Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

Принцессы обнаружились наверху, в просторной комнате, окна которой выходили в сад. И тот гляделся мирным, почти обыкновенным, разве что луна в пруду была чересчур круглой.
Ненастоящей.
Окна… открытые окна – это плохо. Мало ли, кто заглянет. Решетки есть, но старые, тронутые ржавчиной. Да и они скорее красивы, чем способны защитить. Человек не пролезет, а вот какая тварь помельче – вполне.
– Это мои покои, – призрак обрел плотность. – Здесь все так, как я оставила…
Постель на полу.
Истлевшие простыни. Шерстяной ком покрывала, на котором запеклись бурые пятна. И очередной скелет.
– Какая‑то служанка, – дернула плечиком Эония. – Неприятно. Могла умереть где‑нибудь еще. Вечно они норовят напакостить.
Брунгильда опустилась на колени. Она… она мертвецов не слышала, но на белых костях темнел браслет. Простенький. Стеклянные бусины, помутневшие от времени, и нитка. Нитка тоже истлела, и от прикосновения бусины рассыпались с громким звуком.
– Боги, Брунгильда, еще и ты! – Летиция вздрогнула. – Тут и так… нервов не хватает.
Она опустилась на пол.
Пол… пол выложен плиткой. Узоры вновь же светятся, как и те, что на стене. Но свет их тусклый, а потому много разглядеть не получается.
– Они опять зовут, – пожаловалась Летиция. – Надо отдохнуть.
Яра просто обошла комнату, не преминув заглянуть в сундуки, что вытянулись вдоль стен. Сундуки были высокими и узкими, а еще, несмотря на прошедшие столетия, сохранили свой вид.
И содержимое.
– Вот, глянь, какая красота, – сказала Яра, вытаскивая бледно‑голубую рубашку без рукавов. – Примеришь?
– Это?
– Это туника, нижняя, – Эония повернулась. – Поверх нужно надеть или столу, или паллию…
– Да ни в жизни, – Ариция попыталась обмотать остатки знакомого платья вокруг ног. – Это… это неприлично, в конце концов!
– Здесь все так ходили.
Не все.
Брунгильда вертела в пальцах холодную бусину. Темное стекло. И внутри искорки.
…её подарил Арен. Раб. Хозяева дали другое имя, потому что у них уже был раб с таким, но она все равно называла его Ареном. А он её – Хлои.
У них не было ничего, кроме имен.
А еще надежды.
Хозяева были добрыми. Хлои знала, что иные куда строже, а порой и вовсе… но об этом на рабской половине не говорили, а если вдруг, то шепотом и пока старшие далеко. Старшие преданы. Старшие… они другие. И пугают.
А хозяйка скоро замуж выйдет.
Так говорят.
И она уже не раз и не два заглядывала в сундуки, пересчитывая наряды и украшения, ткани и драгоценные масла, притирания, зелья. Все то, что нужно взять с собой в новый дом.
Рабов тоже возьмет.
Как без них?
Хлои… Хлои очень надеялась, что её оставят. Арен ведь служит при зверинце и принадлежит хозяину, а рабам из разных семей не позволят жить вместе.
Он тоже боялся.
И подарил браслет.
Сколько им осталось? И… и быть может боги, которым Хлои молилась, а еще пожертвовала немного крови и хлеба, не украденного, но честно полученного, смилостивятся? Быть может, они отправят с хозяйкой других рабынь? Помоложе. Покрасивей. Хотя на кухне как раз и шепчутся, что красивых оставят при доме, чтобы не смущали они молодого мужа.
Она подняла простынь, которую следовало заменить. И разогнулась. Выглянула в окно. День сегодня был особым. Император женился. И значит, хозяин в честь праздника может пожертвовать рабам не только меда и белого хлеба, но и по паре монет.
На выкуп все равно не хватит.
Разве что кого‑то одного. Арен скопил почти. Если отдать то, что есть у самой Хлои…
Мир изменился. Будто треснуло что‑то внутри. Там, под сердцем. И больно стало. На мгновенье. А потом Хлои тряхнула головой, отгоняя и боль, и мысли. Простыни надлежало отнести прачкам, а здесь застелить свежие.
Она и вышла‑то. Почти.
Когда перед Хлои появилась Лу на. Лу на была из Старших и обычно не покидала покоев хозяина. Про нее всякое говорили, но очень и очень осторожно.
Кажется, даже прочие старшие её опасались.
Лу на улыбнулась.
И шагнула к Хлои.
Протянула руку. Коснулась щеки.
  
– Какая красивая…
А потом руки её легли на шею. И сжали. Осторожно. Она убивала очень и очень аккуратно. А в нечеловечески желтых глазах Хлои виделась печаль.
Почему?
– Тихо, – бусину забрали из пальцев. А Брунгильду усадили. Куда? На пол. Хорошо. Пол большой. Это безопасно. Она… она не хочет больше видеть.
– Может, секиру убрать? – предположил кто‑то. – А то мало ли, вдруг да свихнется.
– Сама ты… она просто опять увидела.
– Мы так далеко не уйдем, если она и дальше видеть будет.
– А нам далеко и не надо, – это уже Ариция. – Нам надо к ней… а другой одежды нет? Чтобы… я не знаю, не походило это на нижние рубашки!
– Мои туники изготавливали из самого тонкого полотна!
Хозяин, хозяйка… Эония. Брунгильда потерла виски. И что делать? Этак она у каждой вещи будет видеть то, что… она не хочет!
– Видящая, – призрак наклонился, сейчас он выглядел почти плотным, разве что немного размытым. – Редкие дары… интересно.
– Что? – просипела Брунгильда.
И пальцами пошевелила. Пальцы занемели, да и сама она чувствовала себя… замерзшей. И несчастной до крайности. Будто принесла тоску из видения.
– Дарительница жизни, Видящая… и повелительница Разума, – призрак отступил, а с ним и чувство холода. – Кто еще? Та, что способна открыть путь… прозревательницы будущего не хватает.
– Для чего? – Брунгильда все же осмотрелась.
Ничего не изменилось.
Комната. Постель. Кости. Бусины на полу. И сундуки. А ведь тело лежало не на пороге, где его застала смерть. В постели. Стало быть, кто‑то отнес мертвую девушку и уложил в постель.
Какая извращенная забота.
– Для создания круга, – сказал призрак и замолчал.
– А… – Яра почесала за ухом. – Если поподробнее? А то знаете, время прошло, знания утратились… и кругов у нас никто не созывает. Разве что Думу. Или Совет там.
Ладхемские принцессы кивнули.
– А вот кругов, так это нет.
  
Глава 21. В которой сказка сказывается
 
«Три дня и три ночи шел королевич по лесу темному да вышел к горе, что вершиной в самые небеса упиралась. Встал он на колени и помолился богам пресветлым, долго стоял, может, день, может всю седмицу, да только не отозвались боги, не подвинули гору. Пришлось так наверх карастаться» 
«Народная сказка, записанная студиозусом Авелем со слов старухи Марыкоты из села Понятушки»  
Что сказать… от древней и очень‑очень тайной дороги, возведенной то ли божеством, то ли еще кем‑то, от божества недалеко отошедшим, я ожидала чего‑то более глобального, что ли.
А тут…
Дорога.
Вот такая себе, даже не совсем, чтобы пряменькая. То есть, поначалу как раз и пряменькая, а потом вихлять начала, пробираясь меж скалами. Те поднимались куда‑то в поднебесье, и темное небо виднелось узкой полоской, слегка посыпанной звёздною пылью. Луна влезала в эту расщелину разве что краем, но, как ни странно, было достаточно светло.
Это уже потом я сообразила, что светилась дорога.
И скалы.
И… и свет бледный полуразмытый. В нем и мы сами призраками кажемся. А еще звуков нет. Никаких. Я прислушалась, убеждаясь, что не мерещится.
Нет звуков.
Не гремят подковы по камню. Не слышно дыхания. Да и собственное сердце будто и не стучит. И… и ощущение странное.
До боли.
А еще спать хочется. Правильно. Сколько я уже на ногах? Нормальному человеку отдых нужен, даже когда он демон.
Именно в этот миг Теттенике, сидевшая впереди – а спина у коня была такой ширины, что мы вдвоем сели без особых проблем – покачнулась и начала сползать. Подхватить я её успела.