Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Капитан снова зевнул и принялся изучать найденные наконец документы Смирнова.
— Товарищ капитан, — заволновался профессор, — я встречаю делегацию. Профессора из Лондона. Они уже, должно быть, прилетели. Мне спешить надо. — Он сделал, насколько сумел, жалобное лицо.
Капитан посмотрел сквозь декана.
— Да? И что?
— Как что? Я же должен их встретить и отвезти в город. Вы же понимаете? Иностранцы. Англичане.
— Ну?
— Вот я и говорю, может, договоримся?
— Как?
Профессор набрался отваги.
— Вы здесь все равно дежурите, а я попрошу вас посмотреть за машиной. Ну, чтоб все в порядке было.
— И?
— А у меня благодарность есть. Билет в Большой театр.
Смирнов хитро подмигнул. Эту шутку недавно рассказал доцент с кафедры. Да, платить за такой присмотр было многовато даже для профессорского кармана, но за эвакуированную машину вполне реально можно было выложить раз в двадцать больше. С недавних пор эти эвакуаторы работали в прямой сцепке с гаишниками. Николай Иванович выловил в кармане купюру и ловко втиснул ее капитану в щель планшета, висящего через плечо. Тот равнодушно скосил глаза и протянул документы Смирнову.
— Только недолго. Полчаса на все про все даю. Хватит?
— Вполне. Спасибо.
Счастливый профессор помчался к терминалу, на бегу вспомнил, что не закрыл машину, но решил не возвращаться — гаишник, опираясь на его «Мерседес», лениво курил сигарету.
Фарш
Буквально через полторы-две минуты салон профессорского «Мерседеса» наполнился шутками и смехом.
— Ну, ты, Вась, даешь! Прям вылитый дэпээсник! Как с денежкой-то поступишь? Небось зажмешь? Или Вальке отдашь? А может, Соломину под отчет? Ха-ха-ха!
Два крепких, как братья похожих друг на друга коренастых парня, одетых в коричневые невзрачные куртки, лихо раскручивали приборную доску «Мерседеса». Не снижая темпа, они перешучивались, подначивая облокотившегося со стороны аэровокзала капитана ГАИ. Тот курил и отвечал сквозь зубы:
— Разгоготались! Пижоны! Хорош бузить! Скоренько, скоренько. Рейс уже пришел. Через десять минут выйдут.
— Не ссать, Василий! Еще минута, и все враги у нас в кармане.
В кармане одного из коричневых близнецов зашуршало, и глухой голос позвал:
— Верба! Верба, я Клен. Вижу объект. Прибыли еще трое. Направляются к выходу. Поторопись, Верба. Как слышишь?
Мужчина, одной рукой придерживая отвертку и продолжая вращать ею, нажал на невидимый передатчик:
— Понял тебя, Клен! Закончил. Уходим.
Близнецы спокойно вышли из машины. Гаишник бросил окурок, двинулся к подъехавшей «девятке» и лениво махнул водителю, собиравшемуся парковаться перед «Мерседесом».
— Проезжай вперед. Давай!
Тот пожал плечами и двинулся дальше, ругая вредного инспектора, а капитан, спокойно и уверенно помахивая облупившейся местами полосатой палкой, сдвинул фуражку на затылок и, высматривая очередного нарушителя аэропортовского неписаного порядка, медленно двинулся вперед.
Подарок
Ти Джей шел к месту этой последней в России встречи со всеми предосторожностями. Несколько раз грамотно отсек потенциальные «хвосты», несколько раз перепроверил все подходы, так что, когда оказался в новом мегакинематографе на двенадцать залов, где неторопливо переменил три зала и два сеанса, он был уверен, что не притащил за собой никого. Да и было в зале всего-то восемь зрителей.
— Вы должны срочно забирать то, что вам положено, и убираться из страны, — первым делом сообщил случайный сосед по креслу.
— Почему такая спешка? — поинтересовался Ти Джей.
— Ваш профессор засветился.
Ти Джей улыбнулся. Он это уже предполагал.
— У него ничего нет, кроме открытых официальных документов. Легко отмажется. Так правильно? «Отмажется»?
— Да, правильно, — немного нервно подтвердил сосед. — Но учтите, проректор по режиму института что-то заподозрил.
Ти Джей кивнул. Если Алек не соврал, не пройдет и двух дней, как проректора по режиму Бориса Черкасова будет интересовать максимум его собственный стул.
— Это не проблема. Давайте лучше поговорим о вас.
Сосед засопел.
— Согласен. Давно пора. Я чувствую, что смогу работать еще совсем немного. Вот-вот назначат нового Председателя. Скорее всего, это будет человек из Питера.
Ти Джей сосредоточился.
— Очень интересная информация! Узнайте подробнее об этом. Сможете?
— Постараюсь. Это нелегко… Внутренняя инспекция уже шерстит все кадры…
Ти Джей насторожился. В этом «шерстит» чувствовалась интонационная угроза.
— Что такое «шерстит»?
— А? Извините, это значит — проверяет. Слишком тщательно и плотно проверяет.
— Ага. Понятно. Тем не менее узнайте об этом питерском кадре побольше: у нас к нему свой интерес.
Ти Джею действительно важно было знать о возможном кандидате на пост Председателя госбезопасности все! При удачном раскладе могла выпасть очень любопытная карта. У Лондона в Питере было много хороших, надежных, по-настоящему толковых людей, а уж в этой структуре — тем более.
— Хорошо, я попытаюсь узнать все, — вздохнул сосед по креслу.
— Если почуете опасность, уходите.
Сосед замер.
— Вы это серьезно? Это невозможно! It's impossible!
— Everything is possible! Just do it!
— Вы мне гарантируете и убежище, и подданство?
— No doubts! You'll deserve that, — подтвердил Ти Джей и зашелестел оберточной бумагой. — Да, кстати, вот вам презент. Оригинальный образец русского народного творчества. И прощайте. Больше встреч не будет.
Ти Джей протянул соседу сверток, встал и тут же вышел из зала, хромая и опираясь на костыль, — обычный бородатый дед-инвалид, каких на улицах можно увидеть сотню за день. Оставшийся мужчина держал сверток. Руки его подрагивали. Он развернул бумагу и посветил зажигалкой. Подарок и впрямь был хорош.
Англичане
Из раздвинувшихся дверей выхода из аэропорта вышли четверо. Без багажа. Только легкие чемоданчики и портпледы через плечо. Николай Иванович Смирнов семенил впереди, попеременно обращаясь то к одному, то к другому, то к третьему пассажиру. Гаишник сплюнул и отвернулся. Николай Иванович хотел было поблагодарить его, но передумал и не стал окликать — гаишник уже вразвалку шел к новой жертве, шикарному «Ленд Круизеру».
Профессор открыл багажник и сложил вещи приехавших коллег. Двое уселись сзади, третий — на переднем пассажирском сиденье. Смирнов поспешно забрался внутрь и нажал на газ.
— В «Метрополь»? — повернулся он к высоким гостям.
Обычно британцы останавливались там либо в «Национале». Те переглянулись. Заговорил старший, Кудрофф:
— Нет. Вы знаете маленький отель здесь, возле реки?
— Что-что? — Смирнов не понял значение незнакомого оборота.
Кудрофф улыбнулся и развернул компактную карту.
— Сейчас, после моста через реку, сворачивайте направо. И под мост. Потом прямо до заезда к отелю. Называется «СО-ЮЗ».
Англичане засмеялись. Такое словосочетание без перевода звучало забавно. Дословно получалось: «так используй». Двое на заднем сиденье зашептались, а Дэвид похлопал русского коллегу по руке.
— Все хорошо?
— Прекрасно! — закивал Смирнов. — Вот решил встретить вас сам. Знаете ли, за это время вы мне как-то близки стали. Почти друзья… честное слово.
Смирнов прекрасно понимал, насколько упрощаются все формальности там, в Британии, если твой друг английский профессор и известный человек. Уважаемый научный деятель. Кудрофф под все эти определения подходил превосходно, и Смирнов твердо решил этот последний визит профессора использовать с максимально личной пользой. Понадобится домой пригласить — пригласим. Надо будет водочкой напоить — напоим.
— Сэр Кудрофф, дорогие коллеги, — повернулся он к гостям, — я очень хочу пригласить вас в гости. Мне и моей семье будет очень приятно вас принять дома. Это называется русское гостеприимство.