Коловрат. Знамение

Рязанцы тронулись в обратный путь, но кровавая звезда не исчезла ни на второй день, ни на третий. Она светила им днем и ночью почти половину дороги, поселив страх в душах. И неожиданно погасла, лишь когда они достигли верховий Оки в местах слияния с речкой Зушей. Добрались до знакомого города Домагощ и заночевали там. Впрочем, ночевка тоже прошла необычно, – жители города эту ночь провели в церкви и вокруг нее – всех небольшая церквушка не вмещала. Молились о том, чтобы предстоящая беда прошла стороной. Многие рязанцы да и сам боярин на какое-то время присоединились к молитве. Глядя на охваченных ужасом людей, Кондрат понимал, – то же самое творится сейчас по всей Руси, везде, где могли видеть это небесное явление. А когда наутро местные жители и рязанцы вдруг не увидели алых лучей, несущих кровопролитие, то окрестности города огласились радостными криками.
  
Кондрат, наконец, испустил вздох облегчения. И не он один. Кровавая звезда, сиявшая почти две недели на востоке, погасла. «А может, блажь все это, и не будет никакого нашествия? – подумал Кондрат, покачиваясь в седле и недоверчиво посматривая на небо, выглядевшее уже непривычно без этой чертовой звезды. – Может, пронесет, и татары пройдут стороной?»
Но что-то подсказывало ему, что не пройдут. А значит, оставалось встретить свою судьбу и как-то подготовиться к последствиям этой встречи. Пожалуй, он был сейчас единственным, кто знал, чего ожидать, опираясь не только на предзнаменования.
– Не спится? – теплые нежные руки обвили его сзади, к спине прижалась мягкая женская грудь, а на плечо легла красивая головка с распущенными волосами.
Лада неслышно скользнула на балкон, накинув на себя теплый платок. Ее русые волосы, достававшие почти до пят, разметались по плечу боярина. Кондрат ощутил на щеке прикосновение горячих губ и загрустил от нахлынувшей нежности. Как же ему не хотелось сейчас думать о реальной жизни и предстоящих бедах, которые предвещала кровавая звезда. Когда на рассвете любимая женщина обнимает тебя на балконе, хочется плюнуть на все это и забыться с ней навсегда. Но какой-то отстраненный холодный голос из глубины души упрямо напоминал, что этого делать нельзя. Не время сейчас любить и предаваться нежностям. Не то сейчас время. И все же сердцу не прикажешь.
С Ладой у них все случилось как-то само собой. Незаметно и легко. Сладилось. Когда он вернулся из Чернигова, и повидался пару раз с девицей, что едва успела похоронить отца, Лада еще носила траур. Но при встрече она улыбнулась статному боярину, еще больше распалив огонь в его душе. И Кондрат понял, что любим, воспарив на седьмое небо от счастья, хотя и не услышал ни слова об этом. Но разве тут нужны слова? Боярин так хотел принять участие в судьбе несчастной девушки, что был готов хоть сейчас задарить ее подарками или увезти в другой город на ярмарку, чтобы развеселить, отвлечь от черных мыслей, но это было невозможно. И Кондрат ждал своего часа. Ждал, пока закончатся все обряды, чтобы не обижать ее покойного отца и родню. Ждал, пока Лада вновь сможет выходить в люди. Ждал целый год, ни о ком другом и не помышляя, хотя немало прелестниц бродило вокруг него – такого знатного и богатого жениха. И, наконец, дождался.
Едва вышел законный срок, как он, не теряя более ни дня, заслал сватов и получил согласие. Девица хоть и осталась одна, без родителей, но дядья у нее нашлись. Однако это не помешало их счастью. Боярину и сотнику княжескому Евпатию Коловрату, предложившему себя в женихи единственной дочери покойного Гостомысла, никто противиться не стал. И по осени они сыграли свадьбу [42]. Да какую – вся Рязань гудела. И сам князь Юрий, что отца Лады давно знал, их благословил. А теперь вот Лада уже ждала первенца. Виденная год назад кровавая звезда никак не сказалась на судьбе боярина. Жизнь Кондрата определенно налаживалась. Он был счастлив и ни о чем другом думать не хотел. Хотя бы сейчас.
Но от княжеской службы его никто не освобождал. Нежно обнимаясь с любимой женой на балконе и глядя, как золотые купола церквей все больше разгораются, тронутые просыпавшимся солнцем, он вспомнил о встрече с князем.
– Не спится, – кивнул боярин, покрепче обнимая молодую жену, – скоро уже надо ехать. Князь ждет для разговора. Велел спозаранку к нему явиться. Важный гость у него, коего показать мне зачем-то хотел.
– Ну, иди, – нехотя отпустила его Лада, чмокнув еще раз влажными губами, – раз князь звал. Не зря же он тебя так к себе приблизил в последнее время. Значит, нужен ты ему. Да к обеду возвращайся.
В это ранний час к палатах князя Юрия, украшенных не хуже, чем золотые чертоги князя черниговского, было пусто. И во дворе кремля тоже никого не было. Кроме суровых ратников из княжеской охраны, лично знавших Коловрата и беспрепятственно пропустивших его к рязанскому властителю. «Не на пир звал, похоже, – смекнул сотник, спрыгивая с коня и отдавая поводья конюху, – что же за гость у него такой, что мне знать надобно? Да и почему именно мне, у него бояр премудрых в достатке. Один Святослав чего стоит, да воевода Богдан».
Однако в палатах князя, кроме самого Юрия и его сына Федора, сидевших у длинного стола с яствами, находился только один человек – восточной наружности с бородкой и узким разрезом глаз. Он был в зеленом одеянии, расшитом по краям медными бляхами. На груди гостя висел какой-то круглый чеканный амулет на золотой цепи. Это одеяние роднило его по виду с воином, хотя и на странствующего купца или чиновника он тоже был похож. Бегло оценив гостя, Коловрат решил, что тот был явно из далеких земель. Но ни боярина Святослава, которому приличествовало быть в таких случаях, ни воеводы Богдана за столом рядом с князем сейчас не было.
«Странно, – подумал Кондрат, входя и кланяясь присутствующим, – кто бы это мог быть?»
Гость князя так же слегка поклонился вошедшему, но ничего не сказал.
– Садись к столу, Евпатий, – приказал князь, – ешь, пей и послушай, что рассказывает мне Ирхан, гость из Волжской Булгарии, о беде, что пришла на их землю.
«Вот оно что, – подумал боярин про себя, озадачившись немного, – вон, откуда ветер дует. Говорил же я ему раньше об этом. Намекал. Похоже, князь, наконец, начал верить в мои пророчества».
Но вслух ничего не ответил. Кондрат сел за стол напротив гостя восточной наружности и налил себе вина. Поскольку разговор был, похоже, не для чужих ушей, всех слуг князь отпустил. Отпив глоток терпкой красной влаги, боярин обратился в слух. Ирхан между тем продолжил свой рассказ, который начал незадолго до прихода сотника. Говорил Ирхан по-русски вполне сносно, лишь иногда коверкая слова. Похоже, он действительно был на своей родине чиновником с довольно высоким положением и на ему Руси тоже бывать приходилось. Правда, когда и при каких обстоятельствах, неизвестно.
– Моя земля, как ты слышал, княз, – заговорил Ирхан низким голосом, – сейчас в огне. Еще зимой пришла к нам беда. Из восточных степей неожиданно появились полчища кочевников и напали на наши города. Сожгли полстраны, прежде чем мы успели опомниться.
Ирхан опустил свой взгляд вниз. Похоже, ему было трудно признаваться в этом.
– Наша армия сильна и быстра, княз. Ты знаешь об этом.
– Знаю, – кивнул Юрий и криво усмехнулся, посмотрев на Кондрата, – приходилось встречаться. И не мне одному, а многим нашим князьям. Мы с булгарами давно уж добрые соседи. То мы их навестим, то они нас. Последнее время, правда, все больше мы у вас гостили. Да подолгу и с удовольствием.
  
Он замолчал, решив пощадить самолюбие Ирхана, который покраснел от стыда, но проглотил обиду.
– Все так, княз. Все так. Вы воины и мы воины. Но в этот раз мы не успели собраться с силами. Их никто не ждал посреди зимы. Но они пришли. Налетели с востока, как сильный ветер.
Кондрат поневоле вспомнил кровавую звезду, что зажглась на востоке в прошлом году. И пророчество Ратиши.
– Кто ж это на вас напал так стремительно, что даже такие быстрые воины, как булгары, не успели отбиться? – поинтересовался Федор, наклонившись вперед.