Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— К кому еще, кроме Гашека, вы обращались с просьбой помочь связаться с нами?
— С этой же просьбой я обращался к девушке из села Замрск, студентке Пражского университета Ольге Лошановой.
— А почему именно к ним?
В глазах Вовеса сверкнули лукавые искорки, но заговорил он совершенно серьезно:
— Несколько лет я работал в разведывательном управлении Генерального штаба, — откинувшись на спинку стула, начал он. — Это дало мне некоторые познания в работе разведки. Знал, что Лошанова несколько раз относила продукты и одежду для бежавших из плена русских. Бывала в избушке у Маклакова в селе Рзи. Предполагал, что вы уже имеете какую-то связь с Маклаковым. Брат Франтишека Гашека Ярослав работает лесорубом в лесу. Дружит с Маклаковым. Через Ярослава прямая связь к его брату Франтишеку — диспетчеру на крупной железнодорожной магистрали. Работа железной дороги безусловно должна интересовать советскую разведку. Отсюда вывод: следует поговорить с Лошановой и Гашеком. Правда, как та, так и другой разыграли передо мной святую невинность. Но, как видите, обе мои стрелы попали в цель.
В дверь постучали.
— А вот и завтрак, — сказал Вовес, поднимаясь навстречу вошедшей с подносом жене. Как только дверь за женой закрылась, Вовес снова стал серьезен и сосредоточен.
— Прежде чем говорить о какой-либо совместной работе, — начал он, — нужно обсудить весьма неприятный, но неотложный вопрос. Не знаю, известно ли вам, что все люди, сотрудничающие с вами в селе Замрск и других близлежащих селах, постоянно подвергаются величайшей опасности. Дело в том, что в Замрске живет гестаповский фискал почтальон Дроботы.
Две недели тому назад Дроботы обнаружил в стоящем на поле возле кладбища сарае шестерых бежавших из плена русских солдат. Те попросили у него табаку. Дроботы обещал им принести сигареты и хлеб. Прибежал на почту в Замрске и бросился к телефону… Через полчаса в Замрск прибыли гестаповцы, окружили сарай. Трое беглецов убиты на месте, а остальных гестаповцы увезли с собой. Этот мерзавец не остановится ни перед никакой пакостью, а живя здесь, все видя и все зная, он куда более опасен, чем сотня немцев. Надо немедленно применять радикальные меры.
— Что вы подразумеваете под «радикальными мерами»?
— Ликвидацию предателя! — жестко сказал Вовес.
— Хорошо. Этот вопрос мы обсудим и как-то решим, — заверил я.
Вовес закурил и некоторое время молчал, вертя в руках зажигалку.
— Так. А теперь скажите: чем я могу вам помочь? — снова заговорил он. — В чем вы нуждаетесь? Что вас интересует?
— Нас интересуют все сведения о противнике. Вы опытный разведчик и сами знаете, что может интересовать советское командование.
— Значит, вас интересуют склады, аэродромы, дислокация и передвижение частей…
— Да, да. Буквально все такие сведения представляют ценность.
— Знаете вы о складе боеприпасов в районе Тыниште над Орлицей? — спросил Вовес.
— По линии подпольной организации, о которой вы такого невысокого мнения, нам известно, что в лесу к северу от железнодорожного узла Тыниште над Орлицей имеется какой-то склад боеприпасов.
— Какой-то склад! — Вовес насмешливо хмыкнул. Это не «какой-то», а крупнейший склад боеприпасов армейского значения.
Он достал из ящика письменного стола папку с картами, отыскал лист с крупной надписью «Рыхнов над Кнежной» над обрезом листа, развернул его на столе. Новая подробная карта масштабом 1:75000. Почти в центре листа, окруженный зеленой краской лесов, притаился черный спрутик с жирной надписью «Тыниште н. Орл». Во все стороны, как щупальца, от спрутика разбегаются ниточки железных и шоссейных дорог. Отточенное острие карандаша Вовеса ткнулось в центр спрутика, поползло вверх по одной из ниточек-щупалец.
— Смотрите: шоссейная дорога от самой станции идет строго на север к лесу, — острие карандаша вернулось к спрутику и снова уверенно поползло вверх к зеленой кромке леса. — В полутора километрах от станции, начиная от развилки дороги, что ведет к селу Кршивице, по обе стороны шоссе прямо в лесу сложены огромные штабеля снарядов, патронов, мин, авиабомб. Штабеля сложены не только возле самой дороги, но и в глубине леса, метров на триста от дороги. Лес усиленно охраняется и, само собой, дороги перекрыты и недоступны для населения. Сведения самые достоверные. — Вовес очеркнул на карте примерные границы складов, аккуратно сложил карту по сгибам и подал ее мне. — Можете взять себе.
 
— Откуда вы получили эти сведения? — спросил я, пряча карту в карман.
— Брат жены живет в Тыниште. Он шофер. Недавно станция была забита эшелонами с боеприпасами. Немцы не справлялись с разгрузкой. Все автомобили были мобилизованы, и шурин три дня возил ящики в лес.
— Не могли бы вы сами съездить в Тыниште и выяснить систему противовоздушной обороны станции и складов, а заодно уточнить все сведения о складах? — попросил я.
Вовес на минуту задумался, как бы прикидывая что-то в уме, потом решительно заявил:
— Думаю, что завтра к вечеру успею вернуться и привезу все, что требуется.
Я горячо поблагодарил Вовеса и одел пальто, собираясь уходить.
— Одну минутку, — задержал меня Вовес. — Хочу сделать вам одно замечание. Только прошу понять меня правильно. Ваша экипировка… как бы сказать… не достаточно продумана и может вызвать совсем не нужный в вашем положении интерес к вам. Ваше пальто и костюм вполне подходящие, а вот рубашка… потом: отсутствие галстука и расстегнутый воротничок в эту пору года… Здесь это не принято и обращает на себя внимание. Я понимаю, конечно, что вы живете не в первоклассном отеле, а в лесу, но вам часто приходится бывать среди посторонних людей. Поэтому я позволю себе предложить вам несколько рубашек и галстуков к ним. Нет, нет! Не вздумайте спорить. Моя безопасность теперь зависит от вашей безопасности, от вашей осторожности. Рубашка — мелочь. Но обычно из-за упущенной мелочи бывали провалы.
Провожая, Вовес провел меня по замковому парку. В самом дальнем углу парка подошли к маленькой калитке в замковой стене. Толстая железная дверь с огромным старинным замком покрыта пластами ржавчины. Видно, что этой калиткой люди не пользовались долгие годы. Вовес вынул из кармана большой замысловатый ключ и с большим трудом открыл калитку.
— Каждую ночь эта калитка теперь будет не заперта. Это на всякий случай, — сказал он. — Вот там дальше, у стены, сделана насыпь. По насыпи можно взбежать на стену и, спрыгнув со стены, — там всего метра три высоты, — оказаться за пределами замка. Сразу за стеной — овраг. По нему можно выйти к кладбищу. Это тоже на всякий случай, — добавил он, усмехнувшись. — Следующую встречу можно провести в замке же, пока вы здесь не примелькались.
В лице штабс-капитана Милослава Вовеса мы приобрели очень ценного, опытного помощника. Много неоценимых услуг оказал нам он впоследствии. В квартире Вовеса несколько дней работала радистка Майя Саратова. Имея громадные связи, Вовес доставал для нас и наших помощников любые бланки документов, проездные билеты, пропуска, предоставлял для отряда продовольствие. Мы очень дорожили этим помощником и оберегали его. Никто, кроме Франтишека Гашека, не знал о связи Вовеса с партизанами.
Рассказ Вовеса о почтальоне Дроботы мы решили проверить самым тщательным образом. Еще не достаточно хорошо зная Вовеса, я допускал мысль, что Вовес предвзято относится к Дроботы, сгустил краски и, возможно, нашими руками хочет свести счеты с этим человеком.
В тот же день я встретился с Ольгой Лошановой и завел с ней разговор о Дроботы. Саша Богданов имел такой же разговор с крестьянином Ирасеком из села Добжиков, Иван Сапко отнес записку о Дроботы в «почтовый ящик» Гашека.
 
Все — и Лошанова, и Ирасек, и Гашек — иначе не называли Дроботы, как «мерзавец» и «предатель», и, хотя разными словами, высказали одну мысль о том, что этот негодяй, как дамоклов меч, навис над головами истинных патриотов Чехословакии.
Участь предателя была решена. Николай Попов и Петр Журов пошли днем в село Замрск и расстреляли негодяя…