Сфера времени (СИ)
— Значит так: информация для прессы и заявлений внекастовым, — Коренёв с тонкой фарфоровой кружкой в длинных пальцах расположился на удобном кожаном диванчике. Помощники сидели в креслах напротив. Это были свои люди, и министр мог себе позволить пятнадцать минут неформальной обстановки. — Дом Дожития для граждан пятой и шестой категорий не отвечает санитарным, гигиеническим и техническим нормам. Персонал не соблюдает трудовой распорядок. Я прибыл на место в 7.30. Беспрепятственно прошел. У меня никто не спросил идентификационных данных, никто не предоставил одноразовую биоразлагающуюся одежду. Позже выяснилось, что она есть, но спрятана на складе, чип от склада у хозработника, который в отпуске.
— Каменный век какой то, — пробубнил Рон.
Эвелин кивнул, он сам поражался, как в эпоху всеобщей глобализации, компьютеризации и технической интеграции во все сферы человеческой жизни еще существуют подобные проблемы. Почему на входе не поставить рамку, которая считывает нужные данные с посетителя, и, если пришедший правомочен, тут же не выдаст ему все необходимые вещи и рекомендации? Какой чип у завхоза во имя Неба?!
— Вот именно. Сделай так, чтобы этим Домом заинтересовались газеты, выступающие за права низших каст. Раздуй огонь и поддерживай его. Мне надо знать: это ошибка управления или намеренный саботаж. И еще пусти слух, что пойдет волна точечных проверок в социальных домах. Пусть немного порядок у себя наведут. Ладно, далее: к 8 часам пришли представители административного аппарата. Начали показывать, как у них всё хорошо. Тем не менее, я запустил код финансового мониторинга. Результаты у тебя, Рон, на почте. К обеду чтоб был анализ. Промежуточными данными меня не отвлекай, сам знаешь: если что-то не понравилось — желтый маркер и Ису на проверку.
— Я еще личные счета работников проверю, — сделал пометку Рон.
Коренёв кивнул. В общем и целом, нарушения не самые страшные, но это капля в море, основная цель — чтобы каждый знал, что в любое время, неважно, в Казани ли будет учреждение или в Нерюнгри, оно может быть подвергнуто внеплановой министерской проверке.
— Так, Рон, что у меня по расписанию на сегодня? — поинтересовался министр.
Сотрудник, не открывая смарт-листа, отчитался:
— Встреча с управляющими ВУЗов, назначенная сегодня на 7.30, перенесена была на понедельник. В 9.30 у вас обсуждение поправок в закон о генноизмененных, в 11.00 заседание совместно с министром нижних каст, министром труда и министром экологии о состоянии заводов по переработке и утилизации мусора, по вопросу разработки мер по защите мусорщиков от патогенной среды. В 13.10 обед с посольством Индии по вопросу приобретения технологии социальных автоматов. Они решили установить такие на своих заводах.
— Я один с ним обедать буду?
— Нет, еще министр финансов и внешних связей.
Коренёв кивнул.
— Дальше, в 14.00, собрание совета по вопросу Сахалинского сепаратуса.
Эвелин скривился.
— Я там зачем нужен?
— Мирная коалиция считает, что необходимо возобновить поставки гуманитарного груза населению.
— Нет, — жестко обрезал министр, — уже четыре года, как организован коридор для желающих покинуть остров. Все, кто хотел уехать, уехали. Остальные — не моя забота. Люди сделали свой выбор, пусть несут за него ответственность, мы же его принимаем и уважаем. Кажется, так звучит принцип толерантности. А кормить и одевать анархистов, официально отделившихся от государства более полувека назад, нужды не вижу.
— Ряд крупных государственных корпораций заинтересован в этом, — отметил помощник.
— Вот пусть и финансируют, а не государственный бюджет.
Помощник продолжил:
— Тем не менее, чтобы наложить свое вето, вам необходимо присутствовать.
— Ладно, я с этими лангольерами до 15.45, потом у меня личная встреча. Остальное в штатном режиме?
— Не совсем. В сети появились обсуждения эвтаназии как естественного права человека. Активисты предлагают пересмотреть закон и не ограничивать получение разрешения на смерть по болезни или семидесятилетним порогом. Более того, предлагается не ограничиваться медикаментозной эвтаназией, а например, прибегать к услугам помощников.
Коренёв поставил кружку из-под кофе на столик и впился в секретаря колючим взглядом.
— Их слоган «Право на уход дано рождением», — закончил, тем не менее
,Рон.— Какие страты задействованы?
— С шестой по четвертую. И еще вторая, — отчитался помощник.
Эвелин сцепил длинные пальцы под подбородком и задумался. Всё как всегда. Пятая и шестая страты легко вовлекаются в любые общественные инициативы. Не анализируя и не задумываясь над причинно-следственными связями. Лишь бы было громко, модно, ярко. Лишь бы об этом крутили ролики в сети и вещали из всех наушников. Четвертая каста всегда эмоционально и финансово вовлечена. Им не важно, на чем держать свою популярность и доход, они, как стервятники, слетаются на любой хайп. Вторая — думающие диссиденты. Они любят быть в оппозиции, показывать свою осведомленность, начитанность, прогрессивность. Не все и не всегда, но среднестатистические 15 % от них стандартно есть. Граждане первой касты слишком умны и заняты, чтоб обращать внимание на всякие глупости из сети, а потом искренне удивляются, отчего очередной идиотский закон упал им на голову. Третья — в третьей же категории самые занимательные экземпляры. Эвелин знал об этом «изнутри». Зачастую именно представители этой страты и раздувают те или иные веянья. Исключительно в рамках своих финансовых проектов.
С каждым годом коммерция — все более сложное и опасное мероприятие. Если раньше можно было выдать кусок деревяшки за рог единорога и здорово разбогатеть, то теперь в общество вседозволенности и вседоступности продать потребителю товар все сложнее и сложнее, вот и придумывают новые идеи и манипуляции. Вроде этой. Неотъемлемое право на смерть. Как завернули! Ведь это совсем не то же самое, что закон об эвтаназии. Хоть и мало кто слёту заметит разницу. Право на смерть — это легальные средства и места реализации права. Это полулегальные клубы убийств на публику. Это шквал роликов в сети. И да, это полностью согласуется с политикой Золотой сотни по сокращению численности населения нижних каст. Пробудет мода полтора-два созыва и стихнет. А потом и закон уберут, обосновав чем-нибудь. Но сегодня выгоды на лицо. Хлеб, зрелища и сокращение популяции бесполезных людей.
И все бы хорошо, если бы не одно «но». Коренёву претила эта идея. Он считал жизнь величайшим и непознанным даром, который человечество бездумно разбазаривает. Он не понимал, как можно проводить месяцы напролет, подключившись к компьютерной игре, или оплатить сублимированный сон. Для него было дико, что кто-то осознанно травит себя наркотиками или занимается химеризацией своего тела. Эвелину казалось, что люди одурели от скуки и вседозволенности. Получив почти божественные технологии, внутри себя они так и остались обезьянами с палками.
— Официальных заявлений или опровержений не делать, — распорядился он, — не приведи Небо неосознанно запустить процесс Овертона. Лучше спусти с цепи пяток троллей, пусть повеселятся ребята от души, а заодно вычленят зачинщиков. Надо понимать, от кого заказ, как долго мы сможем его нивелировать, и во сколько это обойдется министерству.
Рон сделал пометки.
— Кстати о тратах, — отметил он, — по итогам второго квартала процент продаж наркотиков снизился в три раза. Так что наши траты на создание антинаркотической моды полностью себя окупили.
— Корпорации недовольны, — встрял Рой, — они тоже отметили спад уровня продаж. А учитывая, что на любую рекламу наркотических веществ наложен запрет, то ждите обвинения в антикорпоративной деятельности.
Коренёв задумался. Да, от министра финансов уже прилетело письмо о снижении налоговых отчислений за акцизный продукт. Пока тон послания был недоуменно-взволнованный. А по итогам года начнется открытый конфликт. Видимо, придется сбавить обороты. Делать вид, что министерство социального взаимодействия тут совершенно ни при чем, крайне нелегко. Вечный танец на тонком льду. Один неверный шаг и с головой в холодную воду. Сколько министров из Сотни не доживает до конца созыва? Каждый раз не меньше десятка. Официальные причины смерти: возраст, переутомление, нервное истощение, несчастный случай. А не официально…