Беглец (СИ)

— И поэтому ты предлагаешь мне прекратить борьбу и пойти под руку твоего отца?
— А какой выбор у нас остался? Тай, когда я выбрала тебя, а не свой род, у нас был хороший шанс вознести Вэнь до вершины! Может быть даже взять императорскую власть — не сейчас, много позже, но все же! А теперь? Ты беглец, отец посылает за тобой убийц, а со своей женой ты встречаешься тайком! Я ждала не этого!
Наш первый семейный скандал. Так мило! Нормальные пары ругаются из-за денег, бытовых вопросов, измен, наконец. А у нас все по-другому: величие фракции, сложности с захватом императорского трона, наемные убийцы со стороны отца жены. Хотя… Тоже быт и деньги, если разобраться. 
И не сказать, что Юлька не права. По-своему — вполне. По крайней мере, винить ее в том, что она пытается спасти тех, кого любит, нельзя. Можно даже восхитится ее планом. А что?
Муж чудесным образом воскресает — возможно, при помощи бессмертного оборотня. Ноу Ниу принимает статус наложницы, а супруг — вассала отца. Чэн Шу скрежещет зубами, но на открытое столкновение не идет — чудо же! Да и убийц подсылать больше не решится — это было бы глупо, понимая, кто мне греет постель.
Уровень уважения среди соседей растет — молодец, мужик, Вольную в постель затащил. Фракция остается под моей рукой. Наступает относительный мир и покой. Юлька может расслабиться и рожать детей. А там лет десять-пятнадцать — Чэн Шу отойдет к предкам, а власть над альянсом достанется мне. Сыновья старика для меня не соперники, да и время без войны я смогу использовать с толком. Опутаю соседей паутиной взаимовыгодных договоров и соглашений.
Да, не совсем то, на что она рассчитывала, выходя замуж, но лучше чем ничего. И все дорогие ей люди остаются живы. Даже на императорский трон можно надеяться. Правда, к старости, но будет, что детям передать.
Я бы даже согласился с ней. По большому счету — ну что мне весь этот Китай? Хватит и небольшого кусочка. Богиня свалила в туман, поддержку больше не оказывает, яд Янь-вана до конца года будет нейтрализован, ведь четыре уезда у меня уже под рукой, а если вассальный, который под Бешеной Цань в зачет не пойдет, так я другой захвачу. И — достаточно! Более чем достаточно, чтобы жить в окружении друзей, любимой женщины и со временем детей.
Согласился бы. Кабы не одна малость. Я знал, как все будет дальше. Не из видений, подброшенных напоследок Гуаньинь, хотя и там тоже картинки были в основном безрадостные. Нет, будущее мне было известно из истории. Той, что прочитал еще давно — в двадцать первом веке. А еще из знания людей и того, что ими движет.
Не будет никакого «долго и счастливо». Не будет княжества Вэнь в составе альянса Чэн. Не будет спокойной жизни, детишек, народных гуляний. Будет укрупнение фракций. Сперва до трех царств — тут все предпосылки имелись. Возможно, одно из них будет называться Вэнь. Сперва, конечно, Чэн, но потом-то уже как надо.
Только это будет всего лишь альтернативная версия эпохи Троецарствия. 
И это вся разница. Три царства просуществуют так же недолго, как и в моем варианте исторического развития. Лет через двадцать-тридцать в одном из них появится свой Сыма И, который лет за десять подомнет под себя все. Следом Война Шести Князей, ну и далее по списку.
Войны будут продолжаться, и в них Поднебесная растратит весь свой магический потенциал. И останется без магов — они просто перебьют друг друга. Еще не один век будет кружить кровавая карусель, в которой одна династия начнет менять другую, а срок жизни каждой не превысит и пятидесяти лет. За это время утратится и знание.
А у меня есть шанс все это остановить. Создать империю. Дать хорошую, на пару-тройку столетий передышку, в которой маги перестанут убивать друг друга. Запустить новый тип общества, основанный не на западной системе, а на восточной. С другой философией. И магией. Кажется, именно этого и добивалась Гуаньинь.
Казалось бы — почему меня это волнует? Все просто — я ей должен. Сперва не понимал, а теперь вижу, как будто метровыми иероглифами написано. Она рискнула отношениями с другими богами, чтобы доказать свою правоту. Притащила попаданца и запустила цепь событий, которые могли спасти магию. Конечно, старалась она не для меня. Но в результате я стал тем, кем сейчас являюсь. И мне нравится эта версия меня. Очень нравится.
 
Так что я буду до последнего следовать духу контракта, заключенного с Гуаньинь. Цельный Китай, сохраненная магия и как следствие — долгая жизнь, а возможно, и куча детей от Юльки. Но только в такой последовательности.
Всего этого, понятное дело, я жене говорить не стал. Да и смысл — она сейчас только себя слышит. У нее в голове все сложилось, есть четкий план, а любое мое слово будет воспринято в штыки. Спорить сейчас — нарываться на скандал. У меня уже был опыт распавшегося брака и повторять его я не хотел.
Поэтому, взяв супругу под локоть, я поднес ее тонкую кисть к губам. 
— Боишься?
— Это только вы, мужчины, ничего не боитесь! — буркнула она, но щечки порозовели. — Думаете, это так весело — устроить заварушку и храбро в ней погибнуть. Песни петь будут, стихи сложат… А жить после всего этого предполагается нам, женщинам. Одним…
— Ты должна в меня верить, — добравшись губами уже до локтя, шепнул я.
— Я верю… — выдохнула она чуть громче, чем хотела. — Но Тай…
— Мы придумаем, как все устроить.
Мягко переместившись к ней за спину, я потянул верхний халат с плеча, обнажая изящную шейку девушки, и мягко поцеловал ее ниже границы волос. Судорожный вздох сообщил мне, что очередной подготовленный для возражения аргумент рассыпался пеплом. После чего она повернулась, и уже я оказался в плену мягких губ и рук. 
Не надо спорить с женщинами — вот что я понял, развалив один брак. Женщин надо любить.
— Я не хочу, чтобы мой отец умер. 
Она сказала это уже под утро, когда небо за окном — мы распахнули створки, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха — перестало быть непроглядно черным и стало понемногу сереть.
Супружество во всей его красе! Любовница бы спросила, хорошо ли мне или хороша ли она сама. Жена продолжит гнуть прежнюю линию. Если бы мы лежали на кровати в однокомнатной квартире, то реплика, скорее всего, касалась бы трещин на потолке и необходимости скорого ремонта. Но у нас тут другие реалии. 
— Я тоже не хочу смерти Чэна Шу, — ответил я. А что еще на это можно было ответить?
К тому же это было правдой. Была бы возможность оставить его в живых, сослать в какой-нибудь шаолиньский монастырь, я бы так и поступил. Но тесть не оставил мне выбора. Вопрос стоял ребром: либо он, либо я.
— Он мой отец, — продолжила Юэ. — Я понимаю, что он препятствие на твоем пути, да и на моем тоже, но подумай о другом. Сегодня, чтобы достичь цели, мы убьем его. Что не останется тайной, и ты понимаешь это. А что произойдет через двадцать лет? Как поступят наши дети, когда уже ты станешь мешать им? У них ведь будет отличное решение — их отец сам укажет путь!
— Ты ничего странного не слышишь? Какой-то шум…
— Тай, не меняй тему, мы должны решить…
— Тихо!
Где было написано: «Время бросать камни и время собирать камни»? А, неважно! Главное, что сейчас наступило время, когда семейные беседы на тему, убивать тестя или нет, стали лишними. Краем уха я уловил звук, которого не должно быть ночью в поместье посреди леса. 
Тихий топот множества ног.
Прислушался еще, уже не отвлекаемый Юлькой — точно! Сотни людей! Очень близко! Буквально за оградой. Что еще за напасть?
— Юэ, быстро одевайся. У тебя есть какая-нибудь дорожная одежда? Или мужская? Не ханьфу?
 
— Да.
Очень стесняющаяся своей наготы девушка выскочила из-под простыни, как солдат, которому в ухо проорали «Подъем!» Мелькнула прелестями и скрылась за экраном для переодевания. Из шкафов тут же полетела на пол одежда.
Я же остался в постели. Телом. Но духом уже смотрел на лесное поместье с высоты десятка метров. И матерился.