Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Петька остался смотреть художественный фильм «Два бойца», а Фёдорову предстояло шагать в ночь с проверкой постов охраны, он с сожалением покинул Дом Красной Армии.
* * *
Капитан Фёдоров готовил отчёт для Васина. В комнате держался кислый запах табачного дыма. Семёну Макаровичу, проведшему большую часть своей жизни на свежем воздухе, ненавистна была такая затхлость. Ошалев от писанины, он растворил окно настежь. Доносился шорох сосновых веток — дерево подпирало крышу здания. За углом, на пустыре, мальчишки гоняли мяч. Азартные крики мешали сосредоточиться. Слышнее зазвучало радио. Диктор громко сообщал:
— Войска Четвёртого Украинского фронта в ходе успешного наступления освободили город Старый Самбор… Войска Третьего Прибалтийского фронта начали Тартускую наступательную операцию…
Где-то там, в пекле боевых действий, его Людмила. Прислала фото. В шапке-ушанке. Полушубок с оторочкой. Винтовка с оптическим прицелом на плече. Семёну Макаровичу с первого взгляда показалось: чужая женщина! Симпатичная, чем-то напоминающая Людмилу. Он до сих пор никак не мог представить себе хохотушку на смертельном рубеже, выцеливающую врага. «Это до ранения или после?» — Фёдоров вынул из кармана гимнастёрки карточку и принялся рассматривать.
— Товарищ капитан! — Громкий голос лейтенанта Сидорина застал врасплох. «Ну, Григри!» — поднял на помощника сердитые глаза. Тот протянул грязную бумажку.
— Вот, товарищ Фёдоров!
Семён Макарович прикрыл окно и тотчас досадливо повёл носом: не проветрилась комната! Отворачиваясь от лучей полуденного солнца, прочитал записку:
 
«Встречаемся 18/VIII — Номер К-12».
 
— Откуда она у вас, товарищ лейтенант?
Сидорин, одернув гимнастёрку и пошевелив острыми плечами, словно снял непомерную ношу. Сержант Дубаев накануне увидел на сопке мальчишек — бегали, кричали «ура», прятались за камнями. А внизу, у подошвы горы, располагаются палатки с батальонным имуществом. «Не повредили ли пацаны склад?» — решил он проверить палатки. Карабкаясь по крутому склону, сержант сронил камень. В углублении белела бумажка.
— Вроде тайника, выходит, — заключил доклад Сидорин.
— Сержанту делать нечего? — Фёдоров бросил на стол записку. — Кому известно о происшедшем?
— Дубаев говорит, никому.
— Камень на месте?
— Скатился далеко вниз. Я осмотрел — гладкий…
Фёдоров почувствовал непонятное ему раздражение. Или потому, что лейтенант оторвал его от фотографии, или вид Сидорина, праздничный, беззаботный… И записка смущала его. Чёткие буквы. Почерк, похоже, ученический. Бумага обёрточная, края оборваны неровно.
— Ваше мнение, лейтенант?
— Что-то тут есть. — Лейтенант явно осторожничал. — Опять же, примитив, если «почтовый ящик» агента…
— Определённее можете?! — Фёдоров сорвался на крик: всё не так, как думалось! Наблюдали, упреждали, проверяли, высматривали — на тебе!
— Доложить надо, товарищ капитан!
Фёдорову было неловко от своей несдержанности. Он вертел в руках бумажку, посмотрел через неё на свет.
— На зубок, что ль, испробовать? — Он виновато усмехнулся.
Дежурный по отделу военной контрразведки «Смерш» в Чите навострился: дело, по его соображению, серьёзное!
Минут через пять — звонок: майор Васин!
— Установить негласное наблюдение! Выезжаю к вам.
Начальству виднее, где ему быть. Фёдоров не прочь бы и самостоятельно подумать и решить. Сомневался он — детским озорством отдавало от записки! Но, опять-таки, лазутчик прорвался через границу и пока не обнаружен.
— Товарищ лейтенант, берите мотоцикл дежурного по части и — в местный отдел НКГБ. Попросите увеличить находку на фотографии. Второе: предупредить сержанта Дубаева! Без расписки, но строго: губы на замок! Нашу контору он знает.
Сидорин прищёлкнул каблуками, тряхнул русым чубом. Загремел в коридоре.
Надежды на скорый результат Фёдоров не питал: если это и был «почтовый ящик», то сержант Дубаев провалил его…
…Майор Васин прибыл в Распадковую рано утром. Фёдоров встретил его на вокзале.
 
— Есть новости, товарищ капитан? — Васин шагал широко. Демисезонное пальто нёс на руке.
— Без перемен на нашем фронте. — Фёдоров предложил перекусить в гарнизонной столовой. Васин отказался.
— Зовите Сидорина и — к тайнику!
По дороге в горы Фёдоров попытался намекнуть: не пустышку ли тянем? Васин резонно указал: «Кто-то же положил записку под камень!».
Вернулись они часа через три. Солнце поднялось над хребтами за Селенгой. Васин воздерживался от оценки случившегося. В комнате Фёдорова майор удобно устроился на кожаном диване. Ему нравилась основательность и аккуратность обстановки оперативного пункта «Смерш» стройбата. Он видел в ней отражение характера капитана.
— Вы у «Фёдора» бывали? — спросил Васин, отпивая из стакана холодный чай. Увидя недоумение капитана, майор хмыкнул: «Неумехи! Один — зелёный, другой — землемер!». Климент Захарович пояснил: «Фёдором» называют формуляр, картотеку с именами потенциальных противников. Без знакомства с архивом трудно ориентироваться. Бывшие купцы. Лица духовного звания. Белые офицеры. Ярые каратели. Крупные уголовники. Активные белогвардейцы.
— Есть заключение графологов?
Фёдоров подал Васину протокол экспертов.
 
«Ученический почерк. Неустойчивый характер. Писавшему 14—15 лет».
 
Солдат, дежуривший у входа, отворил двери.
— Товарищ капитан! — Заметив Васина, смешался: «Можно ли при штатском пускать посетителя?»
— Что у вас? — спросил Фёдоров.
— Петька Заиграев… Ну, вы, товарищ капитан, знаете его, футболист малый.
Климент Захарович посматривал на Фёдорова. В круглых глазах играли чёртики: «Ещё и футболист!».
— Пусть войдёт.
Петька Заиграев в стоптанных ботинках переступил порог. На лице — тревога.
— Садись, футбольный капитан! — Семён Макарович дружески подмигнул парнишке. — Чем порадуешь?
— Мне бы с глазу на глаз.
— Мой начальник. При нём можно, если даже секретное.
Петька недоверчиво смотрел на Васина: в гражданской одежде над военным капитаном командир?..
Подросток рассказал о том, что ранним утром подался в тайгу за грибами. Напал на полянку — жёлтая от маслят и рыжиков. Он сел в мох и — за нож. Корзинка полнилась на глазах. Тихо сперва было, а потом кедровки повели себя колготно. Кто-то ходил недалеко! Петька подосадовал: набредёт на добычливое место! Делиться удачей ему не хотелось. Чтобы не быть обнаруженным, прилёг в подсохший папоротник.
Из-за сосен вышел мужчина с мешком-горбовиком за спиной. В серой стёганой телогрейке. Высокие болотные сапоги. Голенища подвернуты до колен. Кепка — блин грязно-коричневый. Гнулся под заплечной ношей. В руке — железный совок, каким в Забайкалье собирают чернику и бруснику.
— Что-нибудь приметное запомнил? — Васин кахикнул в волнении.
— Психовал я… Шёл-то он не к Распадковой — в тайгу! А горбовик полон. Почему? — Заиграев раскраснелся, переживая лесную встречу по-новому. Слова сглатывал. — Не к посёлку шёл. Почему опять в тайгу? И не к ягодным местам с совком. Почему?..
— Ты, Петро, не торопись. — Фёдоров с одобрением слушал приметливого соседа. — Ты, конечно, посчитал, что увидел шпиона?
— Но-о! Гошка рассказывал, как у них на границе нарушители хитрили. Он с отцом всю жизнь на границе. И этот, с горбовиком, оглядывался, прислушивался… Углубился в осинник, а дальше — промоина. По ней спустился в Гадючий овраг. А чего там не видел? Там жабы да змеи. Ну, думаю себе: унесло! Маслята — мои! А сердце тукает: мужик незнакомый, чего ищет?
 
— Что заметил особенного? — нетерпеливо повторил Васин.
— Погоди!.. Кажись, припадал направо…
— Ты следил за ним?
— Но-о.
— Вот тебе и но! — Майор скептически настраивался: ягодник заблудился, искал тропу. Мальчишка, наслушавшись выдумок приятеля о границе, начитавшись приключенческих книжек, морочит голову.