Наглый. Плохой. Злой (СИ)

В самом деле?
Нет, он скорее просто купила уже новый в другом клубе. И мне предстоит узнать, в каком.
Раскачиваюсь в нетерпении мониторя время, когда ко мне подходит какая-то долговязая девица с распущенными волосами. Нахера сюда ходить с такими патлами? Чтобы потом везде они валялись? Ненавижу, когда бабы так делают. НЕНАВИЖУ.
Соберите свою макаронную фабрику, ведь вы в зале не одни.
  
А еще больше меня бесят те, которые без полотенец ложаться на тренажер. Садятся на него. Или черт его разбери что еще с ним делают.
Сердце больно бьется о ребра, пока я не моргая всматриваюсь в долбанную входную дверь.
Войди же, милая.
— Привет! Ты тут? Ау… — начинает махать рукой как опахалом девица перед моим лицом. Черт.
Игнорирую, потому что это лучший выход из ситуации.
— Эй?
— Я занят.
Перевожу на нее нечитаемый взгляд и встречаю волну негодования. А ты думала, я по факту наличия тебя в этом зале должен кланяться в ноги и радоваться знакомству?
Не должен. И не буду.
— Мне сказали, что ты тренер.
— И я занят. Мест нет, — буркаю, и снова перевожу все свое внимание на входные двери. В моменте кажется, что ничего сильнее не жду, как то, что Яна все-таки в конечном итоге войдет в эту блядскую дверь!!
— Хам! Пожалуюсь на тебя руководству.
Ага.
Жалуйся. Визжи. Мгновение, и в зал входит Островерхова, бледная как стенка, и сразу в спортивном костюме. Маленький рюкзачок перекинула через плечо и несет себя как царица. Волосы затянула в высокий хвост, раскосые глаза сшибают нахрен с ног. Меня.
Лосины плотно оплетают фигуру, которая выгравирована у меня в памяти намертво.
Ровно через три секунды ее взгляд ударяется о мой.
Она тормозит, закусывая губу, а в нее почти врезается какой-то малец, которого мне лично хочется размазать по стенке лишь за то, что он к ней прикоснулся.
В мгновение Ока оказываюсь рядом и за локоть увожу в раздевалку.
Для тренеров.
Здесь пусто, и я блокирую дверь шваброй.
А затем сталкиваюсь лицом к лицу с той, которая сводит с ума.
Рассматриваю как маньяк, потянув лыбу во все тридцать два.
— Ну здравствуй, Островерхова.
Она кусает губы и хмурится, растирая руку.
Я же не сильно не взял? Какого тогда?
— Какого черта ты себе позволяешь? — пыхтит и краснеет, вмиг оживая от ярких эмоций в мою сторону.
Вау.
Пришибает нахрен.
* * *
Я на полном серьезе планирую бесить ее, чтобы жрать чуть больше эмоций, которых обычно я не вижу. Это похоже на подвид мазохизма? Вероятно, скорее да, чем нет.
Яна кусает губы и часто-часто моргает, всматриваясь в меня влажным взглядом олененка Бэмби.
Так на меня не смотрел никто и никогда. Всегда прожженные взгляды проворных сук, точно знавших, что они по жизни хотят.
В башке пульсирует, и я пытаюсь заставить себя не совершать глупости, но рядом с ней глупости — это мое второе имя.
Сбивчиво дышу, делая шаг навстречу. Яна — два назад, как будто это поможет.
— Что же я себе позволяю? — хмыкаю, бросая взгляд на пустую раздевалку. Тут точно никого, а значит есть карт-бланш.
— Серьезно? Ты преследуешь меня! Кем ты себя возомнил? — краснеет еще больше, практически взрываясь от переполняющей злости. Очень красиво злится. Я бы попробовал ее злость языком.
Пульсация становится настолько сильной, что я в моменте не слышу ничего. ощущение, как будто пропустил удар на ринге
— Я тебя хочу. Забрать тебя от мужа, потому что он тебе не подходит, а я вот идеально, — шепчу на запредельно низких частотах, и мне кажется, что я вообще это мысленно произнес.
Сначала кажется, потому что потом я вижу максимально удивленное лицо, вытягивающееся все сильнее с каждой секундой.
Она ударяет меня по лицу, и я позволяю. Потому что это тот контакт, которого я так сильно хочу.
Яна отшатывается от меня, а я резко придвигаюсь и впиваюсь в ее губы, одновременно блокируя все попытки меня оттолкнуть. Это доля секунды. Я втрамбовываюсь в нее, резко толкаясь в приоткрытый рот, языком проезжаюсь по горячим губам, сладким как мед. Второй рукой удерживаю затылок и не даю сдвинуться с места.
В голове ядерный взрыв, меня подбрасывает от силы разорвавшегося снаряда. Я все жру ее и жру, толкаясь языком глубже. Насилую ртом, напитываясь ароматами и вкусами, которые мне всегда было нельзя. Со стоном притягиваю ее максимально близко и чувствую все выдающиеся части фигуры, сносящие башку в ноль.
Отрубите мне голову, потому что я больше не смогу без… этого.
Щелкает сильнее. И вот я уже прижимаю Яну к стенке и сжимаю в своих руках, ощущая каждый, сука, сантиметр, под пальцами. Горит тело, горит все.
В пепел превращается.
Вгрызаюсь до боли, а она… не сопротивляется.
Поднимаю Яну на руки и толкаюсь в нее бедрами, охамев вкрай.
Все заканчивается слишком быстро. Кто-то начинает ломиться в раздевалку, и Островерхова просыпается, начиная резко меня отталкивать. Кусает меня и пытается махать головой из стороны в сторону.
Нет.
Скольжу руками вверх по манящим бедрам и слышу писк, протяжный, звериный, словно я сломал ей руку, а не потрогал. А затем ощущаю, что она рыдает.
Просто сейчас рыдает от того, что я целую ее. Отрываюсь, и всматриваюсь в широкраспханутые заплаканные глаза. Плачет из-за меня.
А затем я опускаю взгляд… Спортивная кофта задралась до лифчика, и теперь я вижу синюшные разводы на бледной коже. Уродливые кляксы расползлись по телу, рисуя узоры, которых быть не должно. С красными вкраплениями и намеками на коричневатые оттенки они ввергают меня в ледяную прорубь.
Торможу. Головой машу. Стоп.
А затем начинаю задирать рукава. Щелк. Доходит не сразу, но Яна начинает верещать и плакать.
— Отпусти меня! Отпусти меня, — пытается упасть на колени, но я рывком поднимаю.
Сердце заходится как ошалелое. Меня сейчас разорвет на части. Я буквально разрываю на ней кофту и вижу… черт, твою мать, это не то, что я хотел видеть. Не то что вообще когда-либо думал увидеть на ком угодно, а уж тем более на ней. Все руки в следах от рук, как будто ее хватали много и часто, а возле локтя припухлость.
Мгновенно отпускаю ее, потому что понимаю, что мог сделать больно.
Она всхлипывает и прикрывает глаза, отворачиваясь от меня. Плечи содрогаются, а меня пополам ломает, как будто я пропустил удар от соперника в октагоне.
Я моментально забываю, что целовал ее, что обнимал. Потому что это все вдруг растворяется в реальности, где я вижу ее с синяками по всему телу, и такие синяки не остаются после падений.
— Как давно…
— Пожалуйста, пожалуйста, не надо, — молит она, а я взрываюсь окончательно.
— Блять, Яна. Ты едешь со мной. Все нахуй.
  
ГЛАВА 14*
 
Яна
Я почти уверена, что сейчас потеряю сознание. Дышу так часто и так много, что мне плохо. Мне плохо, а перед глазами мутится. Губы представляют собой кровавое месиво от того, как сильно сейчас их кусаю и чувствую от этого разливающийся во рту металлический привкус с примесью запаха Давыдова.
Он меня поцеловал, поцеловал меня. Дрожу сильнее, пытаясь прикрыть тело. Не просто поцеловал, а все понял, по его дикому взгляду и так понятно, что ему пояснения не нужны.
Ничего не надо, а меня от ужаса сейчас на части разломает как фарфоровую куклу после падения с высоты. Моя высота была неподъемной. Она сокрушительно для нас обоих.
Все эти дни я пыталась собрать себя до кучи, чтобы вернуться в социальную жизнь, и чтобы немного отвлечься. Но получилось не сразу, потому что моему мужу тоже надо было время… чтобы снова выпускать меня в свет.
  
Естественно, если ты в очередной раз чуть не убил свою жену и оставил на ней много разных следов, есть смысл волноваться.
Хотя бы того, что я все-таки сорвусь и расскажу всем вокруг, что на самом деле происходит.
Пусть это будет билет в один конец, но мало кто может вытерпеть так много.