Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

И Ричард.
– Послушай… – мысль ускользала. – Раньше ведь… до того… они друг с другом не воевали, верно? Ричард рассказывал… братья восстали на отца. И еще один погиб, а второй ушел. Потом с его собственным отцом тоже не все было ладно, как мне кажется…
Я расхаживала по комнате.
– Я не уверена, но…
Замок заскрипел.
– Не в этом ли дело? Не в ней ли? И… ребенок! Конечно. Она родила. Об этом Ричард сказал. А еще, что ребенка не нашли… и как его искали?
Наверное, весьма настойчиво, как иначе? Влюбленный мужчина, который вернулся и обнаружил, что возлюбленная его свихнулась и сожрала всех, кто был в замке.
Тут и самому крышей поехать недолго…
– Так. Он был не один. Братья… Лассар… или Лассара отправили… куда там их отправляют, когда не нужны?
Стало вдруг тоскливо.
Он ведь живой, на самом‑то деле. Лассар. И Ксандр тоже живой. Мертвый, конечно, но все одно живой. Стоп. Этак я и запутаюсь.
Они думают.
И чувствовать способны.
И… что еще? Не важно. Только мнится, что нет ему особой радости пребывать там, куда его отправили. А значит, подло это было.
– Ты должен знать, но… молчишь? Почему?
Вздох.
И скрип.
Скрежет, больше похожий на мучительный стон. Будто кто‑то там, внутри, пытается докричаться. А я не понимаю.
– Не понимаю, – я положила обе руки на стену. – Прости, пожалуйста. Я очень постараюсь, но пока… ты не можешь да?
Хлопок двери.
– Вот, уже лучше, – стена под ладонями оказалась теплой, даже горячей. – Ты хороший Замок. И ты защищаешь хозяев. Пытаешься. Но нельзя защитить человека от себя самого. И ты ведь пытался сказать ему, да? Тогда, раньше? И Лассар. Только не послушали… я с ним еще поговорю. Если, конечно, захочет говорить.
Надеюсь, что захочет.
И эту красавицу он должен помнить. А раз уж любви с ней не сложилось, то и защищать не станет. В теории.
– Знаешь… а ведь где‑то должна быть книга? Вроде учета?
Книга учета Повелителей Тьмы.
Звучит.
Но начальница моя, дай ей Боженька здоровья, повторяла, что учет – основа основ. Даже повелителей. Только объяснить надо внятно. А то, чувствую, нынешний замок до понимания сей премудрости не дорос.
– Чтоб там перечислялось… не знаю, кто родился. Когда стал Повелителем. И кто у него братья, сестры… или да, сестер, вроде бы как не было. Хорошо. Братья. Что с ними стало…
Задумчиво заскрипела дверь.
А я пригладила встопорщенные волосы. И вздохнула. Мне бы тоже какого куафера. Хотя бы во временное пользование.
Дверь хлопнула.
И приотворилась.
– Погоди, – я замахала руками. – Сначала умыться, одеться и все такое. А то ведь сам понимаешь, народу тут полно. Встречу еще кого не того. Скандал случится.
Дверь снова хлопнула и закрылась.
– Вот и я о том… как они тебе, к слову? Невесты?
Вода была прохладной, но не сказать, чтобы вовсе ледяной. Самое оно.
Платье лежало на кровати.
– Как ты это делаешь‑то? Хотя… извини. Лучше не знать.
Расческа.
И волосы торчат уже не так интенсивно. Но не отпускает ощущение, что все равно я выгляжу не так… не так, как принцессы.
Плевать.
Не мне же замуж. А стало быть легкая лохматость, она только на пользу делу пойдет. Мужчины ведь обращают внимание на такие штуки. Пусть и врут, что важнее всего душа, только смотрят почему‑то на размер груди и длину ног.
– Так, – мысли с трудом повернули в нужное русло. – Кто из них тебе нравится?
Молчание.
И как это понимать? Никто не нравится? Или все сгодятся?
– А Ричард? Как думаешь, кто подойдет ему?
На стене возникло зеркало.
– Спасибо, но… – я коснулась резной рамы. Отражение, к слову, было вполне себе симпатичным. И к рогам я привыкла, и красноватый блеск в глазах не слишком пугал. Да и волосы… что я к ним привязалась? Обычные волосы средней лохматости. – Ему принцесса нужна.
Зеркало исчезло.
Вот.
А я еще и не налюбовалась.
Ну и ладно.
Как‑нибудь переживу.
Летиция Ладхемская к завтраку готовилась тщательно. Она позволила омыть тело водой, в которую добавили розовое масло и еще каплю особого золотого эликсира. Хотелось бы добавить лепестков, но лепестков в Замке не нашлось.
  
Дикое место.
Её вытерли.
Умастили драгоценным бальзамом. Облачили в тончайшую сорочку, поверх которой положили другую, из плотной ткани.
На нее уж – корсет из железных полос, чтобы выровнять фигуру и избавить её от пошлых изгибов. На корсете закрепили фижмы, а уж поверх их – юбки.
– Знаешь, пока ты соберешься, он уже женится, – Ариция с печалью наблюдала за священнодействием.
– На ком? – Летиция приподнялась на цыпочки, пытаясь разглядеть себя. Поверх нижних юбок легло нижнее же платье из переливчатой газейской тафты. И служанки старательно расправляли ткань, не оставляя место складкам. А прочие несли и верхнее платье, из плотного гладкого атласа, который ляжет ровно, придавая фигуре нужное изящество линий.
– На той, которая одевается побыстрее. Вон, виросска с утра, как мне сказали, на ногах.
– Ну и дура, – Летиция подавила зевок.
И нахмурилась.
Спалось на новом месте нехорошо. И вроде бы перины были мягки, пуховые одеяла легки, постели служанки согрели кирпичами, а вот все одно. Не то.
То ли снилось что‑то мутное, беспокойное.
То ли предчувствия мучили.
То ли воспоминания вдруг очнулись, те самые, о которых не стоило бы. Касающееся вещей, принцессы недостойных, а потому давным‑давно изжитых, похороненных и вообще ненужных. Главное, что теперь раздражало все это вот. Маешься тут, терпишь ради красоты… лица коснулась пуховка и служанка осторожно заметила:
– Волосы отрастают.
Летиция вскинула руку и поморщилась. И вправду отрастают. Пока прощупываются легчайшим пушком и под пудрой, особенно если потолще положить, видно не будет. Но вечером придется брить.
Проклятье.
А могли бы и придумать зелье какое, чтоб ненужные волосы раз и навсегда исчезли.
– Не дура. Это скорее уж ты…
Летиция кинула в сестру туфлей, но та увернулась.
– Госпожа, стойте смирно, а то неровно получится! – возмутилась служанка, прикладывая к щекам круглые камни‑румяна. – Замрите.
Летиция послушно замерла.
– Или мы… тебе не показалось, что мы смотримся как‑то… не так?
– Цивилизованно? – поинтересовалась Летиция. Хотя камни прижимались к щекам и говорила она, стараясь не напрягать лицо. Оттого и получилось «филифизованно». Но сестра поняла.
– Скорее уж странно. Вироссцы одеты проще. Островитянка…
– Жуть! – передернуло Летицию, и служанка, наконец, отложила камни и подняла, поднесла зеркало. Получилось идеально. Два розовых круга расцвели на белоснежном полотне лица. Осталось нарисовать губы и глаза. – Я бы умерла, если бы родилась такой… такой… огромной!
Служанка встала на табурет и взялась за кисточку. Пришлось замереть.
– И степнячка…
Степнячка раздражала, вот истинная правда. Нельзя же на самом деле быть настолько отвратительно хрупкой и нежной.
И эти шелка, в которые она куталась, но они словно бы ничего и не скрывали.
И выглядела она… не как степнячка.
То есть, варварское великолепие имелось с золотом вкупе, но волосы светлые… личико такое, аккуратное на диво. И кожа белая без белил.
Кисточка порхала, создавая образ совершенной красоты.
Нет, степнячка, конечно, хороша… но папенькины фаворитки тоже прелестны. А женат он на маменьке. Почему? Потому что политика. А какая политика может быть со степями?
Летиция это и озвучила.
Когда ей позволили говорить.
– Вижу, ты начинаешь думать, – Ариция подошла к резной шкатулке, где на светлом бархате лежали три дюжины бархатных же мушек. И какую выбрать?
Цветком?
Или пчелой?
Или…
– Вот эту, – Ариция указала на бабочку, крылья которой были украшены крохотными камнями. Пожалуй, и вправду будет неплохо. – Надо спросить, есть ли здесь портной…