Потерянная ночь (ЛП)

— Это было, мягко говоря, открытие жизни, — сказал Келвин.
— Подожди, я не понимаю, — прервала Рэйчел. — Кто играл музыку?
Келвин поморщился. — Не призраки, могу тебя в этом заверить. Я нашел флейты в туннеле, проходящем через аквариум. Их было семь. Они были очень аккуратно сложены в контейнере треугольной формы. Я уверен, что они были там на протяжении веков. Я предполагаю, что именно энергия штормов иногда пробуждала скрытую силу флейт и заставляла их гармонически резонировать. Благодаря моему таланту и близости к Заповеднику мне удавалось время от времени слышать музыку.
Гарри посмотрел на кусок темного кристалла, лежащий на кухонном столе. — На протяжении многих лет люди время от времени утверждали, что слышат призрачную музыку, доносящуюся из-за Заповедника во время сильных штормов. Но ты живешь возле забора почти десять лет и не слышал музыку до прошлого года?
— Иногда я улавливал одну-две ноты во время очень сильных штормов, — сказал Келвин, — но никогда не слышал устойчивой музыки, которая была бы достаточно ясной и сильной, чтобы ее можно было слушать — вплоть до прошлого года.
— Тогда в дело вмешался какой-то новый фактор, — сказал Гарри.
Они все посмотрели на кристалл, который он достал из хранилища.
— Думаешь, энергия этого камня зажгла флейты? — спросил Келвин.
— Мы мало что знаем о трех кристаллах, которые мои предки принесли с собой с Земли, — сказал Гарри, — но то немногое, что мы знаем, указывает на то, что при определенных обстоятельствах они могут сильно резонировать с естественными геотермальными потоками, генерируемыми в нексусах и вихрях. Себастьяны хранили камни в своего рода высокотехнологичном обсидиановом сундуке. Обсидиан ослаблял природную энергию кристаллов. Но где-то за последние восемнадцать месяцев кристаллы были извлечены из контейнера где хранились.
Глаза Келвина загорелись пониманием. — Ты нашел один из них внутри хранилища.
— Я думаю, что он, вероятно, пробыл там какое-то время, постепенно нагревая атмосферу и другие артефакты, включая эти флейты, — сказал Гарри.
Рэйчел снова повернулась к Келвину. — Я понимаю, насколько важно для тебя было открытие аквариума, но как же ты связался с парой преступников, таких как Натан Грант и Маркус Ланкастер?
Келвин устало выдохнул. — Ты еще не поняла?
— Ради всего святого, ты не преступник. Ты учёный, — сказала Рэйчел.
Гарри посмотрел на Келвина с понимающим выражением лица. — Ученый, который сделал невероятную находку и знал, что для продолжения своих исследований ему понадобятся деньги, много денег.
— Да, — сказал Кэлвин.
Рэйчел вздрогнула. — Теперь, понятно.
Келвин посмотрел на нее. — Одержимость Маркуса Ланкастера тобой меркнет по сравнению с моей одержимостью тайнами, сокрытыми в том лабораторном комплексе. Я боялся рассказать кому-либо о том, что нашел, потому что знал, что Фонд вмешается и возьмет контроль на себя.
— Верно, — сказал Гарри.
Келвин повернулся к нему. — Твоя семья не только владеет огромными ресурсами, но и владеет Заповедником и будет иметь собственнический интерес в получении прибыли от любых открытий, сделанных внутри. Учитывая мое прошлое, меня бы не пустили даже ступить в аквариум, не говоря уже о проведении там каких-либо исследований.
— Но тебе нужны были деньги, чтобы оборудовать настоящую лабораторию, — сказал Гарри. — Ты знал, что некоторые из реликвий, разбросанных по комплексу, будут стоить целое состояние на черном рынке. Итак, ты решил попытаться продать их.
— Это мир, о котором я ничего не знал. — Келвин взял свою чашку. — Я отправился во Фриквенси Сити и начал расспрашивать в различных магазинах антиквариата. Следующее, что я понял, это то, что Грант и Ланкастер предложили сотрудничество. Это казалось ответом на мои молитвы. Но их волновали только реликвии. И когда они обнаружили это хранилище, они не могли успокоиться, пока не придумали, как его открыть.
— Единственная причина, по которой ты все еще жив, — сказал Гарри, — это то, что флейты похожи на большинство технологий, основанных на кристаллах и янтаре. Их приходится часто перенастраивать.
 
— И ты был единственным, кто обладал таким экстрасенсорным талантом, необходимым для настройки, — сказала Рэйчел.
— Мне очень жаль, — сказал Келвин. — Я знаю, что этого недостаточно, но мне искренне жаль. Я чуть не убил тебя.
— Знаешь, — сказала Рэйчел, — эта печальная история о сделке с дьяволом — или в данном случае с дьяволами — в обмен на знания звучит знакомо.
Гарри и Келвин посмотрели на нее.
— Что? — она сказала. — Разве никто из вас никогда не слышал историю доктора Фауста?
— Нет, — сказал Гарри.
Бровь Келвина нахмурилась. — Он биолог?
Рэйчел улыбнулась. — Это легенда Старого Света о парне, который продает свою душу Люциферу в обмен на все секреты науки, которые он, конечно, никогда не получит, потому что дьяволу нельзя доверять. Это была одна из моих любимых сказок на ночь.
— Ха, — сказал Гарри. — А я читал комиксы «Существо из Обсидиановой лагуны» под одеялом по ночам.
— У меня была подписка на Журнал паранормальной биологии, — сказал Келвин. — Обычно каждый вечер я брал с собой в постель последний выпуск. Если подумать, я все еще так делаю.
— Проехали, — решительно сказала Рэйчел. — Поразмыслив, моя аналогия с легендой о Фаусте здесь не применима, потому что, в отличие от доктора в этой истории, ты искупил вину, Келвин. Ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою в ту ночь, когда меня похитили, и ты сделал все возможное, чтобы обезопасить меня, стёр мне память.
Кэлвин поморщился. — Я сомневаюсь, что это будет иметь большое значение для властей Фонда или ФБПР. Учитывая, что я являюсь своего рода соучастником в похищении людей и торговли незаконными артефактами, я ожидаю, что следующие несколько лет я проведу в тюрьме. Интересно, позволят ли мне взять с собой скрипку?
— Так уж получилось, — сказал Гарри, — что именно я решаю, какие юридические действия будут предприняты. Я принял исполнительное решение. Чтобы продолжить расследование, нам нужны как твои биологические знания, так и твои уникальные музыкальные способности на Рейншедоу.
Кэлвин уставился на него. — Расследовать больше нечего. Аквариумный комплекс и артефакты в хранилище были уничтожены взрывом.
— Стоит предположить, что многие из этих морских особей проникли в систему затопленных пещер и, вероятно, выживут, — сказал Гарри. — У меня такое ощущение, что монстров будет много, которых нужно поймать и изучить. Я назначаю тебя ответственным за этот аспект расследования.
— Меня? — Келвин был ошеломлен.
— Очевидно, у тебя больше опыта работы в Заповеднике по морской части, чем у кого-либо еще в округе. У тебя будет доступ ко всем ресурсам лабораторий Фонда.
— Я не знаю, что сказать, — прошептал Кэлвин. — Я… ошеломлен.
— Быстро переживай это, — сказал Гарри. — У нас нет времени, на то, чтобы ты сидел в ошарашенном состоянии.
Рэйчел подняла брови. — Не поймите меня неправильно, я думаю, что поручить Келвину найти и изучить сбежавших аквариумных существ — отличная идея, но к чему спешка?
— Теперь я убежден, что моя первоначальная теория верна. Проблемы в Заповеднике возникли из-за кражи трех камней, которые Гарри Первый спрятал на острове. На сегодняшний день нам удалось найти только один из этих проклятых камней. Если повезет, извлечение его из аквариумного комплекса снизит пси-температуру внутри или, по крайней мере, замедлит процесс нагрева и выиграет нам немного времени. Но еще два камня остаются пропавшими.
— Это также делает вора неизвестным, — сказала Рэйчел.
— Да, — ответил Гарри.
— Думаю, я знаю, к чему вы клоните, — сказал Келвин. Он указал на серый кристалл на столе. — Вы же не верите, что этот камень оказался в аквариуме случайно?
— Нет, — сказал Гарри. — Я думаю, тот, кто украл камни, кое-что понимал в их силе. Вор зачем-то положил один из этих чертовых камней в аквариумный комплекс.