Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

Теттенике?
Или…
Или.
Брунгильда в сопровождении Легионера, который держался как‑то не так, а что именно с ним «не так», я понять не успела.
Летиция Ладхемская с каким‑то типом, чья наглая рожа показалась смутно знакомой.
Мудрослава Виросская под руку с Лассаром.
Благородное, чтоб его, собрание.
И Ариция, тащившая за руку Ксандра… а вот и настоящая Теттенике, которую сопровождал мрачного вида тип. Каждой твари, как водится, по паре.
Только они есть и в то же время будто в стороне, будто и не люди, но тени.
– Смешно, – сказала демоница и смех её прошелся по шкуре наждачкой. Хвост задрожал, рога заболели и появилось чувство, что того и гляди отвалятся.
Я отряхнулась.
– Где… Ричард?
Я уже не спрашиваю про остальных, потому что людей‑то отбыло куда больше, чем я вижу. И надеюсь, что они живы, просто… просто потерялись. Надежда глупая, понимаю, но на то она и надежда, чтобы вопреки здравому смыслу.
– Р‑ричард… славный мальчик Р‑ричард… я бы так никогда не назвала сына.
– А как назвала?
– Никак. Я… – она чуть запнулась. – Я не смогла выбрать. Столько имен… много, много… больше чем вот.
Демоница продемонстрировала раскрытую ладонь.
– Больше.
– Все красивые. Я выбирала, выбирала… а оно никак.
Что ж, уповать, что собрались мы для помощи в столь важном деле, не след.
– Ричард где?
– Здесь, – она повернулась куда‑то. И я повернулась. И… и его здесь не было! Вот, клянусь рогами и хвостом, и всем‑то демоническим во мне, что его здесь не было!
Мгновенье назад.
А сейчас он сидел, обнимая себя за колени, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Что здесь… – нервный голос Мудрославы взрезал тишину.
И полуразмытые фигуры людей обрели плотность.
– Ричард! – я сделала шаг. И еще один. И потом бросилась к нему. – Ричард, ты… что ты с ним сделала?!
– Помогла, – вполне искренне ответила демоница. – Я ему помогла.
Вот…
– Тварь! – взвизгнула Теттенике, бросившись к Светозарному. – Отдай мое тело, сволочь!
И добавила…
В общем, зря я думала, что дочери кагана чем‑то от простых смертных отличаются.
– Уберите его от меня! – заверещала ведьма, пытаясь съехать с могучего рыцарского плеча. Но получилось лишь дергать ногами да руками. Теттенике же прыгала вокруг, цепляясь за лохмотья, чтобы стянуть ведьму.
Где‑то совсем неподалеку заревел дракон.
А ему ответила чешуйчатая тварь, похожая на варана‑переростка.
– Тихо всем! – рявкнул Лассар, но впервые, кажется, за прошедшие пару сотен лет его не услышали.
– Что здесь происходит!
– Это ведьма!
– Нежить!
– Она сожрала… мы видели!
Принцессы заговорили сразу, заглушая бодрый и незнакомый мужской голос. А я поглядела на демоницу, которая села у края круга.
Она же глядела на меня.
И…
– Отпусти его, – попросила я.
Ричард сидел.
Покачивался вперед и назад. Назад и вперед. Он стискивал руками голову, а по щекам бежали слезы, почему‑то красные. И из носа потянулась темная ленточка крови.
– Я его не держу.
– Тогда что…
– Да уберите этого сумасшедшего! – голос ведьмы ненадолго перекрыл прочие. – И отпусти меня уже!
– Не отпускай её! – возопили принцессы хором. – Это ведьма!
– Сами вы…
– Я уже и забыла, как шумно бывает от людей.
– Ты тоже человек, – я держала Ричарда за плечи. И вытирала слезы грязной ладошкой, понимая, что ничего‑то больше сделать не могу. – И он…
– Нет.
– И я.
– Нет, – она покачала головой. – Ты… не понимаешь.
– Объясни.
– Я лучше покажу. Если… если хочешь, – она протянула руку, и когти уперлись в невидимую границу. – Сил так мало осталось. Я ждала, ждала… и он все‑таки вернулся. Он их привел.
Я… тоже протянула руку.
И замерла.
Что будет, если нарушить границу? Явно, что ничего хорошего. Но… мы ведь здесь. Пришли зачем‑то. И… и Ричарду плохо. Он не слышит меня. Точнее и слышит, но не способен удержаться. Взгляд его мечется, не замечая никого и ничего.
Я…
Я протянула руку.
Пальцы у демона теплые. А когти черные. И на мои похожи, пожалуй.
– Глупая. И смелая.
– Какая уж есть.
  
– Спасибо.
– Надеюсь, ты меня не сожрешь.
– Я постараюсь, – вполне искренне ответила демоница. – Я… очень постараюсь.
Её пальцы скользнули меж моих. И оплели. И руки сцепились. И… и если она дернет, я окажусь в круге. Действительно глупая.
– Закрой глаза.
Я подчинилась. Если уж верить, то до конца. И да, это не слишком умно. Но вера с умом плохо сочетается.
Ничего не происходит.
Сперва.
И я слышу, как что‑то выясняют принцессы… а Светозарный, кажется, пытается успокоить их. И не только он.
Слышу…
Как ругается Ксандр. С кем?
Не важно.
И дракон устроился на крыше. Надо же, я слышу и дракона… он цепляется когтями, оттого раздается протяжный мерзкий скрежет. И от него ноют зубы. Крыша похрустывает, все‑таки ей тысячи лет.
Не то.
И…
…ты отдохнула? Осталось немного, – он так поразительно похож на Ричарда, что в первое мгновенье мне кажется, что именно Ричарда и вижу.
Но…
Белая тога. Сандалии на голых ногах. Плащ пурпурный с золотой каймой. И венец из золотого же лавра. Как будто постановка про Древний Рим.
Только…
Глаза у него желтые. С вертикальными зрачками. И улыбка… Ричард никогда не улыбался так холодно. А она не видит.
– Конечно, – демоница тут же, за моим плечом. – Я ведь ему верила.
Да. Вера и… разум.
Она поднимается, та, бледнокожая девушка с большим животом. Видно, что она и вправду устала. Её кожу покрывают бисеренки пота, которые почти размывают сложные узоры.
– Это ритуальные, – поясняет демоница. – Он объявил меня женой перед народом. Обычно этого хватало, но он пожелал соединиться кровью и силой. Один очень древний ритуал. А это уже требовало иной подготовки. Вот и рисовали знаки.
На ней.
– А…
– И на нем.
Он поддерживал демоницу так бережно, что я почти поверила в эту заботу.
– Я знаю, что он тебя предал, – я качаю головой. Я не хочу смотреть про давнее прошлое. Мне бы понять, что с Ричардом.
– Все началось тогда, – серьезно сказала демоница.
В зале.
В том зале, где еще не рос шиповник. Зато каменная звезда, заключенная в два круга, уже имелась. Она сияла все тем же золотом. Любят они золото.
– Золото хорошо проводит силу. Вот его и использовали, – демоница не отставала от меня. – Это Печать Призыва. Видишь? В алых тогах. Советники из числа приближенных. Дюжина. Он сказал, что это нужно, чтобы наша связь точно закрепилась. Что я сильна, и он тоже, а потому одного скрепляющего не хватит. Что ритуал очень древний.
На лице мужчины тоже рисовали узоры.
Кистью.
И золотом. Он стоял, держа девушку за руки. Смотрел.
– Он… беспокоится, – девушка положила руку на живот. – Пожалуй, наш сын сегодня появится на свет.
– Чудесно! – губы мужчины дрогнули. – Это будет замечательно. Но нам надо поспешить. Сын должен родиться в законном браке, чтобы ни у кого и тени сомнений не возникло. Ты ведь знаешь, как это бывает.
– Я… так его любила.
– А демоны могут любить?
– Ты тоже демон. Себя спроси.
– Я… человек.
– Разве? У людей не бывает рогов. И хвоста. И крыльев.
– Я… просто взяла часть чужой силы. Так мне сказал Лассар.
– Он приходил ко мне. Однажды. Предлагал увезти. Спрятать. От отца и остальных. Уговаривал даже… он что‑то подозревал.
Но подозрений оказалось недостаточно, чтобы спасти.
– А я отказалась. Я решила, что он готовит мятеж. И пригрозила пожаловаться отцу. И даже пожаловалась. Отец тогда очень рассердился. Но Лассара любили. В армии. Люди. Измененные – нет, но их никогда не было много. Отец сказал, что решит проблему. Не успел.
Счастье‑то какое.
Рисунок меняет лицо. Оно… становится чужим.