Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Петька чутко уловил перемену в разговоре.
— Ищите сами, Шерлоки Холмсы!
— Не пузырись, сосед! — Фёдоров придержал паренька за плечи. — Рассказывай поподробнее, пожалуйста.
— Я пошёл следом, — без прежнего вдохновения говорил подросток, искоса поглядывая на Васина. Ему было обидно: явный шпик топчет тайгу, а эти… — В багульнике замер, на краю ската. Он в мелком сосняке. Горбовик снял. Борода рыжеватая. Размазал пот — грязные пятна, как у смазчика. Глянул в мою сторону, как выстрелил…
Зазвонил телефон. Васин взял трубку и мотнул головой Фёдорову. Тот увёл Петьку за двери.
Майор прижимал трубку к уху плечом — руки заняты писанием. Царапал какие-то значки, буквы, понятые лишь самому Васину. Попросив невидимого собеседника обождать, крикнул Фёдорову:
— Парнишку потом — ко мне!
Закончив разговор с Читой, Климент Захарович позвал капитана и Петьку.
— Злой, говоришь, мужик?.. Тебе, Заиграев, подвалила удача, а ему… Или ты думаешь иначе?
— Иначе! Зачем бы в «Смерш»?! — Петька вновь вошел в роль свидетеля метаний мужчины в тайге. — Испугался я от его виду — зверюга! Быстренько вернулся к корзине. Срезаю грибы, а из головы не выходит рыжий. Вдруг подумал: не городской ли? Заплутался. Дай, думаю, ещё раз гляну: помочь, чё ли? Подкрался к обрыву — нет ягодника. Туда-сюда — корова языком смахнула! Слышу: ветки потрескивают. Заметил на той стороне оврага. И горбовик легко на спине подпрыгивает. Так и убёг за Берёзовый ключ.
— Чем же он не понравился? — Фёдоров так же, как и Васин, нуждался в подробностях. — Что привлекло твой глаз?
Парнишка задумался. Детские пальцы со следами грибной слизи мяли подол рубахи.
— Загар какой-то красный. У нас, сами видите, тёмно-коричневый, почти чёрный. — Петька протянул к Васину свои руки. — Не наш загар. И горбовик — будь здоров! А места не ягодные. Мама говорила, когда-то пал там прокатился, пожар был, весь брусничник тогда выгорел. Досе не вырос. А раньше в тех местах брусника ковром краснела. Какой он добытчик, если рыжики и маслята топтал без разбора?.. Почему не срезал? Почему горбовик стал лёгким? Понятно?
Фёдоров был покорён Петькой. Одобрительно похлопал его по костистым плечам.
— Ты спускался в овраг? — спросил Васин.
— Побоялся, дяденька…
— А сейчас найдёшь овраг?
Петька норовисто тряхнул стриженой головой: чего спрашиваешь! Он тут родился и вырос — любой пенёк свой!
— Маслят нажарил? Или сушить намереваешься? — Фёдоров раскачивался на длинных ногах.
— Тут они, в коридоре. Солдат караулит.
— Одна нога здесь, другая — дома! — топнул Фёдоров.
— И никому ни слова! Даже матери! — предупредил Васин.
— Но-о. — Петька явно не хотел нести корзину с грибами домой. Ему не терпелось увидеть своими глазами, как поднимутся цепи солдат, окружая сопки со всех сторон.
— Ты ещё здесь?! — Васин погрозил пальцем.
Парнишка поплёлся в коридор. Недовольно прикрыл дверь.
Васин вытирал испарину на лбу и впалых щеках. Изредка покахикивал. На плечи наброшено демисезонное пальто цвета переспелой груши.
«В баньку бы ему да берёзовым веничком, да чаю с малиной, да ещё стакан водки или спирту с перцем и — под стёганое одеяло», — думал Васин.
— Вы не слушаете меня, капитан! — Васин подтянул к затылку короткий воротник пальто. — Что главного отметили вы в рассказе Пети Заиграева?
Семён Макарович, застигнутый вопросом врасплох, заговорил о подозрительном поведении неизвестного, о его приметах.
— Малое же вы, капитан, уловили! — перебил его майор. — Неизвестный ходил в том месте, где прежде брусники было навалом. Вам ясно?..
— Возможно…
— Какой же вывод? Он на поверхности! Человек из бывших местных. Тут давно не был. Про лесные пожары не знает. Не исключено, что он и есть К-12. Ваше мнение, капитан?
— Записка наивна, как дважды два — восемь! А насчёт замеченного в тайге, может, ищейку пустить? Местная милиция поможет.
Васин отмахнулся: агент не из простаков!
— Разрешите, товарищ майор? — В комнату вошёл Голощёков.
Васин в упор разглядывал его.
 
— Начальство, понимаешь, в поте лица надрывается, а подчинённые чем заняты, если не секрет?
— Не был извещён Читой! Отсутствовал во вверенном мне гарнизоне. Выявлял классово-чуждый элемент в селе Сотниково.
— В районе Распадковой замечен подозрительный мужчина лет за пятьдесят. Хромает на правую ногу. Рыжеватый. Плотного сложения. — Васин подробно описал таёжника, встреченного Петей Заиграевым.
Голощёков быстро чиркал карандашом в блокноте.
— Позвольте, товарищ майор… — Уполномоченный «Смерша» потрогал свои пухлые щёки. — В Сотникове проговорились… Хм-м… Позвольте, когда ж это было? Да, суток трое назад какой-то не местный мужик побывал в селе, интересовался Агриппиной Кузовчиковой. Дом её забит…
— О хромоте не упоминалось?
— Не обратил внимания. Виноват!
— Немедленно возвращайтесь в Сотниково! Всё разузнайте и завтра утром доложите. Насторожите своих помощников!
— Есть узнать и доложить! — Голощёков чётко повернулся через левое плечо и скрылся за дверью.
— Слушайте, капитан, не даёт покоя утечка данных по Распадковой. — Васин снова закашлялся. Измождённое лицо покраснело. Фёдоров твёрдо решил: баньку организовать!
— Как в части с разговорами по телефону? — продолжил Васин, вытирая губы платком. — Небось, ля-ля-ля?
— Притормаживаем говорливых! А с этой «овощной базой» — посмеиваются командиры!
— Деза не отменяется, капитан! Что ж, Семён Макарович, зови Петьку. Прогуляемся по тайге! — Васин бодрился, хотя простуда клонила его в постель.
Солнце перевалило за полдень. От сосен тянуло смоляным духом. Кедровки кричали.
Петька опередил взрослых, чтобы не миновать скрытый поворот к грибным местам.
— Очень уж добрые глаза у лейтенанта Сидорина, — отвечая на свои мысли, промолвил Васин, придерживая ход и утихомиривая сердце.
— Васильковые глаза всегда добрые, поверьте, Климент Захарович!
— Наивность, капитан, в контрразведке — беда! Доброта не самое лучшее свойство.
Фёдоров, сам ходок первой руки, едва поспевал за майором. Старался понять: «Чем не понравились Васину глаза лейтенанта? Откровенные, не замутнённые мудростью возраста. Разве это беда? Беда, если в глазах льстивая преданность и бездумность показной прилежности». На ум почему-то пришёл Голощёков.
— А какая оценка глазам Голощёкова, товарищ майор? — спросил Семён Макарович.
— Понял вас, капитан! — Васин привалился спиной к сосне и в глазах его запрыгали чёртики. — Не можете простить ему сообщение о том, как вы с курьерской скоростью вкатили на Распадковую?.. Он не желал вам насолить, ей-ей. Просто, он понимает нашу службу прямолинейно. С годами останется в нём сухой служака, скажем, как ваш покорный слуга…
— Не могу согласиться! Есть в нём что-то, в моём понимании, от иезуита!
— Эк, куда хватил!
Петька издали подал сигнал: приближаемся!
Фёдоров огляделся, чтобы запомнить местность. В споре с Васиным, брать или не брать охрану, он не взял верх и теперь, увидя сумеречный бор, пожалел о своей покладистости — самое подходящее место для засады!
Почти до заката солнца обследовали мрачный, заросший кустарником Гадючий овраг. Шарили в пещерках, образованных водополом в ливни, под размытыми кореньями на склонах.
Васин, облепленный паутиной и сухой листвой, был неутомим. Покашливание выдавало его путь. Майор всё ещё не мог принять всерьёз свидетельства Петьки Заиграева. Хотя в чём-то его рассказ подтверждался сведениями, переданными из Читы по телефону.
— Гляньте-ка, Климент Захарович! — Фёдоров стоял над большой промоиной в зарослях мелких сосенок. Васин увидел свежие следы. Вмятина от каблука скособочена, подошва со стёртыми рубчиками.
 
Ливневым потоком вывернуло старую осину — образовалось углубление у корней. Натоптано без остережения. Валежник отброшен. Что-то было спрятано.
Петька кинулся туда первым.