Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

Всякой.
Я открыла было рот. Но дерево предупреждающе заскрипело. А на дорожке появилась женщина. Очередной призрак прошлого? Странно, выходит, что они не только в замке…
Я подобрала юбки.
Женщина… шла.
Медленно, задумчиво. И с каждым шагом туманная фигура обретала плоть. Вот я уже могу разглядеть не только расплывчатое пятно юбки, но и ткань – тяжелый шелк, расшитый золотом. Узоры. Камни. Платье роскошно. И не только оно.
На голове женщины – тиара.
В ушах – серьги, даже с виду тяжелые.
На шее ожерелье и… кажется, не одно. Браслеты… даже на ногах, поскольку девица подняла юбки, и я получила отличную возможность разглядеть эти самые ноги в изящных туфельках.
А главное, я узнала эту девушку. И удивилась, поскольку в прошлый раз она выглядела куда более… скромной? Пожалуй, что.
Вот она остановилась.
Огляделась.
И тяжко вздохнула. Сняла с пояса веер, который раскрылся в руках, блеснув узором из мелких камней. Как ей во всем этом золоте не тяжко?
– Гуляете? – раздался вновь же знакомый голос. И я едва не прыгнула на шею Лассару, но вовремя поняла, что это – другой Командор, тот, который существовал в прошлом. – Далеко забрались.
– Не ваше дело.
Веер в руках девицы нервно дрогнул.
– Отчего же? Если с вами произойдет несчастье, мой бестолковый потомок расстроится.
– Здесь безопасно, – веер сложился с тихим шелестом. А потом плаксивый женский голос произнес. – Я вам не нравлюсь!
– Не только мне.
Туман вырисовал другой сад. Вот кружевная лавочка, утопающая в тени то ли плюща, то ли чего‑то вроде. Растение с глянцевыми бледно‑зелеными листьями поднималось и раскрывалось шатром, нависая над этой вот лавочкой. Алые и желтые звезды цветов смотрелись нарядно.
И мне показалось, что я даже аромат слышу, легкий, призрачный, с ноткой ванили.
– Почему? – лицо девицы преобразилось, исчезли и раздражение, и недовольство, сменившись выражением глубокой печали и еще, пожалуй, недоумения. – Я… я так стараюсь понравится…
– Слишком уж стараешься, – проворчал Лассар.
А бледная ручка легла на доспех.
– И что в этом плохого?
– Я тебе не верю.
– В чем я обманываю?
– Ты его не любишь, девочка. Он мальчишка. И… мы все тут ищем опоры, но из тебя её не получится.
– Почему?!
– Потому что как только тебе надоест эта игра в любовь, ты сбежишь. И бросишь его тут с разбитым сердцем, а это для подобных ему – смерть.
– Ты преувеличиваешь, – она слегка поморщилась и руку убрала. Пошевелила пальцами, позволяя камням играть. – Мне здесь нравится. Любовь… может, и нет её. Но зачем? Думаешь, там, по ту сторону гор, кто‑то выходит замуж по любви? Это роскошь, если и вовсе… отец бы продал меня. Нет, конечно, не в публичный дом, для этого я слишком красива. Если бы повезло, то купцу в законные жены. Или кому‑нибудь благородному, но уже не в жены. И его не интересовало бы, что я думаю по этому поводу. А я… я бы, пожалуй, не стала возражать. Я бы воспользовалась шансом.
– Как сейчас?
– Он молод. Хорош собой. Благороден. И странное дело, хочет на мне жениться, – она вытянула обе руки. – А еще он щедр. Видишь? У меня никогда не было таких драгоценностей!
– Вот теперь я тебе верю. Почти.
– Почти?
– Ты все равно врешь. Но я не знаю, в чем. Ничего. Выясню. А… он знает?
– Расскажешь?
– Подумаю.
– Не расскажешь. Ты такой грозный… но это лишь видимость. Я знаю, – она издала смешок. – Странно, правда? Они тебя опасаются. А ты боишься им навредить. Но ничего. Не хмурься. Я сохраню твою маленькую тайну. А ты… ты не будешь мешать мне. Вот увидишь, все будет хорошо. А сейчас… ты не оставишь меня? Я хочу побыть одна.
– Здесь?
– Там слишком много людей. И им, как и тебе, я не нравлюсь.
– Странно, с чего бы это, – ехидно произнес Лассар. А девица поморщилась. – Они видят все это. И понимают. Они‑то в тебя не влюблены. Но… продолжай в том же духе, глядишь, и малец прозреет.
Но он отступил.
И растворился в темноте. А девица, устроившись на лавку, просто сидела. Долго? Не знаю. По моим ощущениям, невероятно долго. И главное, я понимала, что здесь, сейчас, там, где я нахожусь, времени прошло немного. Но вот она вздрогнула, потянулась к поясу и вытащила зеркало.
  
Красивое зеркало.
Маленькое. С ладошку детскую. В золотой оправе, украшенной красными камушками. Камушки поблескивали. Зеркало… в зеркало она смотрелась. Вот повернулась одной стороной, вот другой.
– Он ушел, – сказала девица. – Но он за мной присматривает. И не отступится.
С кем она говорит?
Или…
– Думаешь? Нет, нет, я уверена, что он в меня влюбился. Я чувствую такие вещи, ты же знаешь… и вообще… но остальным я категорически не нравлюсь. Впрочем, какая разница… главное, уходить есть с чем. Что? Но почему? Я не хочу так… да?
С зеркалом.
Или с тем, кто прятался в этом вот зеркале. Я сделала шаг. И еще один, стараясь обойти девицу. Но почему‑то не получалось.
– Хорошо. Конечно… он должен на мне жениться, – правда, произнесла это она не слишком радостно. – Но люблю я только тебя… я все сделаю. Нет, нет, не злись, пожалуйста! Я сделаю, как ты сказал… Все… но… нет, нет, я не спорю. Это ради нас.
Вот тебе и свет‑зеркальце. И главное, кто бы там ни был, но она и вправду его любила. И… и что это значит? У меня сейчас голова треснет от местных тайн.
– Мог бы показать все полностью, – проворчала я, не сомневаясь, что буду услышана. – Если ты все равно видел и знаешь. А то… хожу тут в потемках.
И вправду в потемках.
Пока я следила за давно погибшею девицей, наступила ночь. Ну или очень поздний вечер. Главное, что теперь кусты и деревья казались темными, почти черными. Листья их поблескивали в лунном свете. А по траве полз туман.
Так, хватит.
Надо возвращаться. Это уже не шутки.
Знакомая тень мелькнула справа и исчезла в кустах, которые зашелестели. А я вот заворчала, предупреждая, что за себя постоять смогу.
Хотя сердце пропустило удар.
И второй.
Из кустов заворчали в ответ. И я, подхватив юбки, бросилась прочь. Демон, не демон… я нормальная женщина. И я боюсь всяких там теней, особенно ворчащих. А то мало ли что здесь водится и… и я вырвалась из сада.
Вот дорожка.
Кривоватое подобие клумбы с одиноким деревом, что торчало почти из центра, правда, накренившись вправо. Белесая статуя, очень древняя и, надо полагать, ценная, но ныне похожая на призрака.
И очередная тень у подножия её.
Тень поднялась.
И шагнула ко мне. Не заорала я исключительно нечеловеческим усилием воли. А после пришло понимание, что это человек. Девушка. Обыкновенная девушка. Только шла она как‑то странно, покачиваясь. Пьяная, что ли?
– Эй, – окликнула я её. – Вы в порядке?
Девушка остановилась.
От нее пахло и как‑то… неприятно, резко.
– Постойте… – я успела её подхватить, и незнакомая девица повисла на мне. В темноте её лицо казалось белым, а одежда – черной, будто… будто грязной. Её губы растянулись в улыбке.
– Кто‑нибудь! – заорала я во всю мощь легких. – Помогите! Кто‑нибудь… здесь человеку плохо.
А девушка вдруг с неожиданною силой забилась в моих руках, визжа и завывая, как безумная. Я и отпустила. Хлопнула дверь… и тени метнулись, безмолвные, черные, выросли за моей спиной. Девушка же захрипела.
И затихла.
Вот жопой чую, что неспроста.
Раздался грохот шагов. А передо мной возникли два молодца, которые пусть не из ларца, одинаковы с лица, но в целом впечатляют.
Легионеры.
Лиц у них вообще не видно, один лишь доспех, черный, местами гладкий, местами рунами исписанный. И главное, встали так, что ничего не видать. А стоило мне попытаться обойти, как еще один возник и поглядел, вот клянусь, с укоризной.
– Я не собираюсь никуда убегать, – проворчала я.
Вот спрашиваете, где они были, когда эта девица тут то ли помирала, то ли представление устраивала? И еще раньше.