Каникулы с огоньком! Десяток несуразностей перед ланчем (СИ)

–  Ты чего это тут? –  раздался голос Рубура откуда-то из поднебесья. 
–  Вишу, –  обреченно сообщила Тася, распластавшись по стене. –  Кажется, я совсем чуточку переоценила свои возможности. 
–  Ага, –  сильные ладони перехватили ее за запястья, рывок –  показалось, вот-вот руки от плеч вовсе оторвутся –  и Тася уже сидит на крыше. Шумно выдохнув, девушка посмотрела вниз… и крепко обняла конек крыши. 
  
–  А теперь чего? –  изумился Рубур, который совершенно спокойно и даже расслабленно стоял рядом на покатой поверхности. 
–  В-высоко, –  жалобно сообщила Тася. 
–  Ты чего –  высоты боишься? 
–  Ага… 
–  А чего лезла? 
–  Откуда же мне было знать, что я ее боюсь! Я раньше по крышам не лазала! 
Бухающий звук и последовавший дробный топоток отвлек девушку от собственных переживаний. А Рубур, оглянувшись, выругался по-орочьи. 
Ребенок таки спрыгнул с купола –  и все-таки на их крышу. Совсем недалеко от них. Только вот теперь он уже резво и по-прежнему на четвереньках мчался на другую сторону дома. А Густаву предстояло теперь прыгать обратно. 
–  Вот что, –  Рубур пригнулся. –  Лезь мне на спину! Давай, цепляйся руками и ногами! 
Нет, о том, что предложенная орком поза совершенно непристойна, Тася, конечно, подумала. Тем более что Рубур был по обыкновению голый по пояс! Но прямо сейчас почему-то приличия показались не настолько важными, как обычно. К тому же Рубур –  это не какой-нибудь там посторонний орк, а ее лучший друг! И он наверняка никому ничего не расскажет. Поэтому, не больше секунды поразмыслив, Тася не без труда оторвала руки от конька крыши и ухватилась за шею Рубура, прижалась всем телом к его спине, а ногами обхватила за талию. 
Между тем по крыше снова бухнуло –  Густав все-таки перепрыгнул и, не останавливаясь, помчался за ребенком. 
Орк, казалось, лишнего веса и все не заметил. И так же легко, как раньше, побежал по покатой крыше следом. 
Тем временем малыш по-тараканьи добежал до противоположного края крыши, оглянулся, затем светил голову вниз –  и скрылся из виду. 
Вскрикнув, Тася едва удержалась, чтобы не подстегнуть своего “скакуна”. Впрочем, орк и без того мчался, как мог. Густав же, добежав до края, свесил голову вниз и выругался. 
–  Там еще одно слуховое окно, –  мрачно сообщил он, оглянувшись. –  Кажется, на тот же чердак.
  
6
 
–  Кстати, –  Густав смерил взглядом композицию из Таси и Рубура и не менее мрачно продолжил, –  ты держишь мою кузину под коленки. 
А ведь и впрямь! Тася только сейчас это осознала, но, как ни странно, никакой неловкости не ощутила. Зато надежно! 
–  Она боится высоты, –  Рубур пожал плечами, как будто это все объясняло. 
Вот ведь странность –  когда полгода назад падала неизвестно куда во время вступительного экзамена, Тася такого страха, как на этой крыше, не ощущала. Наверное, потому что там все казалось не совсем реальным. А вот сейчас все –  реальнее некуда. И если упасть –  расшибешься всенепременно. Зато сидеть у друга на спине вполне даже удобно. Орку вовсе и не тяжело –  он и не такой вес запросто поднимает. А у него на спине не страшно. Даже головой можно вертеть и осматриваться. И вниз смотреть. И даже голова при этом не кружится! 
Впрочем, Густав благоразумно не стал требовать соблюдения приличий прямо здесь и сейчас, а, тоскливо вздохнув, примерился –  и полез первым вниз, к слуховому окну. 
–  Может, я слезу сама? –  неуверенно предложила Тася, не представляя, как станет это делать, если орк вдруг согласится. 
–  Вот еще! Выдумала. Держись крепче! 
Орк дождался, когда Густав втянется в слуховое окошко, отпустил Тасины коленки и едва ли не одним движением, ухватившись рукой за конек крыши, махнул вниз, зацепился за раму и практически влетел в окно –  к счастью, это оказалось куда как пошире, так что в него вполне поместились двое адептов. А девушка у него на закорках даже и испугаться не успела, разве что плечо слегка рамой ушибла. 
–  Ой, мамочки… –  Тася сползла с орка и принялась торопливо одергивать юбку. А потом торжественно добавила, –  то есть спасибо, Рубур! Ты настоящий друг. 
Орк рассеянно кивнул, оглядываясь. 
–  А где..? 
…Густава они нашли на противоположной стороне чердака –  у первого слухового окошка, там, где оставили свою обувь и верхнюю одежду. Третьекурсник стоял, обреченно опустив плечи, и в ужасе смотрел на ребенка. 
Малыш сидел, спустив штанишки и характерно покряхтывая, на сапоге Густава. Личико у него при этом было самое умиротворенное. 
–  Ну… мы хотя бы его нашли, –  Рубур утешительно хлопнул Густава по плечу. 
–  И теперь точно знаем, что он, скорее, всего не будет пачкать пеленки, –  Тася тоже старалась смотреть на вещи позитивно. Хотя нельзя исключать, что если бы это были ее собственные сапоги, с оптимизмом бы сложилось куда хуже.  –  Он достаточно большой и приучен… к горшку. 
–  Это не горшок, –  злобно сообщил Густав. –  Это мои лучшие сапоги! Были! 
–  Ну… –  в этот момент малыш как раз поднялся со своего насеста, выпустив на волю волну характерного запаха. Тася сморщила нос, но мужественно продолжила, –  может, их еще можно будет… почистить? 
Малыш подтянул штанишки, внимательно осмотрелся кругом, подхватил с пола валявшийся там старый молоток и принялся увлеченно стучать –  сначала по полу, а потом по подвернувшемуся шкафу. 
–  Точно! –  кузен окинул Тасю каким-то новым взглядом. –  Вы же бытовики! 
–  И что мы можем сделать? –  настороженно переспросила девушка. 
–  Сделайте что-нибудь! –  нервно предложил боевик. –  Ты же можешь удалить из сапога это… содержимое? Вместе с запахом! 
–  Ну… я могу попробовать, –  Тася неуверенно оглянулась на Рубура. Вообще-то она была отличницей, но подобных задачек на практических занятиях им пока точно не давали. Надо объем рассчитать, силу воздействия… а при неопределенных условиях девушка вечно боялась переборщить и вкладывала слишком мало силы. Осторожничала. Орк подбадривающе кивнул, и она, зажмурившись, сосредоточилась, поднимая руки… 
Из сапога повалил пар. Запах усилился. 
–  Ну… я попробовала, –  Тася жалобно моргнула, зажимая нос. 
–  Давай ты! –  рявкнул Густав, подталкивая в плечо орка. 
–  Уверен? –  хмыкнул тот. –  Я вообще-то… 
У Рубура проблема была как раз прямо противоположная. Он вечно перебарщивал с силой. А еще частенько использовал боевые заклинания в качестве бытовых –  потому что ему так было привычнее. Всех и отличий-то –  в уровне воздействия! Например, заклинание, призванное пройтись огненным катком по вражеской армии, неплохо справлялось с глажкой одежды и строилось куда проще, чем, собственно, заклинание глажки. Если, конечно, ослабить воздействие раз этак в тысячу. Правда, стоит отметить, получалось не всегда. Однажды Рубур буквально впечатал доску для глажки вместе с новенькими брюками в пол. Каменный. Что любопытно, брюки при этом совершенно не пострадали –  по крайней мере, на вид и с верхней стороны. Да и пол вышел совершенно гладкий, только с аппликацией в форме доски с брюками. Орк потом долго сетовал, что люди делают невыносимо хлипкую мебель. Да и камень у них мягковат! 
–  Давай! Некогда раздумывать, или мы сейчас тут все задохнемся! 
Пожав плечами, орк небрежно, чуть рисуясь, прищелкнул пальцами. 
Сапог осыпался на пол горсткой пепла. Запахло гарью. 
–  Ну вот, опять, –  чуть смущенно пробормотал Рубур. –  Но твой сапог ушел в очищающем пламени, как подобает… обуви воина! 
–  Это была торжественная кремация, –  перевела Тася для Густава, у которого отчетливо перекосило лицо. 
Впрочем, высказать все, что думает об орочьих методах чистки, он не успел. Потому что в этот момент малыш, все это время сидевший на полу у шкафа, как-то особенно усердно размахнулся молотком, бубухнул в очередной раз, и несчастный давно рассохшийся предмет мебели, и без того видавший куда лучшие времена, с треском развалился. Ребенок чуть отполз, чтобы не зашибло обломками, и одновременно издал победный клич. А затем удовлетворенно оглядел получившиеся руины и наконец оглянулся на адептов, поднял руку и, наставив на Тасю пальчик, уверенно объявил: