Шумеры зовут домой

Его отвлёк какой-то шум из музея: то ли ребёнок заплакал, то ли кто-то повысил голос, но Валя отвернулся рывком, как будто вынырнул из холодной воды. И сбежал. Почувствовал себя последним трусом, но сбежал.
Потом он ещё сюда приезжал и каждый раз пытался вернуться, но всё шло не так, планы рушились и ничего не получалось. Экскурсоводы следили за каждым шагом, музей закрывался в самый неподходящий момент, очередное детское мероприятие перекрывало проход.
  
Но теперь он снова был здесь, у него были полчаса свободного времени и решимость.
И не было страховки.
Он очень хотел, чтобы Паша пошёл с ним. Он бы посмеялся над его навязчивыми идеями, начал ворчать, что их сейчас найдут сотрудники, сказал, что это детский сад. Ну и пусть! Зато он был бы рядом. И Валя с ним не трясся бы от страха у входа, как будто он снова маленький, а одноклассники снова дразнятся.
Хотя сейчас он не боялся и так – потому что злиться и бояться одновременно у него получалось плохо. Стараясь избавиться от красной пелены ярости перед глазами, он даже не заметил, что ограждение всё-таки поставили. Просто прошёл мимо – так уверенно, что ни один охранник даже на него не обернулся.
И остановился только на краю пустоты.
От злости слезились глаза. Когда ты уже вырастешь. Надо же. Неужели после всех лет их дружбы он считает его… несерьёзным? Дурацким приятелем главного героя?
Может быть, он прав.
Валя размазал слёзы по щекам. Зачем он раз за разом подходит к нему и начинает говорить, если Паша ясно даёт понять, что ему это не нужно?
От досады он пнул землю, но не рассчитал силу: сланец слетел с ноги прямо в непроглядную черноту. Валя испугался, отпрянул от неожиданности и неудачно опустил босую ногу на камень. Вспышка боли – порезал пятку. Валя зашипел, а камни окрасились кровью.
Надо было разворачиваться и уходить. Второй раз за день у него была такая возможность. Всего несколько шагов, и неизбежность оказалась бы избежной, и вероятность – невероятной, а Валя бы просто пошёл в автобус, помирился с Пашей и вернулся домой готовить макароны.
Вот только два часа подходили к концу, а Валя всё ещё верил в случайности и пока не успел проверить на себе: история не терпит сослагательного наклонения.
Потом он будет часто об этом думать. А пока – только о том, что теперь придётся объяснять, почему он пришёл в музей в неподобающей обуви, и что классная будет ругаться, чтобы больше не уходил без предупреждения, и что будут искать аптечку. Паша будет смеяться.
А потом мысли закончились, потому что Валя её увидел: светящуюся выемку в стене, которую и стеной-то назвать неловко. Интересно, почему она светится? Не изнутри же, там нет ламп. Наверное, в ней отражаются огни музея.
Она ведь ему снилась.
Валя рассеянно вытер окровавленную пятку о голень второй ноги и начал отходить от края. Ранка даже не болела – или он просто этого не замечал. Ему хотелось только приблизиться. Стать частью большего.
Чем ближе он был к щели, тем спокойнее становилось на душе. Как будто ветер шумел в деревьях и гонял по пустыне песок. Каждый шаг уносил с собой тревогу, обиду и злость. Все проблемы оставались далеко позади. Их забирала темнота и шёпот – шёпот на чужом языке.
А Валя шёл к свету.
Он точно знал, что сможет в неё влезть. Может, он поэтому и не вырос высоким – чтобы всё получилось.
Он снова маленький. Папа приносит ему книжку, улыбается и говорит: «Здесь про давным-давно».
Когда меня ещё не было?
Когда тебя ещё не было, да. И меня тоже.
Он снова чувствует этот запах: ветхости, пустыни, золота. Глины.
Лучший запах на земле.
Он снова дома.
Теперь он преграждает путь лучам музейного света, и по всем законам физики щель больше не может их отражать. Но она продолжает светиться. Вале тесно, но хорошо.
В щели ничего нет, только камни – и ещё Валя. Мир вокруг покрывается переливающийся мыльной плёнкой, как пузырь – они с Пашей от нечего делать пускали такие на прошлой неделе. Плёнка пульсирует. Обволакивает камни, углы, Валину порезанную пятку. Идёт пятнами.
И лопается.
В щели только камни – и больше ничего нет.
Даже для самых любопытных.
***
– А где Куров?
Клара Максимовна сверилась со списком, чтобы убедиться, что он точно с ними был. Да, так и есть, вот: Валентин Куров, 10Б. Она осмотрелась:
– Кто видел Курова?
Паша снял наушники.
– Я после экскурсии не видел, – сказал кто-то из одноклассников.
– Потому что мультики в сувенирной лавке смотрел.
– Эй, ты там тоже была!
– Позвоните ему.
– Уже звоню, он не отвечает…
Почему-то стало холоднее, как будто туча закрыла солнце. Это было не так: оно продолжало светить. Но у Паши по позвоночнику пробежала дрожь.
– Мы его видели, – сказал Дамир, капитан баскетбольной команды. – Он… выглядел расстроенным. Куда-то внутрь шёл.
– Мы его найдём! – вскинулся Шура.
Казалось, что никто не заметил, как Паша стиснул лямку рюкзака в кулаке до боли в пальцах.
Только казалось. Потому что на самом деле все только на него и смотрели. Они все были либо одноклассниками, либо приятелями, соседями или знакомыми по баскетболу и киноклубу. По отношению к Вале они могли быть кем угодно, но не были Пашей.
А Паша должен был знать.
Он прочистил горло.
– Валя сказал, что пойдёт искать… какую-то щель…
И всё вокруг расплылось.
Клара Максимовна кричала, чтобы они не разбегались и не трепали ей нервы, наверняка он пошёл в туалет или просто потерял счёт времени, но она не понимала: пока они собирались и ждали кого-то ещё, Валя опоздал уже на пятнадцать минут.
А он никогда не опаздывал.
На ватных ногах Паша пошёл вперёд. Кругом сновали люди, староста Катя просила Клару Максимовну вызвать полицию, Дамир объяснял кому-то взрослому, как Валя выглядит, а Шура спорил с охранниками. Паша слышал, как подошвы кроссовок соприкасаются с каменным полом, а остальные звуки смазались в бессмысленный вязкий гул. Он не знал, куда идти, потому что не видел, куда уходит Валя. Просто шёл, пока не уткнулся взглядом в ограждение, кем-то наспех сдвинутое в сторону.
Вот она – расщелина. Грубый вырез в стене, как будто кто-то ткнул ножом в холодное масло и расковырял дыру до безобразия. И даже от входа в пещеру, даже невооружённым взглядом вопреки темноте было видно: в ней никого нет.
Зато была пропасть. Чёрная дыра в чёрной пещере. И перед ней на корточках сидела группа спасателей с фонариками.
И то, на что они смотрели, Паша увидел ещё до того, как один из них сказал:
– Вызывайте спасателей. Здесь кровь.
***
Валя сказал бы, что открыл глаза, если бы до этого они были закрыты. Он не падал в обморок и не выпадал из реальности. Просто между двумя вдохами вдруг оказалась колоссальная разница.
Один был до. Другой был после.
Сложное ощущение.
Валя не смог нормально вдохнуть и постучал себя по груди. Почему он лежит на земле? Под ногти забилась пыль. Валя напряг мышцы рук, чтобы подняться и сесть на колени, и они отозвались неприятным жжением. Воздух входил в ноздри так тяжело, как будто он дышал киселём. Голова раскалывалась. Перед глазами плясали чёрные точки.
– С добрым утречком!
Валя вздрогнул и дёрнулся, как от внезапного удара током. В нескольких метрах от него сидел человек. С нарастающей паникой Валя понял, что не может толком его рассмотреть: пришлось проморгаться, чтобы размытый силуэт начал возвращать себе чёткость.
– Здравствуйте… почему… утро?
  
Ну же, ну же. Уже почти. Он как будто смотрел сквозь мутное стекло. Сейчас получится… Наконец-то.
И тут Валя отпрянул и закричал.
– А что такое? – расстроенно спросил человек, только вот человеком он не был.
У него были рога.
Валя отполз как можно дальше и упёрся спиной в камень. Сердце билось так сильно и громко, что он подумал: не умереть бы от инфаркта, ну не в шестнадцать же лет…