Танцующий лепесток хайтана (СИ)

Ваньнин сидел на кровати с неестественно прямой спиной лицом к двери. Его глаза так и сверлили Мо Жаня, а губы сурово поджались.
 — Я чай принес, — Мо Жань старательно сделал вид что не заметил напряжения. — Балетмейстер Чу, Вам стало лучше? Может, измерите снова температуру?.. —...Уходи, — оборвал его грубо Ваньнин.
Мо Жань растерянно застыл, его пальцы с силой сжали края подноса так, словно пытались сокрушить холодный металл.
Чертов Ваньнин снова надумал его выгнать. Ну, по крайней мере, он больше не кричал на него и не использовал бранные слова вроде «убирайся» или «вон»... Это определенно можно было считать прогрессом.
 — Уйду я, уйду, не переживайте, балетмейстер Чу, — проговорил он со вздохом. — Но прежде выпейте чай и измерьте снова температуру. А еще неплохо бы вызвать на дом врача… — Нет, — Ваньнин нахмурился. — Это лишнее. Мо Вэйюй, я благодарен тебе за помощь, но… — он внезапно замолчал, но в его взгляде читалось «ты слишком многое на себя берешь».
Мо Жаню ничего не оставалось кроме как сдаться. В конце концов, он и так проник в чужой дом, и вел себя так, словно здесь жил. Они с балетмейстером Чу не были ни любовниками, ни даже друзьями.
Он мысленно поморщился, внезапно вспомнив, что его учитель даже не был в курсе, что Мо Жань был его тем самым учеником — бредовые разговоры не в счет.
«Интересно, он бы позволил мне позаботиться о себе, если бы знал, кто я? — рассеянно подумал он, а затем фыркнул. — Ага, еще чего. Знай он, что я — Мо Жань, выстрелил бы мне, должно быть, в колено!»
И, все же, мысль о том, что он снился Ваньнину не впервые, почему-то продолжала его преследовать даже поздним вечером, когда Мо Жань уже вернулся к себе. Он задавался вопросом, что именно его учитель чувствовал тогда, выгнав его вместе с Ши Мэем. Тем вечером он… выглядел напуганным. В его глазах определенно был страх.
Мо Жань потер лоб, вздыхая.
Этот человек хранил оружие под подушкой, оградил свой дом высоким забором, у него стояла сигнализация — и кое-где по дому Мо Жань заметил даже несколько скрытых камер наблюдения.
Это было похоже на какую-то паранойю, или отчаянное желание обезопасить себя.
Немного помешкав, Мо Жань наконец решил набрать своего дядю Сюэ Чженъюна и как следует расспросить его о том антидепрессанте, что он нашел у учителя в аптечке. Все же тот работал психологом — наверняка он мог рассказать побольше чем справка гугла.
 Комментарий к Часть 6 Сегодня принесла немного дерганного простуженного Ваньнина и медленно но верно идущего к успеху Мо Жаня.
Теперь учителю не удастся выгнать псинку так же просто как 6 лет назад... ^^
В общем, надеюсь, понравится эта зарисовка, потому что на этой неделе писала очень сумбурно. Как всегда, буду рада комментариям и критике)
====== Часть 7 ======
 Комментарий к Часть 7 Сюрприз-сюрприз! Сегодня новая глава вышла не по плану, а по вдохновению. Как автор, я очень надеюсь, вы меня не прибьете за такой сюжетный поворот... ^^'
Он просыпался и засыпал, дрейфуя в океане пустоты и жара, с трудом различая реальность и сон. Перед глазами прошлое накладывалось странным образом на настоящее, и уже сложно было понять, что происходит наяву, а что — нет.
Темная пустая комната, смятые простыни и одеяла, путающиеся в ногах, и липкое, гадкое ощущение собственного тела… Чу Ваньнин резко выдохнул.
Комната?!.. Нет же, он снова заперт в темном багажнике неизвестной машины. Затекшие конечности не слушаются, а желудок скрутило от острого запаха застаревшей крови и грязи. Во рту находится какая-то тряпка, так что любой крик автоматически превращается в глухое мычание.
Этому Чу Ваньнину лишь недавно исполнилось девять. Он снова видит этот чертов сон — и он уже знает, что будет дальше. На дне багажника он нашарит обломок лезвия канцелярского ножа и спрячет его в рукаве. Его привезут на склад, накачают снотворным и запрут в контейнере. Это те самые воспоминания, которых он страшится более всего — не желает переживать все это снова, но во сне не может контролировать происходящее...
 
...Он хочет проснуться. Прямо сейчас. Это всего лишь сон — почему же все кажется таким реальным?!..
...Ваньнин чувствует себя больным, смертельно усталым. Кажется, у него жар. Его по-прежнему окружает темнота, но он здесь не один. Он находится в одном из контейнеров, а на голове его повязан черный мешок, мешающий ему ориентироваться и свободно передвигаться. Страшный кашель разрывает легкие — и он жадно хватает ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Тело настолько ослабло, что он едва может даже голову поднять.
— Ся… Ся Сыни, — окликает его встревоженный детский голос. — Тебя ведь так зовут?..
Ваньнин не отвечает. Он захлебывается кашлем, потому просто не может ответить. Имя «Ся Сыни» он придумал сам, оказавшись в этом кошмарном месте — он не хотел называть своего реального имени.
Не хотел, чтобы имени, данного ему при рождении, касалась эта грязь...
— Я позову кого-нибудь, Ся, — говорит ребенок. — Они должны тебе помочь. В конце концов, они ведь собираются продать нас, и мы нужны им живыми...
— Не… нужно, — сипит Ваньнин. Его голос совершенно его не слушается. Тело неконтролируемо дрожит потому что в памяти еще свежи побои.
В первую же ночь, отойдя от снотворного, он попытался сбежать, и все закончилось тем, что его избили до полусмерти. Если бы не этот незнакомый мальчишка, который каким-то образом сумел вступиться за него, он бы был уже мертв...
— Я позову врача, — настаивает незнакомый мальчик. Во сне у его товарища нет лица, но на самом деле взрослый Ваньнин уже знает, кто он. Это Ши Минцзин…
...Сон снова меняется, и на этот раз перед его глазами предстает полумрак гостиничного номера. Комната наполнена ароматами благовоний, но от этого запаха к горлу подкатывает тошнота. Пестрый полупрозрачный полог скрывает шелковые белые простыни, на которых возлежит пожилой мужчина: он смотрит на Ваньнина масляными похотливыми глазами, словно на кусок мяса, и от этого взгляда мальчика бросает в ужас.
«Нет!!!»
Он застывает на месте, а во рту у него крепко зажато острое лезвие канцелярского ножа. Он не даст к себе прикоснуться, нет — скорее, умрет, и заберет с собой этого мерзкого старика…
...Взрослый Ваньнин, наблюдая за разворачивающимся действом словно со стороны, чувствует, как внутри холодной волной разливается ужас. Он так хорошо помнит, что совершил той ночью: лезвие, которое с того момента, как его похитили, так тщательно берег, той ночью он вонзил в шею этому выродку. Кровь залила белоснежные простыни. Мужчина даже не успел позвать на помощь — все случилось слишком быстро...
«Уходи! Уходи немедленно!» — кричит он в собственной голове, но тело словно одеревенело и не слушается его, как и в ту ночь из его воспоминаний. Он не может ни сбежать, ни убить себя чтобы наконец закончить этот кошмар своей жизни..
...В следующую секунду в номер кто-то входит, и он видит мужчину в форме спецназа. Тот знаками показывает ему, чтобы Ваньнин молчал.
Он… спасен?..
...Чу Ваньнин резко сел в собственной постели, не до конца соображая, где находится, и не снится ли ему теперь его собственная кровать.
Его тело… он чувствовал себя больным, абсолютно разбитым. Дрожащими пальцами нащупал холодную рукоять огнестрельного оружия под подушкой и слабо выдохнул.
«Очнулся. Все еще жив...»
Прошло так много лет с тех пор, как все это с ним случилось… С тех пор, как он побывал в руках торговцев людьми.
Борясь с головокружением, он поднялся на ноги и кое-как поковылял в ванную за лекарствами. У него все еще валялись где-то старые антидепрессанты — возможно, настало время их принять?..
Роясь в аптечке, Чу вяло подумал о том, что на самом деле никакая терапия не поможет ему справиться с этой травмой, сколько бы лет ни прошло. Он был сломлен изнутри произошедшим, и ему действительно стоило бы той ночью в гостинице просто дать себе умереть... Его спасли слишком поздно. Какой смысл был в его жизни, если он попросту не мог больше с тех пор функционировать, как все нормальные люди?..