Мясная Башня. Том 1 (СИ)
(Приобретено: Булава инквизитора. Остаток: 17 искр.)
— Стрелы, — сказала Нора.
— Сколько надо?
— Сколько дадите.
Костя глянул в ее список.
(Стрелы охотника, связка 10. Обычные. Годятся к любому луку. Цена: 4 искры.)
— Четыре за десять, — сказал Костя. — У тебя шесть. Возьмем две связки, будет двадцать шесть.
— Восемь искр, — сразу сказал Курт. — Костя, это половина остатка на палки с перьями, которые она расстреляет за день.
— Ага, — сказал Костя. — И каждая палка это тварь, которая до меня не дошла.
Нора ничего не сказала, но Костя увидел, как у нее дернулись плечи.
(Приобретено: Стрелы охотника, 2 связки. Остаток: 9 искр.)
И вот тут она сказала то, чего Костя не ждал.
— Раз стрел много, — сказала Нора, — гляньте вот это. Оно у меня третий день в списке висит, я на него смотрела и не заикалась, потому что дорого.
Она развернула строку так, чтоб видели все.
(Зеленая одурь. Необычная. Паста из спор, что растут в костяной крошке, где лежали мертвые. Три дозы. Смазанное острие оставляет рану, которая не сохнет, и цель ведет: руки слабеют, дыхание сбивается, шаг теряется. На нежить действует слабо. На живых работает как надо. Цена: 6 искр.)
Стало тихо.
— На живых работает как надо, — прочел Бьорн вслух.
— Ага, — сказала Нора.
— Ты собираешься стрелять в людей.
— Я собираюсь дожить до вечера. Бьорн, у нас четыре жетона на пять человек, а лысый вчера обещал прийти. Ты думаешь, он придет обниматься?
Костя стоял с булавой в руке и понимал, что сейчас решается кое-что, чего потом не отменишь. Купить яд, который плохо берет мертвых и хорошо берет живых, значит признать, что главный враг у них теперь не твари.
— Берем, — сказал он.
— Костя, — сказал Дэн тихо. — Это ж яд. Это как…
— Это как нож, которым ты вчера человека вскрыл, — сказал Костя. — Только дальше бьет.
Пацан замолчал.
(Приобретено: Зеленая одурь, 3 дозы. Остаток: 3 искры.)
Три искры. Костя посмотрел на цифру, потом на Курта, лежащего на плаще, серого, с проступающей сквозь тряпки спиной.
(Эликсир малого исцеления. Затягивает раны, гасит боль. Цена: 5 искр.)
Пять. У них было три.
— Не хватает двух, — сказал Костя.
— На кого берем? — спросил Бьорн.
— На него. — Костя кивнул на Курта. — Он у нас единственный, кто до вечера может не доехать.
— Не надо на меня, — сказал Курт.
— Помолчи.
— Я по делу говорю. Меня несут, я не воюю, я лежу. Вложение в лежачего худшее из возможных, купите зелье бодрости Бьорну за три, он медведь, он отработает.
— Курт.
— Что.
— Ты хоть раз в жизни считал что-нибудь, кроме выгоды?
Курт помолчал.
— Один раз, — сказал он. — Вчера, когда лежал мордой в этой дряни. Мне не понравилось.
Тогда Дэн полез в свою панель и что-то там сделал, сердито, дергая пальцем.
(Дэн передал в общий счет: 2 искры.) (Остаток: 5 искр.)
— Это на нож было, — буркнул пацан, не глядя ни на кого. — Ладно. Нож потом.
Курт приподнял голову.
— Ты мне отдал свои деньги.
— Ага.
— Я вчера прятал от вас жетон.
— Ага, — сказал Дэн. — И ты гнида епты. Но ты нам вчера в лощине щель прожег, когда у тебя из носа текло. Так что лежи, пей свое зелье и завали.
Курт лег обратно и уставился в потолок. Костя видел, что тот хочет что-то сказать и не может подобрать, потому что нужного слова у него, скорее всего, не было в лексиконе.
(Приобретено: Эликсир малого исцеления. Остаток: 0 искр.)
Ноль.
Костя постоял, глядя на пустой счет. У них был компас, булава, двадцать шесть стрел, три дозы яда и одно зелье. И ни одной искры на самый тяжелый день.
— Пошли, — сказал он. — Заработаем еще.
У выхода из часовни его ждал мужик в очках.
Костя видел его все эти дни, но не разговаривал. В первый день вытащил его из-под скелета, во второй он же чуть не сдох в промоине, и Костя опять его выдернул. Мужик был немолодой, лысеющий, в кургузом пиджаке, который в этом лесу смотрелся дико. Очки он подвязал ниткой за ушами, чтоб не падали.
— Можно с вами? — спросил он.
— У тебя жетон есть?
— Нет.
— И у нас на всех не хватает.
— Я знаю. — Мужик посмотрел в землю. — Я просто один не дойду. Я четыре дня хожу и ничего не нашел. Я не умею. Я вообще ничего тут не умею.
Костя оглядел его. Кроме пиджака и очков, у мужика была палка, обструганная с одного конца. Оружие.
Позади зашевелился Бьорн. Нора смотрела мимо. Дэн отвернулся, потому что ему было стыдно за то, что он хочет сказать нет.
— Как звать? — спросил Костя.
Мужик поднял голову. Похоже, за пять дней его никто об этом не спрашивал.
— Ян.
Костя понял, что это его первый разговор с человеком, которого он дважды вытаскивал. Он это как-то не сообразил раньше. Не до имен было.
— Пошли, Ян, — сказал он.
Компас работал так, что было даже смешно.
Костя достал его на выходе, и черная игла под треснувшим стеклом качнулась и встала. Смотрела на восток. Они пошли на восток, час, по мягкой серой земле, и игла постепенно поворачивалась, пока не показала под ноги.
Жетон лежал в корнях.
Не в склепе, не в пещере, не в брюхе твари. В корнях старого черного дерева, между двумя отростками, полузасыпанный. Дэн выцарапал его пальцами и заорал так, что с ветвей потянуло туманом.
(Погребальный жетон. Ключ.)
— Два, — сказал Костя. — Дальше.
Второй нашли еще через полтора часа, и снова просто. Игла привела к бугру, под которым лежал старый труп, а под трупом жетон. Труп был свежий, дня три, и у него была разбита голова, и это сделали не когти. Кто-то нашел жетон раньше и не сумел его унести.
— Три, — сказал Костя.
Он поймал себя на том, что ему хорошо. Впервые за пять дней у них что-то получалось. Компас работал, они шли, они находили, время еще было. Тащить Курта было тяжело, но они несли его по двое, меняясь, и Ян в основном тащил его, молча и упорно, и от него было больше пользы, чем Костя ждал.
Нора шла первой и слушала лес. Дэн разведывал впереди. Бьорн нес. Все делали свое.
— Костя, — сказал Дэн, вернувшись с разведки. — А если найдем шесть? Нас же шесть теперь.
— Тогда выйдут шесть.
— А если пять?
— Тогда придумаем, — сказал Костя.
Дэн посмотрел на него и не стал спрашивать дальше, потому что уже научился понимать, когда взрослый не знает ответа.
Игла повернулась на север.
Костя поглядел, куда она смотрит, и остановился.
На севере была каменная гряда. На севере были пещеры.
— Нет, — сказала Нора.
— Компас показывает туда.
— Я знаю, куда он показывает. Я говорю нет. — Она стояла между ним и склоном, и лук у нее был в руке. — Там сидит эта тварь, которая говорит. Мы туда полезем, и она нас позовет, и кто-нибудь пойдет на голос.
— У нас три жетона на шесть человек, — сказал Костя. — И полдня. Ты хочешь искать вслепую?
Нора смотрела на него, и Костя видел, что она понимает: он идет туда не только за жетоном.
— Ты хочешь с ней поговорить, — сказала она.
— Да.
— Зачем?
— Потому что она знает, что наверху.
— Она сожрет тебя, пока ты будешь слушать.
— Может, и сожрет. — Костя убрал компас. — Нора. Я пять дней тащу людей вверх, потому что мне в первую минуту написали, что наверху вернут все, что я потерял. Я в это поверил. Я на этом все построил. — Он помолчал. — А вчера я не продал жетон за двести искр, потому что верю в эту строчку. Я хочу знать, во что я верю.
Нора долго молчала.
— Одна я туда не пойду, — сказала она наконец. — И тебя одного не пущу. Иди с Бьорном.
— Бьорн понесет Курта.
— Тогда со мной, — сказал Дэн.
Костя обернулся. Пацан стоял, сжав нож, и был бледный, но стоял.
— Ты боишься.