Мясная Башня. Том 1 (СИ)

— Ага, — сказал Дэн. — И пойду епта.
В пещере было темно и сухо, и на потолке остались висеть обрывки слепышей, которых они не добили в прошлый раз.
Костя шел первым. Дэн держался за его левым локтем и дышал через рот, часто. Игла в компасе смотрела вглубь, вниз, туда, где проход уходил под уклон и сужался.
Голос они услышали шагов через сорок.
— Ты прише-е-ел, — сказал голос. — Я говори-и-ил, что придешь.
  
Дэн вцепился Косте в рукав. Костя накрыл его руку своей и снял.
— Пришел, — сказал он громко. — Где ты?
— Ни-и-иже. Иди вниз. Я не могу вве-е-ерх.
— Почему не можешь?
Голос помолчал. Потом сказал что-то, от чего у Кости стянуло кожу на затылке.
— Приро-о-ос.
Они спустились еще. Проход раздался в низкую камеру, где пахло старой водой, и в дальнем конце этой камеры лежало.
Костя поднял булаву и не стал подходить ближе.
То, что там лежало, когда-то было человеком. Оно и сейчас было человеком примерно наполовину, и вот эта половина была хуже всего. Голова осталась. Лицо осталось, худое, серое, с открытыми глазами, и глаза шевелились и смотрели на них. Одна рука осталась, вывернутая, тонкая. А ниже груди тело переходило в камень. Не лежало на камне. Переходило. Плоть уходила в породу, растекаясь по ней тонкими белыми жилами, и жилы шли по полу и по стенам во все стороны, как корни.
Оно жило внутри этой пещеры. Оно и было этой пещерой.
(Приросший. Уровень 11.)
— Одиннадцатый, — прошептал Дэн.
— Не подходи, — сказал Костя.
— Не подойде-е-ет, — сказало то, что лежало. — Я не могу дотяну-у-уться. Я давно не могу.
Оно попробовало улыбнуться. Получилось плохо.
— Как тебя звать? — спросил Костя.
— Не по-о-омню. — Пауза. — Мартин, кажется. Или Марк. Что-то такое, короткое. Номер помню лучше. Двести сорок… сорок один. Я был двести сорок первый.
— Двести сорок первый кто?
— Не знаю, — сказало оно. — Просто номер. Мне его написали.
Костя стоял в десяти шагах и слушал, как эта тварь говорит человеческим голосом, и понимал, что ничего страшнее в Башне пока не встречал.
— Ты шел наверх, — сказал он.
— Шел. До-о-олго шел. — Глаза шевельнулись. — Много этажей. Не помню сколько. Больше десяти. Меньше ста.
— Что там наверху?
— Не зна-а-аю.
Костя ждал.
— Я не дошел, — сказало оно. — Меня взяли раньше.
— Кто взял?
— Она. — Жилы на полу дрогнули, все разом, и Костя отступил на шаг. — Башня взяла. Я не понял тогда. Я думал, это тварь. А это была она сама.
— За что взяла?
Оно молчало долго. Так долго, что Дэн начал переминаться.
— Я напо-о-олнился, — сказало оно.
У Кости под ложечкой стало холодно и пусто.
— Как это, наполнился?
— У тебя есть цифра, — сказало оно. — В углу. Ты на нее смотришь, я вижу, как ты на нее смотришь. Я тоже смотрел.
Костя не двигался.
— У меня она росла, — продолжало оно, тихо, тягуче. — Не когда я дра-а-ался. Когда мне было хорошо. Когда я верил, что дойду. Когда я вытащил кого-то и думал, что вот, я молодец, я справлюсь. Тогда росла быстрее всего.
— И что было, когда набралась?
— Пришли, — сказало оно. — И взяли. И вот я тут.
В пещере было тихо. Где-то капало.
Костя стоял и чувствовал, как у него в углу зрения висит серая цифра, тридцать один процент, и как ему хочется на нее посмотреть, и как он не смотрит.
— Сколько у тебя было, когда пришли? — спросил он.
— Сто.
— А сейчас у тебя сколько?
— Сейчас у меня нет цифры, — сказало оно. — Меня уже съели. Я то, что осталось на та-а-арелке.
Дэн отвернулся к стене. Его вырвало.
— Спаси-и-итель, — сказало оно. — Слушай, пока я помню. Я мало помню, оно уходит. Наверх идут все. Все, кого я видел. Все до одного идут наверх, потому что им написали, что наверху награда.
— А вниз?
— Вниз не идет никто-о-о. — Оно помолчало. — Я хотел вниз. В самом конце, когда понял. Я повернул и пошел вниз, и на третьем этаже меня взяли и вставили в камень. Может, совпало. А может, за это.
Костя стоял и переваривал.
— Что там внизу?
— Не знаю. Не дошел. — Глаза шевельнулись. — Но там что-то есть, потому что она не хочет, чтоб туда шли. Наверх пускает. Вниз не пустила меня.
Он замолчал совсем. Костя ждал, но больше ничего не шло.
— Спаситель, — сказало оно наконец, и теперь без всякой тяги и внятно, будто на секунду вернулось. — Я лежу на твоей железке. Она под моей рукой. Я на ней двадцать лет лежу.
Костя посмотрел. Под вывернутой тонкой рукой, в белых жилах, что-то серело.
— Возьми, — сказало оно. — Мне она не нужна. Я не выйду, я тут стены держу.
Костя пошел к нему. Дэн задышал за спиной, но Костя шел.
Он присел рядом, у самой руки, и увидел вблизи, что жилы под кожей шевелятся в такт чему-то, и что лицо у этого человека молодое, лет тридцати, и что оно все в мелких морщинах, каких не бывает у тридцатилетних.
Жетон он вытащил из-под ладони. Ладонь была теплая.
— Спаситель.
— Что.
— Убей меня, — сказало оно. — Пожалуйста. Я сам не могу, у меня рука одна, и она не дотягивается. Я двадцать лет прошу, а никто не заходит.
Костя сидел на корточках и смотрел ему в лицо.
— Костя, — сказал Дэн от входа. Голос у него дрожал. — Костя, пойдем, а.
— Иди наружу, — сказал Костя.
— Я не…
— Иди наружу, Дэн.
Пацан ушел.
Костя посидел еще немного. Потом спросил:
— Тебя точно Мартин звали?
— Кажется.
— Ладно.
Он встал, взял булаву в две руки и сделал это сразу, чтоб не тянуть, и попал куда надо с первого раза.
(Убит: Приросший, ур. 11.) (Опыт распределен между участниками боя.) (Костя: опыт +90 %. Дэн: опыт +90 %.) (Костя: уровень повышен: 5 → 6.) (Дэн: уровень повышен: 4 → 5.)
Жилы на полу дрогнули последний раз и обвисли. По стенам пещеры прошел долгий шорох, будто что-то отпустило.
Костя вышел на серый свет, держа жетон в кулаке. Дэн сидел на камне и не поднимал головы.
— Четыре, — сказал Костя. — У нас четыре.
Пацан кивнул, не глядя.
— Костя. Она сказала, что ей было хорошо, и от этого цифра росла. — Дэн поднял лицо, и оно было мокрое. — А у тебя тоже такая есть, да? Ты вчера в углу смотрел.
Костя постоял.
— Есть, — сказал он.
— И у меня нет?
— Нет.
— Почему у тебя есть?
— Не знаю, Дэн, — сказал Костя. — Пошли. Полдня осталось.
Врата открылись в полдень.
Костя увидел их издалека, с гребня. Там, где они пять дней назад вышли из светлого проема, теперь стояла в воздухе арка, метров пять высотой, и внутри арки не было ничего, просто серое свечение. К арке со всех сторон стекались люди. Костя разглядел человек десять, они шли и ползли из тумана, и над аркой висела строка, крупная, читаемая с любого расстояния.
(Врата Мертвого леса открыты. Закрытие через четыре часа.) (Живых в Мертвом лесу: 19.) (Погребальных жетонов на руках: 14.)
Девятнадцать. Вчера было двадцать семь.
— Пятеро не дожили до последнего дня, — сказал Курт с плаща. Он считал даже так, лежа. — И двое где-то ходят с жетонами, до врат не дошли.
— Идем, — сказал Костя.
Они спустились с гребня и пошли к арке через редколесье, и на середине пути из тумана вышли четверо.
Костя их узнал сразу, потому что запомнил, как они ходят. Клином. Впереди лысый с алебардой на длинной рукояти. Справа мужик с ростовым щитом. Слева тощий в темном. Позади женщина в сером, и вокруг ее ладоней дрожал воздух.
  
Они встали шагах в двадцати и перекрыли дорогу к вратам.
— Ложите его, — тихо сказал Костя. — Ян, отойди с ним за дерево. Не лезь.
Плащ с Куртом опустили на землю. Ян потащил его в сторону, за корни.
— Спаситель! — крикнул лысый. Он был доволен. — Я говорил, что приду.