Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)
– Я предложение еще раньше сделал! – крикнул рыжий. – Так что почти добровольно!
– А он вот упрямится, – пожаловалась Ариция, ткнув пальцем в Ксандра, что мрачно стоял в вершине звезды. Кровь сгорела, но от пепла остался след на камне. Ксандр и взирал в него. Руки еще на груди скрестил, для общей солидности облика… – Ничего. Вот вернемся в Замок, и я ему все объясню.
Прозвучало угрожающе.
– Да не спеши ты… погоди, ему привыкнуть надо, – Мудрослава покосилась на Артана. – Им всем привыкнуть надо… это ведь как… одно дело – мир спасти, а совсем другое – жениться.
Я фыркнула.
И… рассмеялась.
И кажется, в этом было что‑то донельзя истеричное. Но следом рассмеялась Ариция. И Мудрослава хихикнула и…
– В Замке запру, – мрачно произнес Ричард, тоже поднимаясь.
– К‑кого?
– Всех.
Он пошевелил руками. Голову склонил направо. Налево и… тоже улыбнулся. А меня окончательно отпустило.
Теперь все будет хорошо.
Все… будет.
Хорошо.
Непременно…
И мы вернулись.
Все‑таки вернулись. Несмотря ни на что.
Не все.
Были потери. И их считали, уже там, на берегу. Людей. Легионеров, что остались… только треть вышла к кораблям. И я, глядя на черноту доспехов, чувствовала, как сжимается сердце.
– Ты… ты сможешь их вернуть?
– Вернуть – нет, – ответила за сестру Летиция. – Они не хотят… кажется, те, кто хотел, они и вернулись. А этим нужен покой.
– Позже, – Ричард покачал головой. – Они еще нужны. Когда узнают, что город… что он почти открыт, многие сюда ринутся.
Пираты.
И мародеры. Охотники. Искатели приключений. Одержимые уверенностью, что где‑то здесь, средь развалин, скрывается великое знание. И ведь правы… знание скрывается, но опасное.
– Два года, – Ричард выступил перед ними. – Я прошу у вас два года. Потом… кто захочет, того отпущу. Слово.
И слово было дано.
С людьми… проще? Сложнее?
– Каждый получит награду, – голос Ричарда звучал надсажено. – И если кто‑то захочет остаться… не мертвецом, я буду рад. Замку пора ожить.
Послам это не слишком понравилось, но что‑то подсказывало, что не станут они мешать, если вдруг кто изъявит желание.
– Я остаюсь, – Брунгильда огляделась. – Извини, Ворон. Сам понимаешь, дома мне рады не будут, но… тут, глядишь, и дело найду. Дар‑то остался, только разобраться с ним надобно.
– Мое место подле прекраснейшей госпожи…
Я еще подумала, что тяжело этим двоим придется.
– Я, пожалуй, тоже… – Теттенике держалась за руку своего степняка так, словно были у нее опасения, что сбежит. – Если будут дороги, то и лошади нужны станут…
Шрамолицый чуть склонил голову.
Согласен?
– Я… кажется… – Артан покрутил в руках корону и хмыкнул. – Понятия не имею, что со всем этим делать, но чувствую, Храму не понравится. Хотя… нам давно нужно было новое место. И… нежити тут еще прилично. А стало быть, самое оно для Ордена…
– Виросса, если чего… сподмогнет. Но вздумаешь сестру обижать, я тебе морду набью. Может, ты и император, но я тоже тут не… не просто так, – вовремя осекся рыжий. – Как‑никак государь всея Вироссы…
– Вы не особо на портрет похожи, – посол Ладхема прищурился. – Стало быть, я могу написать государю, что…
– Пишите, – милостиво дозволил государь всея Вироссы, поскребывая ободранную коленку. – И пусть там займутся… договорами и чего еще надо. За приданое сойдет десяток кораблей…
– Помилуйте…
– Не‑а, не могу. Я ж таки пусть и никакущий, но государь, и о благе государственном думать должен. А корабли у Ладхема хорошие. Но могу и мастерами взять, если верфи поставить поможете. У нас выход‑то больше на север, там своя специфика.
Дальше я как‑то и не слушала особо.
Эпилог. Куда ж без свадьбы
День выдался на диво ясным. Море и то притихло, разве что играло с солнечным светом, отражая его. И люди, прикрывая глаза, отворачивались, не способные вынести этого блеска.
– Ну чего там? – женщина в темном платье привставала на цыпочки.
– Да пока ничего, небось, еще из Замку не выехали… а тебе все не спалось!
– Так понятно‑то, кто спит, тот ничего и не увидит!
– А то ты увидишь… и было бы чего глядеть… женятся? Ну пускай себе и женятся… нам‑то чего? – мужчина попытался стряхнуть цепкие пальчики, но женщина только сильнее сдавила руку. И поглядела с укоризной, а еще ожиданием, которое заставило замереть. – От… женятся… на мою голову…
Пробурчал мужчина.
– На принцессах‑то! – отозвался кто‑то.
Ждать было немного скучно.
– Ага… оно ж так и положено! Спас принцессу – женись.
– В жизни никого спасать не полезу… и вообще…
– На «вообще» у одной там дракон имеется!
– Говорят…
– Всамделишний! Сам видел, когда пришли…
– Так они ночью возвернулись, что ты там видеть мог?
– А то и видел! Дракона! Он огроменный. Крылья как раскрыл, так разом полнеба и нетушки. Я прям протрезвел со страху‑то! А там и корабли, и…
– Едут! – нервный мальчишеский голос понесся над толпой. – Едут!
Ехали.
– Ишь, красота‑то какая… – всплакнула пухлая особа, ткнув локтем столь же пухлого мужчину. – А помнишь, как мы с тобою… и еще фата за гвоздь зацепилась, а твоя маменька все причитала, что примета больно дурная, жизни не будет…
– И права же ж оказалась… – тихо произнес мужчина, за что и получил кулачком в бок. – Да ты погляди! Он какая красавица…
– Где?
– Да на коне!
– Степнячка то, – со знанием дела сказал кто‑то.
– А чего волос светлый?
– Дочка кагана… он принцессу умыкнул.
– Какую?
– Да кто ж его знает? Может, ладхемскую, может, виросскую, может, еще какую. Мало ли их на свете. Она и родила, стало быть. А потом померла. С тоски. Каган дочку взаперти держал, чтоб не умыкнули, пока наш‑то не посватался…
– Так он…
– Не, вон, поглянь, рядом на коне. Энто и есть жених.
– Страшенный какой…
– С лица воды не пить. Зато его наш‑то жаловал, и землями, и званием. Луга вон отдал, которые по том берегу пойдут. Для табунов.
– Кони у них знатные, но то степные, а у нас сживуться ли…
– Куда им деваться?
Степняки сияли золотом. И кони, и люди были убраны одинаково богато. За ними торжественным строем ступали островитяне, выделявшиеся не столько богатством, сколько мощью.
– От это мужики‑то…
– Седые.
– И что? Зато он, поглянь… такой прижмет, ажно кости захрутстят…
– Так в замок иди.
– Чегой‑то?
– Не слыхала? Наши бают, что остаются оне вроде бы как. Охраною. А охранять будут Замок. Так что поспешай, а то много таких… до мужика охочих. Милка вон еще когда побегла наниматься.
– А ты молчала?!
– А я чего? Я мужняя жена, мне только и можно, что поглядеть… ишь ты, а это кто выряженны?
– Ладхемцы. У них ажно две. Вон та, видишь, идет за виросского государя.
– Это рыжий такой?
– Ага.
– Чего ж они рыжего‑то в государи?
– Может, другого не нашлося… я ж откедова знаю. Да и не дури голову! Каким уродился, такого править и взпёрли. А ты мне тут… ты лучше на вторую поглянь! Ксандра окрутила!
– Что‑то он не больно‑то радостный с рожи‑то.
– А тебе бы радостно было, когда б так? Живешь себе, живешь лет триста, а потом раз и женят.
– Бедная девочка…
– Чегой‑то бедная? Принцесса же…
– За мертвяка замуж…
– Так он когда мертвяком был? Она ж его и оживила. И женила.
– Бедный… а с виду приличная принцесса… откуда такая жестокость?
– Тише вы, балаболки. А не то пропустите… вона, и наши‑то… а не, это энтот… из рыцарей.
– Тоже?
– Что «тоже»? Не, он живой же ж был. Поехал подвиги совершать.
– Досовершался на свою голову…
– От не скажи. Корону видишь? Кума моя баила, что слыхала, будто бы теперь он не просто так – а ампиратор!
– Чего?
– Король. Вроде как.