Ковчег изгоев (СИ)

— Хорошо, вы всё сделали правильно, — одобрила я. — А что с датчиками?
Он с досадой покачал головой.
— Говорят, что во время монтажа была такая суматоха, что никто толком не помнит, что делали другие. Так, наверно, и есть, учитывая, что датчики установлены во всех без исключения помещениях звездолёта.
— Понятно, — кивнула я. — С этим пока ничего не поделаешь. Дома переберём всё по винтику, а пока… придётся держаться настороже. Что ещё?
— Ничего. На корабле спокойно. Экипаж работает в штатном режиме. Противник никакой активности не проявляет.
— К чему-то готовятся?
Он пожал плечами и сел на диван.
— Кто их знает… Игра вслепую. Они ничего не знают о нас, мы — о них. Я посмотрел сведения, поступающие с их спутников, с наших «стрижей», с зонда, который мы отвели на орбиту. Ничего нового, почти никакой активности. Люди из города всё так же рано утром повалили на работу в поля, а к половине одиннадцатого уже брели на службу в Храм. По улицам ходят вооруженные до зубов блондины, но ни колдуна, ни его подружки не видать. Над городом летают мечехвостые птерозавры. Два самца покрупнее и три самки.
Я с недоумением взглянула на него. Он невесело усмехнулся.
— От нечего делать Булатов послал кибер-информатору запрос с просьбой идентифицировать зверюг. Тот — рад стараться.
— Значит, это не сказочные чудовища?
— Нет. Звероящеры с Дино-Эрде. Между прочим, они находятся под охраной, и вывозить их с родной планеты запрещено.
— Ещё одна забота… — вздохнула я.
— Какая? — нахмурился Хок.
— Возвращать вывезенных контрабандой зверюшек на родину.
— Шутишь?
— Если бы… Почитай на досуге наставление Поисково-спасательного флота Земли. Раздел второй, глава восемь. Но в нашей ситуации это — программа максимум. Единственное, о чём нужно помнить: в драконов не стрелять.
— Господи… — он устало прикрыл глаза рукой. — Как хорошо было при короле Артуре…
— Может быть, но именно с тех времен драконов в Британии почти не осталось… Ладно, старпом, пошли работать. Дел у нас с тобой, как всегда, хватает.
Дел, действительно, было невпроворот. Их всегда можно найти на большом звездолёте, особенно, если очень хочешь отвлечься от тягостных мыслей, а мне хотелось. И я, естественно, работу себе нашла.
Хок, как верный оруженосец, безропотно следовал за мной, всё подмечал, брал на заметку и давал распоряжения подчинённым.
Тревожное известие застало нас в командном отсеке, когда я, сев за свой пульт, принялась проверять наличные запасы материалов, чтоб найти несоответствия, которые могут вывести нас на очередные ловушки.
К моему пульту подошёл Белый Волк и сообщил:
— Началось…
— Что? — спросила я, хотя, можно было и не спрашивать, достаточно было взглянуть на выражение его лица.
— У Стэна… Врачи ушли в камеру карантина, задраили дверь и отключили камеры слежения.
— В камеру карантина? — я обернулась к Хоку. — Они что, не перевели его в медотсек?
— Джулиан сказал, что не хочет его привязывать, — пожал плечами он. — Они просто отвели его в карантинную камеру и там же установили аппаратуру.
— Доктор сказал, что сама по себе операция не сложная, — добавил Белый Волк.
— Значит, беспокоиться не о чем, — я повернулась обратно к пульту, но строчки на экране сливались в непонятное месиво. — Продолжайте работать.
Белый Волк ушёл, это я знала точно. Хок какое-то время молчал, но я знала, что перечень на экране компьютера интересует его ещё меньше, чем меня. Скорее всего, он вообще на него не смотрел.
— Командор, можно вас на два слова? — негромко спросил он.
— Позже, — ответила я, положив пальцы на клавиатуру.
— Сейчас, — возразил он.
Я выразительно посмотрела на него. Он спокойно встретил мой взгляд, но выражение его глаз мне не понравилось. Я поднялась и пошла в свой отсек. Он последовал за мной. По пути, я успела заметить, как настороженно переглянулись между собой находившиеся на мостике Булатов и Вербицкий.
Прикрыв за собой дверь, Хок тут же прижался к ней спиной, словно боялся, что кто-то ворвётся следом и помешает ему говорить.
 
— Ты мне не доверяешь? — резко спросил он.
— Почему? — опешила я.
— Зачем эта ревизия, да ещё на глазах у членов экипажа? Ты не довольна моей работой? Я что-то делаю не так?
— В чём проблема? — недоумённо спросила я. — Это и моя работа.
— Материальные запасы — это моя работа! — чётко проговорил он. — И второго помощника. С какой стати командиру влезать в эти дела?
— Я всегда занималась этим… — растерянно пожала плечами я. — Я же должна знать, чем располагаю. На «Эдельвейсе» я занималась запасами.
— У тебя что, не было старпома? — раздражённо уточнил он.
— Нет, — покачала головой я, и мне вдруг стало грустно. — У меня был помощник по научной части. Заниматься хозяйством было ниже её достоинства.
— Ниже чего? — пробормотал он.
— Достоинства… — я задумчиво посмотрела в окно. — У меня был старпом по науке. Иногда мне приходилось едва не за шиворот вытаскивать её из каюты, чтоб отправить в лабораторию. Правда, это случалось после нескольких суток напряжённой работы. У меня был старший астронавигатор, который изобретал гениальные устройства, а в это время за курсом следил курсант-стажёр.
— Я думал, что это у нас странный экипаж, — заметил он и сел.
— Остальные великолепно выполняли свою работу, — возразила я, тоже села и посмотрела на него. — У нас действительно странный экипаж, именно поэтому от тебя я желаю видеть безупречную работу. И никаких истерик.
— Экипаж недоволен, — словно не услышав меня, произнёс Хок. — Вся эта история со Стэном и эта рискованная операция только подлили масла в огонь. Оказывается, его здесь любят, насколько они вообще могут кого-то любить. Они не хотят, чтоб он рычал в трюме, но при этом считают, что врачи пошли на неоправданный риск. К тому же Джулиан приказал отключить камеры наблюдения.
— Зачем он это сделал?
Хок пожал плечами, разглядывая книжные полки.
— Может, собирается прибегнуть к магии. А, может, просто не хочет, чтоб кто-то видел то, что может произойти со Стаховски.
— Он бы не стал рисковать, если б не верил в успех, — произнесла я. — Теперь всё в его руках, так что нам остаётся только ждать. Ещё плохие новости?
— Брожение среди членов экипажа. Они ворчат и дуются. Им кажется, что ты не знаешь, что делать дальше.
— Рвутся в бой?
— Они считают, что нужно делать хоть что-то.
— Ты тоже так считаешь?
Он, наконец, взглянул на меня.
— Мы торчим здесь уже, Бог знает сколько, и ничего не делаем. Ты не хочешь, чтоб мы улетали, но и ничего не предпринимаешь. Сколько это будет продолжаться? У тебя есть какой-то план? Честно.
— Нет, у меня нет плана. И я, действительно, не знаю, что делать, если говорить об активных действиях.
— Мы что, будем здесь зимовать?
— А что ты предлагаешь? Послать в город лазутчиков? Мы уже отмели такую возможность. Вывести из трюма этих бронированных уродов и напасть на город? Это, конечно, вариант. У нас, правда, нет солдат, и мы мирный поисково-спасательный звездолёт. Но, допустим, у нас есть пара-тройка ребят, которые умеют стрелять по живым мишеням. Как насчёт противостоящей нам армии и пяти тысяч заложников в городе?
Он медленно закрыл глаза.
— Это всё выматывает. У многих нервы на пределе. Кое-кто готов с перекошенной физиономией броситься в бой, лишь бы закончилось это сидение.
— Мы будем ждать, сколько понадобится.
— Чего ждать?
— Удобного момента для вызова, — я поднялась и подошла к окну. — Я чувствую, что колдун — это ключевая фигура. Как только мы исключим его из расклада, ситуация кардинально изменится. Но чтоб она изменилась в нашу сторону, необходимо выбрать подходящий момент. Мне тоже кажется, что мы бездействуем, и это порой приводит меня в отчаяние. Но я знаю, что что-то сейчас происходит, двигается, меняется. Комбинация перетекает в другую. На этом поле есть и другие игроки. Они сейчас делают свои ходы…