Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

В Забайкалье настала пора стареющего лета. Дни установились тихие, прозрачные. Тополя, сбегавшие с Титовых сопок к речке, частично сбросили листву, на фоне зеленых сосен они казались неряшливыми, обдерганными.
В кабинет вошёл майор с папкой в руке.
— Прибыл по вашему приказанию, товарищ генерал!
— Садитесь, Климент Захарович! — Чугунов указал на стул рядом с массивным двухтумбовым столом.
Майор Васин — начальник отделения военной контрразведки «Смерш» — занял указанное генералом место. Поношенная гимнастёрка с полевыми погонами, белый подворотничок оттеняли загорелую шею офицера.
— Делитесь новостями, товарищ майор! — Чугунов с сожалением покинул тёплое место у окна и расположился в кресле с твёрдыми подлокотниками.
Климент Захарович раскрыл папку и ровным голосом начал доклад. Лучи солнца отражались на его лысой голове. Чётко рисовался рваный шрам на крутом лбу.
— Есть интерес сопредельной стороны к Распадковой? — прервал подчинённого генерал.
— По имеющимся на этот час данным, пока нет.
— И то благо! А что граница?
— На пристанционном базарчике в Наушках задержан мужчина. По его словам, заслан из Харбина.
— Гость на порог — беда следом! Небось, сотник Ягупкин старается?
— Он снаряжал! Строительство в приграничной зоне интересует старого знакомого… Агента передали территориальникам!
— Есть ещё новости, Климент Захарович?
— Если не ошибаюсь, новости у вас, Тарас Григорьевич. — Майор Васин не один год работал с Чугуновым. Оставаясь лицом в лицо, они часто пренебрегали служебной субординацией.
— Не ошибаетесь! Новость не очень радужная. — Генерал вынул из жёлтого кожаного портфеля красную папку, развязал тесёмки, пробежал взглядом по машинописному тексту.
— Ставка Верховного главнокомандования Красной Армии предполагает крупное перемещение военных резервов с запада на Дальний Восток и в Забайкалье. — Генерал передал майору листки. Тот углубился в чтение.
Государственный Комитет Обороны предусматривал завоз стратегического запаса оружия, артиллерийских снарядов, усовершенствованных мин большого калибра, пороха, патронов. Накопление до намеченных пределов предписано завершить не позднее апреля 1945 года.
— Создание резерва, надо думать, связано с обеспечением наступательных операций? — Васин вернул Чугунову папку, предварительно расписавшись в конце документа под грифом «Совершенно секретно».
— Догадаться не трудно!
— Потенциальный противник прежний?
— Голова трещит от таких новостей! — ушёл от прямого ответа генерал. Достал из стола пакетик, высыпал белый порошок на язык и запил водой из стакана.
— Как там на Распадковой?
— По докладам Голощёкова, всё идёт планово.
— Всё хорошо, прекрасная маркиза… Напомните, пожалуйста, основные параметры хранилища.
— Вместимость по проекту — до миллиона единиц. Казематы и склады, в основном, подземные, — для снарядов, мин, пороховых комплексов, снарядных стаканов. Мастерские оружейников. Подъезды и охранная зона…
— Далековато от пунктов сосредоточения войск. — Чугунов развернул крупномасштабную карту Забайкальского военного округа. — По железной дороге до границы с Монголией — двести пятьдесят километров. От Наушек степью…
— Армейские базы у самой границы.
— Ладно, майор! То заботы Управления тыла — пусть там голова болит. — Чугунов сложил карту и спрятал её в стол. — Наша с вами ноша — сохранить в секрете, поелику возможно, создание арсенала в Распадковой. Сия ноша становится отныне главной, если не самой главной на ближайшие месяцы.
— Месяцы?! — удивлённо поднял лысую голову Васин.
— Строительство в Распадковой взято на контроль Ставкой. На этот счёт есть приказание начальника тыла РККА генерала Хрулёва. Объект сдать под ключ к концу 1944 года.
— Ого!
— Вот вам и «ого». По приказу ГКО с приграничной зоны в Распадковую уже передислоцируются стройбаты. Туда же гонят полнокомплектный автомобильный батальон.
— Действительно, голова кругом пойдёт! — Майор прикидывал в уме свою задачу в переменившейся ситуации.
 
— Железные дороги в границах Забайкальского военного округа и стройку в Распадковой приказано нашей службе прикрыть, поелику возможно, наглухо. Железнодорожники получили на этот счёт жёсткие указания.
— В последнем позвольте усомниться, Тарас Григорьевич!
— Есть отклонения? — Чугунов тёр виски. Волосы его выглядели осыпанными снегом.
— Эшелоны строителей вводятся на Распадковую среди белого дня.
— Кто разрешил? — грохотнул басом генерал.
Васин привстал. Лысина его покрылась капельками пота. Генерал повёл рукой: «Сидите!»
— Железнодорожникам намылим шеи! Командованию стройки принять меры скрытности во всех звеньях! Сегодня же подготовьте приказание!
— Есть, товарищ генерал! Должен заметить, назначение объекта известно узкому кругу, Тарас Григорьевич.
— У-узкий кру-уг… — Чугунов насмешливо растянул губы. — Юные архаровцы посёлка поди уже назовут вам и начальников сих складов, и командира стройки, и откуда прибыли. Угадал?
— Не такая уж там распашонка! — обидчиво откликнулся Васин.
— Вашими устами мёд пить! Не на пустыре роемся, не робинзоны! Покумекайте, Климент Захарович, насчёт дезы. И у нас, в штабе, и на уровне Распадковой.
— Дезинформация… — Васин сощурил зеленоватые глаза. — Овощехранилище, допустим, для гарнизонного военторга, или учебный полигон?..
— Кумекайте, товарищ майор, кумекайте! — Генерал прошёл к окну, вновь подставил спину солнечным лучам и вернулся к мысли о железнодорожниках. — Как же наш Голощёков промазал?
Перед отъездом в наркомат Чугунов специально предупредил гарнизонного уполномоченного «Смерша» о недопустимости дневной разгрузки эшелонов со строительными материалами.
— Тем паче, там и капитан Фёдоров…
— Из запаса капитан. Не всегда может оценить обстановку.
— О чём вы, товарищ майор? — повысил голос Чугунов. — Тут армия или детский сад? Оценил, не оценил…
— Виноват! — Солнце било Васину в лицо и он помаргивал, как спросонья. — Запасник и есть запасник…
— Закроешь тут глаза и уши японского генерала Отодзо Ямады! — Чугунов рассерженно вышагивал от окна к двери. — У того обстановка, у другого — распашонка. У третьего — привычка запасника! А вы зачем, товарищ майор?
— У Фёдорова как у строителя — своё руководство…
— Ещё чего?! Оперативная деятельность сего капитана в нашей епархии! Обеспечение секретности в округе и его забота. Или вы, товарищ майор, считаете по-иному?
— Мне возразить нечего! — Васин вытер платком взмокревшую лысину. — Я хотел просить вашего согласия на проверку Фёдорова.
— Не доверяете? Или кадровики промахнулись? Или вы всех подозреваете, Климент Захарович? — Чугунов сел в кресло, скривился, будто бы откусил кислого яблока. — При этих сверках-проверках я сгораю от стыда! Будто тайком читаю чужие письма. Омерзительное чувство!
— Я и сам не хотел этого, Тарас Григорьевич, но есть инструкция…
— Чья?
— Наркома. Вы разве забыли?
— Ситуация складывается не для сличения биографий!
— Проверка не повредит, товарищ генерал! — настаивал Васин, подвигая папку с заранее подготовленными запросами в Куйбышев, Управление НКГБ. Чугунов подписал бумаги.
— Отдаёт сие чем-то смрадным!
Васин с юных лет находился в среде военных и невольно впитал в себя дух организованности, особого склада жизни армейцев. Подтянутость, собранность, неторопливость, уверенность при несении службы, люди без малейшей червоточинки — вот идеал военного человека в понимании Климента Захаровича. Первые встречи с капитаном Фёдоровым насторожили майора. Многое не глянулось ему. Капитан не вписывался в созданный воображением Васина образ истинного советского командира.
 
— Ваши уточнения личности Фёдорова, как я полагаю, вызваны перебежкой к противнику комиссара госбезопасности? — Чугунов вернул папку майору.
— Хозяйство Люшкова было в пределах Дальневосточного края! — Васин удивлённо посмотрел на генерала. — Да и когда то было!