, чтобы подчеркнуть краткость ответа Эди.
— Не всегда, но учитываю, что краткость разумна, особенно если разговариваешь с малознакомым человеком, — ответил Эди.
— Вообще-то вы правы. Но в этом случае прошу вас хоть немного рассказать о Саше, я же волнуюсь за него.
— Хорошо, мне это не составит труда, — заметил Эди и подробно рассказал о том, как Бизенко появился в камере, драке с блатными, своем заступничестве, происходивших между ними беседах, его просьбах и о том, как они выполнялись.
 
Моисеенко внимательно слушал Эди, иногда задавая уточняющие вопросы, из которых Эди заключил, что резидент пытается понять, насколько реально было это сделать в тех условиях, в которых находились Бизенко и Эди. Моисеенко не меньше интересовало и то, как Эди выживал в изоляторе, да еще умудрялся помогать Бизенко. Но делал он это, маскируя свой интерес желанием больше узнать о спасителе своего друга. И Эди рассказывал… В один из моментов резидент даже спросил его, а не остерегается ли он вновь возвращаться в Минск, так как тамошние милиционеры могут отомстить ему за срыв их надежд на раскрытие громкого преступления.