Перекрестки миров. Том 3 (СИ)

— Двое побледнели, один пошел блевать за угол. Нормальная реакция, — философски пожал плечами Леший. — Главное, иллюзии испарились моментально. Завтра гоню всех на полигон. Будем учиться стрелять не по ростовым мишеням, а по маневрирующим целям, и объяснять, как уходить из-под площадных заклинаний. Мля… До сих не верю, что произношу это вслух и серьезно.
Корнев кивнул. Рутина. Армейская рутина, помноженная на дикий сюрреализм жизни на другой планете. Выживание здесь зависело не от уставов, а от умения быстро адаптироваться. Ушастые маги плевать хотели на Женевскую конвенцию. Капитан потянулся к пачкам личных дел, намереваясь изучить, кого именно прислали им на замену павшим, но не успел.
  
Дверь в кабинет распахнулась без стука.
На пороге возник Олег Алексеевич Асатьев. Глава российской дипломатической миссии выглядел так, словно его переехал асфальтоукладчик, а потом сдал назад. На нем был очень дорогой, сшитый на заказ итальянский костюм, который сейчас смотрелся здесь, среди бронежилетов и оружейной смазки, абсолютно чужеродно. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, лицо серого цвета, а под глазами залегли такие мешки, что в них можно было прятать контрабанду со всей Малой Арнаутской.
Асатьев не стал дожидаться приглашения. Он отодвинул Лешего, молча кивнув лейтенанту, и тяжело приземлился на свободный стул напротив капитана. Положил руки на стол, сцепил пальцы в замок и уставился на Корнева немигающим, мрачным взглядом.
Леший, мгновенно оценив обстановку и уровень напряжения, исходящий от дипломата, тихо хмыкнул, забрал папку со стола и бесшумно испарился в коридоре, плотно прикрыв за собой хлипкую дверь.
В кабинете повисла тяжелая тишина, только гудел кондиционер.
— Чем обязан, Олег Алексеевич? — первым нарушил молчание Корнев, откидываясь на спинку своего скрипучего кресла.
Дипломат продолжал буравить его взглядом.
— Вот скажи мне, демон, — голос Асатьева был тихим и вкрадчивым. — Кто тебя послал в мою жизнь? За какие грехи? Я тридцать лет на госслужбе. Я улаживал конфликты на Ближнем Востоке, я торговался с азиатами за каждую каплю нефти. Я хотел спокойно уйти на пенсию. На хорошую, обеспеченную пенсию. Красиво, широкими шагами, оставив после себя прочный договор о буферной зоне с местными аборигенами.
Он разжал пальцы и устало провел ладонью по лицу.
— А тут появляешься ты. Обычный пехотный капитан. И всё летит сам знаешь куда. Весь мой аккуратно выстроенный карточный домик рассыпается от одного твоего чиха.
— Я, пожалуй, промолчу, — усмехнулся капитан, не принимая наезд на свой счет. Гражданские вечно ищут виноватых там, где их нет.
— Готов послужить Родине? — внезапно, с резким переходом интонации поинтересовался Асатьев.
Корнев внутренне подобрался. Этот вопрос от чиновника такого ранга никогда не сулил ничего хорошего. Обычно после него предлагали прыгнуть грудью на амбразуру или подписаться на задание, из которого возвращаются вперед ногами.
— Что за вопрос, Олег Алексеевич? — капитан включил режим «лихой и придурковатый», выпрямив спину. Голос зазвучал по-уставному бодро. — Конечно, готов. Рота укомплектована, задачи ясны. Хоть сейчас в рейд.
— Не ерничай, Алексей, — Асатьев поморщился, словно от зубной боли. — Оставь свой армейский юмор для комбрига и проверяющих. Ситуация… кхм, серьезно изменилась. И изменилась она не на поле боя, а за столом переговоров.
Дипломат подался вперед, опираясь локтями на железный стол.
— Римляне хотят видеть тебя за тем самым столом переговоров с нашей стороны.
Корнев замер. На секунду ему показалось, что он ослышался.
— Римляне? Меня? — искренне возмутился капитан, подавшись навстречу. — А этим-то я чего плохого успел сделать⁈ Я их знать не знаю и видеть не видел, кроме как в прицел, когда они с ушастыми рубились! Моя зона ответственности — кошаки в лесу.
— Слишком ты засветился, златоглавый ты наш, — отеческим, почти ласковым тоном произнес Асатьев. — Придется отдуваться за родную дипломатию.
— Я военный, а не переговорщик! У меня словарный запас для общения с вероятным противником состоит из команд целеуказания и мата. Еще могу уточнить, где пусковые ракетные установки при помощи военно-допросного словарика, от деда остался.
— Или ты против? — Асатьев выжидающе посмотрел на капитана, вскинув бровь. Этот взгляд ясно говорил: приказ есть приказ, и если надо, его спустят через Генштаб за подписью министра.
Корнев лихорадочно соображал. В голове проносились варианты, как пропетлять огородами, сослаться на контузию, на необходимость вводить в строй пополнение, на срочные задачи периметра. Но он нутром чуял — за каждым углом этого огорода уже стоял дедок с двустволкой, заряженной крупной солью. Третьяков наверняка уже всё согласовал. Выбора не было.
— Что от меня требуется? — сдался капитан, тяжело выдохнув. Он потянулся к ящику стола, достал пачку сигарет, вопросительно посмотрел на дипломата. Асатьев кивнул. Корнев закурил прямо в кабинете, игнорируя датчик дыма, который давно заклеил скотчем.
— Я прочитал твое досье, Алексей, — дипломат заметно оживился, поняв, что сопротивление пока что сломлено. — Отличные характеристики. Образование истфак. Латынь знаешь, соображаешь быстро, аналитический склад ума. Уверен, ты справишься.
— Ближе к телу.
— Ничего такого криминального делать не надо, — Асатьев попытался изобразить обезоруживающую улыбку, но под скептическим взглядом разведчика она быстро сползла. — Никакой кабалы для местных, это прошлый век.
— Так-то я был на общении со старушкой Ил’дой, — напомнил Корнев, стряхивая пепел в пепельницу, сделанную из банки кофе. — Слышал, как вы ей предлагали стеклянные бусы в обмен на стратегические ресурсы. Или из-за контузии у меня глюки⁈
— Всё в прошлом! — махнул рукой дипломат, ничуть не смутившись. — Не прокатило, да особо никто и не надеялся. Прощупывали почву. Кошаки оказались зубастыми, мы перешли к плану «Б».
— Ну да, ну да, — на серьезных щах кивнул Корнев, не веря ни единому слову.
— Это всё лирика, Алексей. Давай перейдем к конкретике. Вот на чем стоит заострить тему, — Асатьев полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Развернул его и положил перед капитаном.
Это была не карта и не договор, а список тезисов, отпечатанный мелким шрифтом.
— Вы бы еще на туалетной бумаге шифровку накатали, — хмыкнул Корнев, разглядывая бумажку.
— Римская делегация преподнесла нам сюрприз. Огромный такой, с императорским гербом на пальце, — Асатьев постучал указательным пальцем по столу. — Девочка, которая сидела в углу и притворялась ветошью, оказалась принцессой, дочерью местного Императора Рима. Она взяла переговоры под свой личный контроль.
Корнев затянулся, пуская дым в потолок.
— И что ей нужно от простого пехотного капитана?
— Ты не простой пехотный капитан. Для них ты — да хрен его знает кто!!! — Асатьев криво усмехнулся. — Она не хочет говорить с нами, в открытую заявила, что считает нас торгашами. Как ты вписываешься в их систему координат, нам никто не соизволил объяснить.
— То есть, я должен прийти, сесть, нахмурить брови и играть роль тупого, но смертоносного голема?
— Почти, — дипломат кивнул. — Твоя задача для начала — присутствовать. Излучать уверенность и скрытую угрозу. Если она спросит — отвечать прямо, по-военному, без дипломатических виляний. Подтвердишь, что мы готовы обеспечивать безопасность здешнего края. Что наши силы способны перемалывать легионы малоранов.
Асатьев подался вперед, понизив голос.
  
— Римляне пытаются втянуть нас в свою войну. Явно хотят, чтобы мы стали щитом в этих лесах, пока любители бордовых плащей будут копить силы. Твоя задача, Алексей, дать понять принцессе, что мы не щит. Мы — меч. И этот меч они в свои руки не получат. Мы готовы к союзу, но на равных.
Корнев затушил сигарету. Ситуация вырисовывалась паршивая. Одно дело воевать с понятным врагом в лесу, другое — лезть в клубок политических интриг Империи, где каждое слово может обернуться предательством.