Пепел (СИ)

Витрина переливалась от подсветки, завлекая разными вкусами попкорна: тут тебе и с сыром, и соленый, и сладкий, даже с беконом. Рядом висели разные чипсы, сухарики, шоколадные батончики, маршмеллоу. Глаза разбегались от стольких вкусностей.
– Тебе соленый попкорн и колу? – спросил Витя. Я глянула на него удивленно, поражаясь тому, что он помнит. В детстве нам редко покупали подобные изыски, но если уж предоставлялась возможность, я всегда брала соленый попкорн и сладкую воду. Странно, скажете вы, но сердце екнуло, изливаясь теплом. Когда люди, несмотря на разлуку, продолжают помнить о вкусовых предпочтениях – это говорит о многом. Для меня уж точно.
– Да, – кивнула, не сдержав улыбки. – А ты орешки острые будешь?
– Ага, и колу, – он тоже улыбнулся. Что ж, кое-что между нами все-таки осталось. Воспоминания.
Я вытащила кошелек из кармана Наташкиного пальто, но Витя опередил, расплатившись за нас обоих картой. Мне сделалось неловко, вроде, и протягивать деньги ему неудобно, но и брать чужое не могу. Он ведь не обязан…
– Что за лицо, как будто таракана увидела? – Шестаков в одной руке держал ведерко с попкорном, в другой орешки, а вот напитки предстояло взять мне.
– А тут водятся тараканы?
– Можем организовать, если они заставят тебя улыбнуться.
Вместо ответа я запихнула кошелек обратно и постаралась особо не напрягаться, в конце концов, сегодня такой прекрасный вечер. Не о деньгах же думать. Потом обязательно сочтемся.
 Глава 34.2 - Рита 
 
Шмыгнув в зал в темно-бордовых тонах, мы уселись на центральные места, и нет, это был не последний ряд. Зрители медленно подтягивались, но не особо шибко, словно сегодня все предпочли остаться дома или прогуляться на свежем воздухе.
– Надеюсь, это не ужастик, – произнесла, снимая пальто. И в тот момент, когда я повернулась к Вите в новом, так сказать, образе, он снова замер. Взгляд его потемнел, будто наполняясь неподдельным интересом, необузданным желанием.
Я уже хотела сесть обратно на кресло, как в соседний ряд прошла мужская компания. Один из незнакомцев остановился, не доходя до наших мест, зачем-то улыбнулся мне и махнул рукой. Я невольно отвела взгляд, внимание неизвестного, вроде, и льстило, но от него сделалось не по себе.
Витя тоже оглянулся, губы его свелись в тонкую нить.
– И тебе привет, добрый самаритянин, – кинул Шестаков, судя по всему тому парню, махнув ему в ответ рукой.
Я не особо понимала, что происходит, но все-таки поспешила сесть, тем более свет потихоньку начал затухать. Взяв с пола ведерко с попкорном, глянула на Витю и тихо спросила, любопытно же:
– Твой друг?
– Нет, – спокойно ответил он, расставив широко ноги.
– Понятно, – прошептала. Я, конечно, не самая глупая девушка в мире, но резкую перемену настроения понять не смогла. Мне хотелось продолжения сказки, улыбок, веселых диалогов, а не давящей атмосферы, словно я совершила какое-то противозаконное действие.
Чтобы исправить положение, я искренне пыталась задавать Вите всякие вопросы, все равно пока шли трейлеры будущих новинок, в некоторых моментах даже пробовала шутить, но вышло настолько нелепо, самой сделалось стыдно. Однако Шестаков не спешил возвращаться в прежнее русло, он односложно отвечал, а то и вовсе никак не реагировал.
В итоге просидели мы два часа в полном молчании, хотя, как еще можно сидеть в кино, спросите вы? И если люди в зале поняли, о чем был фильм, я же вышла в абсолютном неведении: ни одного кадра не запомнилось. Так и сидела как на иголках, не понимая, почему Витя вдруг выпустил колючки.
После сеанса в узком коридорчике, ведущем из зала в холл, мы вновь столкнулись с теми парнями. В этот раз никто никаких действий не предпринял, они молча прошли мимо. И тут случилось чудо, не иначе: Витя внезапно оживился. Подменили его что ли на время сеанса?..
– Как тебе фильм?
– Ого, кто заговорил, – не удержалась я, накидывая пальто в шумном коридоре.
– А ты истосковалась по моему голосу? – дразнящим тоном произнес Витя, улыбнувшись.
 
– Хуже, – постаралась отшутиться я. Хотя с шутками дела у меня обстояли из рук вон плохо. – Я решила, что тебя похитило НЛО, и весь сеанс размышляла, как тебя вернуть на землю.
– А я ошибочно полагал, что твое внимание занял кое-кто другой, – сказал Шестаков, любезно открывая передо мной дверь на улицу.
В лицо ударил морозный ветерок, однако я все равно не удержалась, подставила ладонь, устремляя взгляд на небо. Капельки дождя в свете фонарей походили на маленькие звездочки, что вот-вот усыпят дорогу. Зима подкралась незаметно, до Нового года оставались считанные деньки. Скоро пробьют куранты, оставив позади еще один год. Скоро закончится школа, скоро закончится бесконечная несправедливость.
– Так красиво, может, прогуляемся? – предложила, сама от себя не ожидая. Домой не хотелось возвращаться, да и не так уж холодно было на улице. А может, это все Витя, рядом с которым я вновь ощутила себя беззаботным ребенком.
– Я только за, пойдём в парк, там поднимемся на смотровую площадку.
– Пошли, – кивнула. И мы двинулись вдоль тропинки.
Я засунула руки в карманы пальто, вспоминая, как тепло было гулять в шапке и шарфе. Эх, красота требовала жертв, холодных жертв. Витя шел рядышком, тоже пряча руки в карманах куртки. Тайком я глянула на него – такой высокий и мужественный, уже совсем взрослый.
Мелькнула грустная мысль – мы упустили целую жизнь, столько важных событий: старшие классы, его первые соревнования, первая победа и даже первое свидание.
– Осторожно, – неожиданно ворвался голос Шестакова, когда мимо нас пронеслась черная иномарка. Он успел схватить меня за локоть, не дав сделать шаг на дорогу.
– Я задумалась немного.
– Да это он, дебил, был бы на байке, догнал бы его, – буркнул Витя.
– Пошли, светофор загорелся.
Перейдя дорогу, мы оказались на бульваре, вдоль которого стояли разнообразные арки. Свет от фонарей освещал тропинку, а туман настойчиво погружал город в свои сети. Людей было не особо много, даже напротив старинного здания, возле которого летом толпятся туристы, сегодня стояла тишина.
Мы прошли мимо памятника и двухэтажной кофейни, и начали подниматься на смотровую площадку. С каждым шагом город будто погружался в безмолвие, бесконечную вечность. Казалось, вокруг никого, казалось, время замерло, и только два человека идут навстречу звездам.
– Красиво так, – выдохнула с улыбкой я, оглядывая темные улочки и высокие ступеньки.
– А помнишь, как мы снеговика слепили однажды во дворе? – спросил неожиданно Шестаков, вскинув голову к вечернему небу.
– Мы много раз лепили, или ты про того, на которого ушла последняя морковка?
– Мать тогда меня чуть не убила, – с какой-то ностальгией в голосе произнес Витя.
– Она может тобой гордиться, ты отлично умеешь воровать морковку.
– Ей все равно, – задумчиво протянул Витя. Мне показалось, фраза прозвучала с нотками обиды и безысходности. Я и позабыла, что его родители развелись. В груди кольнуло чувство вины за то, что не была с ним рядом в тот момент, что не поддержала.
Если бы я только знала заранее… я бы отложила важный разговор, я бы сбежала из дома, я… Я была безумно виновата перед Витей! И хотя в моей жизни происходили тоже далеко не радостные события, но в сердце всегда жил образ мальчика, которого любила всем сердцем. Он не давал мне сломаться.
А кто был рядом с Витей? Кто его поддержал?
– Вы не общаетесь? – тихо спросила, боясь задеть или причинить боль своим вопросом. Мы остановились на первом подъеме, отсюда открывался потрясающий вид на горы, золотые купола новенькой церкви и крыши санаториев.
– Не-а, да и смысла нет. Мать ушла, потому что сама так захотела. Да и мне плевать на нее, подумаешь, – губ Вити коснулась грустная улыбка.
Сердце сжалось, а потом, видимо, случился порыв, рвущийся из глубины души, вихрь, что так долго ждал своего часа. Я не сделала этого много лет назад, но могу сделать сейчас: не отдавая отчет своим действиям, подошла к Шестакову, обхватила его за локоть, прижимаясь грудью.